Анатолий Барбакару: «10 лет я жил картами и нигде не работал»

0

Писатель и телеведущий, а в прошлом — профессиональный карточный игрок рассказал о «своих» людях, собственных сыновьях и понятии «лох».

— Вас называют одним из лучших профессиональных картежников. Вам самому такая характеристика льстит?
— Чепуха это все. Это как с комплиментами женщине. Глупой барышне комплименты служат основой для оценки себя. Умная по комплиментам оценивает того, кто их делает. Я отношусь к характеристике «лучший картежник» с насмешкой, и когда есть возможность сказать, что это не так, я это говорю. Будь то мои сыновья или совсем незнакомые люди. Как только ты подтверждаешь и говоришь: «Да, я был лучшим шулером», ты автоматически записываешь себя в список главных лошар того времени. Но не надо путать понятия «лох» и «лошара». Лично я проповедую философию лоха: хотите быть людьми — тогда не бойтесь быть лохами. Ведь когда ты ведешь себя по-человечески — доверяешь, пытаешься помочь, — всегда есть опасность оказаться обманутым.
— Это правда, что за десять лет, которые вы прожили только игрой, проиграли лишь один раз?
— Это ни о чем не говорит — только о влиятельности моего ангела-хранителя. Я не очень люблю возвращаться в то время. Я же был совершенно асоциальный тип! Мамы моих барышень были против, чтобы их дочери со мной встречались. Правда, сами барышни были за. Думаю, для них я был своеобразной экзотикой (улыбается). То, что ангел-хранитель уберег меня от существенного «попадания» (проигрыша), — это не моя, это его, ангела, заслуга.
— Писатель Квентин Крисп утверждал, что есть три причины, по которым становятся писателем. Первая — нужны деньги; вторая — есть желание сказать миру что-то важное; третья — когда вы не знаете, чем занять себя долгими вечерами. А какая у вас была причина, почему вы взялись за перо?
— У меня была четвертая причина. Писать книги — это такая манера разговаривать, когда тебя не перебивают. В своих книгах я просто хочу поговорить со «своими». Таким образом я идентифицирую «своих» людей. Пустая и глупая популярность — пошлое чаяние для молодняка. Если бы мне предложили миллион долларов и вместе с ним популярность группы, например, «Руки вверх» — я бы отказался. Стыдно было бы «своим» в глаза смотреть. Когда меня останавливают на улице люди и начинают цитировать фразы из моих книг, я понимаю: это мой человек. Это не значит, что книга хорошая, просто оказалось, что у нас с этим человеком есть что-то общее, существенное для души. Тепло от того, что я узнал нового «своего» человека. В этом мире вообще важно, когда есть «свои» люди. Вы можете не общаться, даже не знать о существовании друг друга, но важно знать или хотя бы надеяться, что такие люди есть.
— Читателей всегда волнует, каково соотношение правды и вымысла в книге?
— А зачем что-то придумывать, если событий, случившихся в жизни, — пока с лихвой? Переосмыслить, собрать до кучи, может, иногда пересортировать — это да, в творчестве без этого — никак. Кто-то может и придумывает “от и до”, мы же первоначально стремимся к другому: книги, фильмы — это же слепки времени. Только подрихтованные. По сути, писатели, режиссеры создают миры, которые проживали и о которых мечтали. Таким образом, сейчас, на старости лет, пройдя через шулерство, но сохранив в себе того самого пацана, я пытаюсь снова реализовать свои детские мечты. Ведь аферы — это единственный вид преступления, который радует. Все остальные чаще всего огорчают, а вот удачно прокрученная афера, наоборот, — веселит и бодрит. Разумеется, если кинули не тебя.
— Вы были и репортером криминальной хроники, и ведущим авторских программ. Нет желания сегодня вернуться в «ящик» в этих ипостасях?
— Предлагают разные варианты, но мне пока нечего сказать зрителю в качестве ведущего. Была идея сделать продолжение «Джентльменов на даче». Но поскольку я не увидел результата от предыдущего сезона, я отказался. Многие люди сегодня готовы принимать чужое мнение? Лично я не знаю ни одного. Слава богу, я могу себе позволить что-то делать не ради денег. Так сложилось, что я правильно в свое время распорядился своими делами и поэтому сегодня могу позволить себе отдаваться только по любви (улыбается). Это я о творчестве.
— В вашей официальной биографии информация о личной жизни достаточно скупа. Известно лишь, что вы были пять раз женаты и имеете трёх сыновей. Расскажите хоть что-то о ваших детях.
— Старший сын от первого брака живет в другом городе, мы с ним редко общаемся. Сыновья, которые рядом со мной (даже когда в школе, с друзьями или просто в другой удаленной точке пространства), — Димка и Саня. Старший уже выше меня ростом, а во мне, между прочим, ровно два метра! Учится в спортивной школе-интернате. Саня занимается тайским боксом. Оба умело скрывают, что для них имеет значение, что они — сыновья того самого Барбакару, про которого столько всего пишут. Но я-то знаю, что их это, нет-нет, да и нервирует. Кажись, растут людьми. Был случай, ко мне обратились за помощью, чтобы поспособствовать освобождению заключенного, парня-туберкулезника, которого на свободе ждали жена и дочь. Парня незаконно держали за решеткой. Нужны были деньги, и мы с пацанами держали совет. Тогда Диме было 12, Сане — 9. Я спросил: готовы вы отказаться от айпадов, на которые мы откладывали, чтобы этого заключенного выпустили? И вот уже четыре года, как тот заключенный — не заключенный.
— Думали ли вы, что бы было с вами сегодня, если бы в свое время не оставили шулерство?
— Это было бы невозможно. В том плане, что рано или поздно я бы все равно с этим покончил. Вопрос только в том, как именно. Я отказался от той жизни, когда появилась другая возможность быть свободным. Рано или поздно пришлось бы сделать выбор: с кем ты, какие люди для тебя «свои», какими ты хочешь видеть своих сыновей, и что из твоей жизни будет для них поводом для гордости.

Анна Школьная,
«Сегодня» (segodnya.ua)

Поделиться.

Комментарии закрыты