Шоу изувеченных детей

0

Садисты-хирурги ломали кости и резали лица малышам на потеху публике
Средневековая Европа обожала жуткие развлечения – одним из излюбленных зрелищ публики были цирки и шоу уродцев. Но поскольку природа не «поставляла» достаточное количество карликов, в некоторых странах появились контрабандисты под названием компрачикос.

Резьба по человеку
«Компрачикосы подвергали обработке детей так, как обрабатывают дерево. Из рук компрачикосов выходило странное существо, остановившееся в своем росте. Оно вызывало смех; оно заставляло призадуматься. Компрачикосы с такой изобретательностью изменяли наружность ребенка, что родной отец не узнал бы его. Иногда они оставляли спинной хребет нетронутым, но перекраивали лицо. Они вытравляли природные черты ребенка, как спарывают метку с украденного носового платка», — так описывал работу компрачикос Виктор Гюго в романе 1869 года «Человек, который смеется». Главного героя, мальчика по имени Гуинплен, контрабандисты украли в детстве и разрезали его лицо от уха до уха, навеки закрепив на нем жуткую ухмылку.
Банды компрачикосов орудовали по всей Европе с XIII по XVIII века. В те времена при дворах в Испании, Франции, Англии и Германии бытовала мода на карликов-шутов и цирки уродцев. Знатные особы с удовольствием покупали за значительные суммы «природные аномалии», на потеху себе и гостям. Но природа далеко не всегда могла обеспечить аристократов нужным количеством карликов. Тогда за дело брались компрачикос — целая сеть бандитов выкрадывала детей из семей или покупала малышей у бедняков — те были рады освободиться от лишнего рта.

Садистские операции
Ребенку часто говорили, что его будут лечить от какой-нибудь болезни, а затем усыпляли и проводили над ним жуткие эксперименты. Зачастую для усыпления детей использовали опасные яды или даже наркотические вещества. Некоторым ломали кости, чтобы образовался горб, других делали хромыми, третьим увечили лица. Некоторым особым образом выворачивали суставы — тогда казалось, будто бы у человека вовсе нет костей. Из детей делали шутов или акробатов в цирках. Вырастая, искалеченные уже не помнили, как это случилось с ними.
«Компрачикосы обладали умением видоизменять наружность человека, и это делало их полезными целям политики. Изменить наружность человека лучше, чем убить его. Существовала, правда, железная маска, но это было слишком грубое средство. Нельзя ведь наводнить Европу железными масками, между тем как уроды-фигляры могут появляться на улицах, не возбуждая ни в ком подозрения; кроме того, железную маску можно сорвать, чего с живой маской сделать нельзя. Сделать навсегда маской собственное лицо человека — что может быть остроумнее этого?» — писал о компрачикосах Гюго.
Долгое время банды компрачикосов процветали и даже не считались преступными. Гюго, например, пишет, что во времена Стюартов деятельность контрабандистов всячески поощрялась. Он же сравнивает их с организацией масонов, которые распространились во всей Европе. У компрачикосов были свои законы, традиции и даже свой тайный язык, которые отличал их от других бандитов.
Термин «компрачикос» стал известен именно благодаря Гюго и в переводе с испанского означает «скупщики детей». Но это же слово в философской традиции стали использовать для обозначения людей, которые пытаются манипулировать умами детей, искажая их мировоззрение. Создательница философии объективизма Айн Рэнд в одной из своих статей под названием «Компрачикос» обвиняла современных учителей в устаревших и зачастую даже вредных для детских умов методах обучения.

Екатерина Астафьева,
«Дилетант» (diletant.media)

Поделиться.

Комментарии закрыты