Как в Кабмине украли картины

0

Национальный художественный музей Украины традиционно предоставляет правительству художественные произведения для экспонирования в кабинетах или коридорах руководства государства. Но вдруг обнаружилось, что из помещений Кабинета министров Украины исчезли четыре картины украинского импрессиониста Николая Глущенко.

Картины для власти

Позже в правительственных кабинетах картины нашлись, но лишь две из четырех: «В рыболовецком колхозе» 1952 г. и «Паруса на море» 1951-го. О «Днепровских далях» 1937-го и «Село у реки» 1951-го музейщики как тогда, так и теперь заявляют, что это «подделки». Страховая оценка «Днепровских далей» — 560 тыс. 700 грн, а «Села у реки» — 600 тыс. 750 грн.

«Недавно у нас опять проводилась сверка, подделки висят, а оригиналов до сих пор нет», – рассказывает главный хранитель Нацмузея Юлия Литвинец. По словам госпожи Литвинец, проблемы со сверкой картин начались еще в 2004 г. Тогда под разными поводами музейщиков не допускали в Кабмин для сверки картин, которая, по правилам, должна происходить ежегодно.

«Мы было прорвались, но половину произведений так и не увидели, – утверждает Юлия Литвинец. – На полную сверку нас пустили только в 2010 г., когда мы начали просто угрожать им. В 2008 г. еще были оригиналы. В 2010-м, когда проводилась полная сверка, уже были подделки. Это шокировало даже работников Кабмина, которые вместе с нами зашли в кабинет руководителя Государственного агентства по вопросам науки, инноваций и информации Семиноженко и увидели, что картины ненастоящие.

Говорят, когда Семиноженко заехал в этот кабинет, то картины уже были те, которые висят и сейчас. Кстати, две другие картины, которые считаются пропавшими, тоже висели в приемной этого кабинета».

«В 2001 г. мы передавали это произведение («Село у реки»), а теперь висит нечто иное. То есть видно невооруженным глазом, что это абсолютные разные картины, – говорит Юлия Литвинец. – А в Кабмине утверждают, что это оригиналы. Мы сделали сверку, и в акте написали, что наши произведения нам не предъявлены, что мы своих произведений так и не увидели… Мы не знаем, что это такое! Мы видим, что на картине нет ни одной музейной отметки. А на наших произведениях были инвентарные номера».

Главный хранитель рассказывает, что, например, картина «Село у реки» пережила очень много: сначала она находилась во вспомогательном фонде, потом ее перевели в основной фонд, и все соответствующие пометки были на картине.

Кабмин: Денег на экспертизу нет

Правительственные чиновники предлагают музейщикам сделать экспертизу сомнительных произведений. Музейщики не против. Но, по словам Юлии Литвинец, кроме искусствоведческого анализа, нужно проводить химический анализ, который покажет год создания произведения. Однако искусствоведы хотят, чтобы в этом принимали участие не только представители их музея, но и Минкультуры, реставрационного центра.

«Мы бы также хотели, чтобы была общественность, чтобы все это фиксировалось. Чтобы не пригласили каких-то продажных экспертов, чтобы нам не рассказывали, что мы идиоты, а они умные», – говорит главный хранитель.

Сам химический анализ не такой уже и дорогой – 800 грн. Но Кабмин, равно как и Нацмузей, работает под Госказначейством. У них есть коды экономической деятельности, по которым они могут или не могут проводить определенные расчеты, но у них нет такого кода, как экспертиза.

УНИАН позвонил по телефону в Кабмин к директору хозяйственно-финансового департамента Юрию Гурицкому и поинтересовался, когда будет проведена экспертиза и можно ли взглянуть на эти картины. Однако он был не очень настроен разговаривать на эту тему. «У вас что, нет других проблем?» – раздраженно спросил он.

Гурицкий заявил, что информация журналистов «односторонняя». Объясняем, что затем, мол, ему и звоним по телефону, чтобы получить «двустороннюю» информацию.

На картины не так просто взглянуть, ведь они находятся в кабинете Владимира Семиноженко (сегодня руководителя Государственного агентства по вопросам науки, инноваций и информации). И когда он работает, то это невозможно делать, чтобы не мешать, а когда не работает, то кабинет берется под охрану.

Странно получается: если такая сильная система безопасности, то как могли «исчезнуть» две картины Глущенко, которые потом «чудом нашлись», а вместо еще двух появились «фальшивки»?

УНИАН спросил у Гурицкого, когда Кабмин все-таки проведет экспертизу, но тот не смог ответить на этот вопрос, мол, пока нет бюджетных денег.

На вопрос, кто раньше занимал кабинет Семиноженко, Гурицкий отвечать не пожелал. Мол, «нужно заглядывать в документы». А в конечном итоге заявил, что это «коммерческая тайна», поэтому «нам лучше поговорить при встрече, а не по телефону».

Как утверждает Юлия Литвинец, музейщики написали жалобу в прокуратуру, оттуда ее передали в Министерство внутренних дел, а в МВД им сказали, что «дело потеряли». УНИАН послал информационный запрос в МВД, как такое могло случиться, и почему до сих пор не возбуждено уголовное дело. Из МВД пришел ответ о том, что адвокату музея Титичу «отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления».

Неизвестно, какая была логика у работников милиции, но как можно было отказать в возбуждении уголовного дела, не побывав «на месте преступления»? Работники Кабмина подтвердили, что милиция не приходила в Кабмин, не проверяла картины, не требовала экспертизы.

Но мне все-таки позволили глянуть на картины. Я не эксперт по живописи, но даже мне они показались фальшивками. Такие новехонькие, как будто вчера нарисованные. Создается впечатление, что их рисовали на скорую руку.

Кстати, картины уже забрали из кабинета Семиноженко. Мол, специально для того, чтобы мне показать.

Оксана Климончук,
УНИАН

Поделиться.

Комментарии закрыты