«Кавказская пленница»: комедия, которую спас Брежнев

0

Премьера картины «Кавказская пленница» состоялась 1 апреля 1967 года. С тех пор эта лента так и остается одной из самых любимых у наших телезрителей.

«Гайдая поразила моя смелость и раскованность»

Идея фильма возникла, когда режиссер прочитал в газете романтическую историю: в закавказской республике влюбленный джигит похитил девушку. Позже появились публикации о том, что партийные боссы на Кавказе заводили себе гаремы, свободно покупая любую приглянувшуюся красавицу. Над этой ситуацией надо было либо смеяться, либо грустить. Гайдай выбрал первое.

Вот только прочитав сценарий, многие приглашенные актеры отказались сниматься наотрез: Никулин не верил в успех будущей картины, Моргунов был в плохих отношениях с Гайдаем еще после «Операции «Ы», Владимир Этуш тоже не горел желанием играть. Всех актеров пришлось долго уговаривать, некоторых – как, например, Никулина, даже вызывали в партком. В итоге все утряслось. Но не было главной героини!

На роль «студентки, комсомолки, спортсменки, активистки и просто красавицы» Нины претендовали около пятисот актрис, среди которых были и звезды советского кино. Однако Гайдай предпочел эквилибристку Московского цирка на Цветном бульваре Наталью Варлей. «Когда я ехала из Одессы в Москву, читала в поезде журнал “Советский экран” и узнала, что будет сниматься фильм “Кавказская пленница, или Другие приключения Шурика”, — вспоминала Варлей. — И троица, и Александр Демьяненко, и режиссер — все те же, сейчас заняты поисками героини. Я еще подумала: “Интересно, кто же будет счастливицей?” Дома меня ждала телеграмма: “Приглашаетесь на “Мосфильм” на встречу с режиссером. Пробы “Кавказской пленницы”. Я изумилась, испугалась, но из любопытства поехала.

Мы познакомились с Гайдаем, была назначена кинопроба. И каким-то удивительным образом из огромного количества претенденток на эту роль утвердили именно меня! Хотя были и Настя Вертинская, и Марьяна, и Вика Федорова, и Наталья Кустинская, и Наталья Фатеева — можно перечислять всех актрис, уже известных и популярных в то время. А утвердили никому не известную цирковую гимнастку! Гайдай мне потом сказал: “Меня поразила твоя смелость и раскованность”. А смелость заключалась, знаете, в чем? Гайдай робко-робко меня спросил: “Наташа, а вы можете надеть купальник и выйти?” А что такое для меня купальник? Я же гимнастка, и купальник — моя рабочая форма. “Конечно”, — сказала я. Пошла, переоделась и вышла. Это и сыграло решающую роль. Проба была яркой, я была совершенно раскрепощена. А ведь тогда никто не снимался раздетым».

Шампанское за смешной фокус

Над лентой работали в Крыму, на Кавказе и в павильонах «Мосфильма». На протяжении всей картины героине Натальи Варлей не раз приходилось спасаться от погони, прыгать с высоты, плыть по горной реке. Начинающая актриса все трюки выполняла сама, несмотря на то что режиссер Леонид Гайдай был против. В сцене спасения Шурика из горной реки Наталью должны были дублировать. Эпизод снимали в апреле, и в ледяной воде ничего не стоило простудиться. Нашли девушку, очень похожую на актрису по фигуре, та представилась мастером спорта по плаванию, но, как выяснилось, плавать она не умела вовсе, просто очень хотела сниматься в кино. Дублерша прыгнула в реку — и чуть не утонула. Гайдай сдался и разрешил Наталье самой выполнять все трюки.

«Мне тогда только исполнилось 19, и я не задумывалась о риске, — вспоминала она позже. — В другой сцене, в кадре, где я выпрыгиваю из окна дачи Саахова, я на самом деле прыгала со съемочного крана, с большой высоты. Висела на тонкой веревке и раскачивалась. Меня легко могло шарахнуть и о кран, и о стену». А во время съемок эпизода, когда несущейся на машине Нине перегораживают дорогу Трус, Балбес и Бывалый, Наталья должна была резко затормозить у обозначенной линии перед камерой. Пока шла репетиция, у актрисы все получалось, а когда начали снимать, у машины отказали тормоза, и Варлей чудом не сбила оператора и не разбилась сама. «После этого случая Гайдай отстранил меня от съемок в рискованных сценах, — говорила актриса. — А на все уговоры отвечал: “Если бы это был последний эпизод, я бы согласился. Но нам еще снимать полфильма”».

В то же время знаменитая троица Вицин-Никулин-Моргунов не упускала случая похулиганить на площадке. Во время съемок сцены, когда Трус, Балбес и Бывалый несут «пленницу» в мешке, маститые артисты так щипали и щекотали юную партнершу, что она плакала от смеха. Потом Гайдай долго репетировал с Варлей сцену, где ее героиня заходится от хохота над Шуриком, который залез в спальный мешок не с той стороны. На репетиции все прошло идеально, но перед камерой Наталья каждый раз впадала в какой-то ступор. Гайдай с Моргуновым придумали встать за оператором и одновременно с командой «Мотор!» поднять майки и почесать животы. При виде огромного живота Моргунова и впалого — Гайдая — у актрисы началась истерика.

Кстати, на съемках режиссер учредил собственную премию: актеру, который сочинит смешной фокус, будет вручена бутылка шампанского. Особо отличился Юрий Никулин. Он придумал положить под одеяло лилипута, который будет чесать ему пятку. Но с экрана кажется, что Балбес делает это самостоятельно, причем не сгибаясь. Вообще за время съемок Никулин заработал 24 бутылки, Моргунов — 18, а Вицин — всего одну, потому что не любил спиртное. Хотя трюков он придумал не меньше, и все они были высококлассными. Зато никакие уговоры не могли заставить Вицина отказаться от одной его «странности». Уже в то время Георгий Михайлович занимался йогой. Поэтому порой громкий голос режиссера с командой «Мотор!» прерывался слабеньким фальцетом Вицина: «Стойте! Нужен перерыв!» После этих слов актер вставал на одну ногу и, закрыв глаза, уходил в себя. А вся съемочная группа терпеливо ждала окончания сеанса медитации.

Вицин придумал сцену с огурцом во время погони, когда Шурик гонится за троицей на дрезине. Тогда Трус стреляет из рогатки огурцом, который остается в его руках, в то время, как сама рогатка улетает. Также именно Вицину фильм обязан знаменитой сценой «стоять насмерть», когда троица перегораживает дорогу Варлей, а Трус бьется в конвульсиях между Балбесом и Бывалым.

«Крамольный куплет»

По количеству фраз, ставших крылатыми, «Кавказская пленница» может соперничать разве что с «Бриллиантовой рукой» – следующим хитом от Леонида Гайдая. «Птичку жалко», «Если б я был султан», «Шляпу сними», «Комсомолка, спортсменка и, наконец, просто красавица!», «Между прочим, в соседнем районе жених украл члена партии!» Они вошли в наш обиход, а между тем авторам сценария приходилось биться и за них, и за персонажей, и за многие сюжетные коллизии. Поначалу героя Владимира Этуша звали товарищ Охохов, но человек с такой фамилией нашелся в высших эшелонах Министерства культуры – пришлось по настоянию обиженного «прототипа» переделать Охохова в Саахова.

Все мы помним эпизод, в котором Трус патетически восклицает: «Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!» Изначально во фразе фигурировал «советский суд», но в устах персонажа Георгия Вицина эта здравица показалась худсовету издевательством над родным правосудием. Ну и совсем непонятно, на что надеялись создатели-хулиганы, когда снимали первый вариант заставки: Трус выводит на заборе букву «х», рядом Бывалый пишет «у», в кадр вплывает милиционер, и Балбес быстренько дописывает за товарищами «дожественный фильм». Сегодня эти вольности кажутся невинными шутками, между тем фильм Гайдая может считаться памятником жертвам маразма советской цензуры и редактуры.

Чего стоит только история с переделкой текста знаменитой песни о медведях! «Где-то на белой льдине, там, где всегда мороз, чешут медведи спины о земную ось» – так выглядел первоначально куплет песни на стихи Леонида Дербенева. «У них что, блохи?!» – возмутились члены худсовета. И стало так, как мы поем и поныне: «Где-то на белом свете, там, где всегда мороз, трутся спиной медведи о земную ось».

В песне «Если б я был султан», которую поет Юрий Никулин, не повезло целому куплету, где речь шла об алкоголе. Его то вырезали из картины, то во времена «потепления» опять вставляли. Вот текст этого «крамольного куплета»:

«Разрешит мне жена
Каждая по сто,
Итого триста грамм –
Это кое-что!
Но потом, на бровях
Приходя домой,
Предстоит мне скандал
С каждою женой».

Последняя картина прославленной троицы

После окончания съемок «Кавказской пленницы» фильм принимал лично председатель Госкино. В зал никого не пустили. А смотреть комедию в пустом зале – значит, обречь ее на провал. У начальника — угрюмое лицо: или уже наслышан о фильме, или так принимает все комедии. Тупо смотрит на экран. И вдруг сзади смех. Это смеялись в своей будке киномеханики. Начальник буркнул что-то помощнику, тот вышел на минуту, больше смеха не было. Фильм кончился, начальник громко произнес: «Эта антисоветчина выйдет на экраны только через мой труп».

В пятницу вечером, когда все разъехались, позвонили от Брежнева и спросили, нет ли чего посмотреть на выходные дни? Оказалось, что в наличии была лишь одна забракованная комедия. Леонид Ильич с семьей ее посмотрел, все очень смеялись. Прокрутили еще раз, на этот раз генсек позвал членов Политбюро. На воскресенье поехал в санаторий ЦК в Барвиху. Картину Брежнев взял с собой. К этому времени он уже запомнил многие реплики и, например, говорил: «Вот сейчас Никулин скажет: «В соседнем ауле жених украл члена партии». В итоге генсек позвонил председателю Госкино, поблагодарил за доставленное удовольствие и поздравил с замечательной картиной. Так была спасена «Кавказская пленница».

У зрителей она имела огромный успех. Мало кто знает, что существовал сценарий продолжения картины, где товарищ Саахов вместе с троицей Трус-Балбес-Бывалый оказывались в исправительно-трудовой колонии. Когда же Саахов возвращался, то узнавал, что его пост в районе уже заняла «комсомолка, спортсменка и просто красавица» Нина. Но фильм этот не вышел.

«Кавказская пленница» стала последней картиной Гайдая, где снималась прославленная троица. Как рассказывал сам режиссер: «На съемках “Кавказской пленницы” случилось ЧП, которое и явилось завершающим аккордом совместной работы. Моргунов пришел на съемку с поклонницами. Я говорю директору группы: “Убрать всех посторонних с площадки!”.

Моргунов на меня чуть не с кулаками. Я взял режиссерский сценарий и на глазах Моргунова вычеркнул все сцены с ним. А было не снято еще довольно много. “Все, — говорю директору. — Отправляйте Моргунова в Москву. Сниматься он больше не будет”. Так моя тройка распалась. А в принципе снимать ее еще можно было. У меня было еще много задумок».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Теленеделя», «Конкурент», «Независимая газета»

Поделиться.

Комментарии закрыты