Владимир Меньшов: За «Любовь и голуби» мечтал всех убить

0

Отметивший 17 сентября семидесятый день рождения режиссер Владимир Меньшов не скрывает, что предпочел бы не предаваться воспоминаниям о снятых несколько десятилетий назад фильмах, а говорить о новых своих работах. Однако ввиду отсутствия оных вынужден возвращаться в прошлое, дабы через его призму попытаться заглянуть в будущее…

Жалею, что меня знают только по «Москве…»

— Алла Пугачева терпеть не может обожаемую народом песню «Миллион алых роз». Эльдар Рязанов не включает 31 декабря телевизор, когда по всем каналам крутят «Иронию судьбы». Не удивлюсь, Владимир Валентинович, если скажете, что любое упоминание фильма «Москва слезам не верит» вызывает у вас болезненную реакцию.

— Выражусь аккуратнее. Жалею, что рядом с моей фамилией чаще всего всплывает лишь эта картина. Говорю: а как же «Любовь и голуби», «Зависть богов», «Ширли-мырли»? Отвечают: да-да, но вот история про Катю Тихомирову…

— Визитная карточка!

— Ассоциативный ряд. Русский поэт? Пушкин. Овощ? Помидор. Фрукт? Яблоко. Роман Толстого? «Война и мир». Фильм Меньшова? «Москва…». Но, кстати, поначалу литературная критика сдержанно отреагировала на новое произведение Льва Николаевича. Да и участники войны 1812 года жестко прошлись по автору. Дескать, этот кавалерийский полк не мог участвовать в сражении под Бородино, а Наполеон в действительности стоял не здесь, а там. Будто бы это главное в романе! Современники, оказывается, не самые надежные судьи, не всегда они могут понять, что судьба подарила встречу с настоящим шедевром.

Еще надеюсь сказать «Мотор!»

— На публику особо не грешите, товарищ режиссер! В прокате ваш фильм посмотрели в СССР чуть ли не сто миллионов человек, а в Америке ему «Оскара» дали.

— Я сейчас не про себя говорю. В конце концов, человечество проморгало Ван Гога, великому голландцу пришлось умереть, чтобы его творчество оценили по достоинству. Думаете, это стало кому-то уроком? Таких примеров тьма! Если же говорить о моем фильме, и у него пресса была весьма негативная, московская элита губы кривила. Помню, как встречал в коридорах «Мосфильма» коллег, считавших долгом подойти и сказать: «Ты, Меньшов, сильно не зазнавайся! Подумаешь, очереди в кинотеатрах… Делов-то!» Я и не собирался задирать нос, хотя успех у зрителей, конечно, радовал. Мысль, что фильму суждена долгая и счастливая судьба, меня не посещала. Разве мог кто-нибудь предвидеть подобное? Лишь время способно рассудить, чему жить, а чему умереть. Так получилось, моя «Москва…» попала точно в цель, зацепила важные струны в душах людей и не отпускает зрителя уже тридцать лет кряду.
Хотя, вспоминаю, когда зарубили «Любовь и голуби», отдав перемонтировать готовый фильм другому режиссеру. Я мечтал раздобыть автомат Калашникова и положить всех рядком, начиная с министра культуры и заканчивая коллегой-штрейкбрехером!

— А последний патрон — себе?

— Нет, пошел бы на суд и, думаю, меня оправдали бы. Нельзя издеваться над художником! К счастью, до смертоубийства тогда не дошло. А я и сегодня не отказался от надежды снова подать команду «Мотор!». Правда, пока никто не придумал способ снимать художественное кино без денег, а с финансированием моих проектов в последние годы постоянная напряженка.

Письмо Медведеву

— Разве не вы говорили, что режиссура — занятие для людей не старше шестидесяти?

— Я врал. Или, скажу мягче, заблуждался. Все в мире относительно. Кто-то выдыхается в сорок, а другой держит форму до старости. Дело не в количестве прожитых лет, а творческом потенциале, свежести ума. Мой учитель Михаил Ромм снимал отличные картины в глубоком пенсионном возрасте. Для меня проблема, повторяю, не в отсутствии идей, а в невозможности их реализовать.

— Вы говорите о картине «Большой вальс»?

— Мы переименовали ее в «Салонную драму». Да, я пытался сделать фильм из жизни графов и князей. Всегда с удовольствием читал пьесы некогда популярного венгерского драматурга Ференца Мольнара и наконец решился экранизировать «Олимпию», одну из них. Мы выбрали натуру, построили декорации, сшили костюмы, но было ясно: на все денег не хватит. Тогда я снял 25-минутный фрагмент, ключевой эпизод, в котором видна поэтика фильма. Рассчитывал, люди с туго набитыми кошельками, увидев отрывок, побегут ко мне с пачками банкнот и криком: «Продолжайте, бога ради!»

— Бегуны задержались в пути?

— Дураки круглые! Не понимаю, в чем дело! Известно ведь, куда они вложили деньги. Те фильмы уже с треском провалились в прокате. Толстосумы не вернули потраченное, но и мне не дали ни гроша. Почему?! Верно, сочли, что лучше разбираются в современном искусстве, а Меньшов выжил из ума, коль решил на старости лет снимать костюмированный мюзикл? Сегодня надо, чтобы в кадре одновременно бежали, стреляли, убивали и занимались сексом. А тут, понимаешь, какая-то хренотень из прошлых веков! Хотя, уверен, могла получиться симпатичная, праздничная картина. Три года ходил по разным кабинетам, ища помощи и поддержки. Дошел до самого верха. Написал письмо Медведеву. Не мог считать, что исчерпал все попытки, пока не обратился к главе государства.

— И?

— Мое обращение попало к Суркову, от него перекочевало в Минкультуры, откуда и последовал ответ: «Нет у нас денег для вас, Меньшов! Ну нету! Отстаньте». Круг замкнулся, я понял: вальс мне не станцевать…

— Цена вопроса?

— Согласился бы на два миллиона долларов. Хотя честнее была бы цифра три миллиона. Откровенно говоря, жалею, что проект погас, толком не разгоревшись.

— В какую, кстати, сумму в свое время обошлась «Москва…»?

— Пятьсот тысяч рублей. Но это нельзя сравнивать. Эпоха совсем иная. Мы жили бедно, получали мало. Так, Алексею Баталову за роль Гоши заплатили тысячу двести рублей. На подержанное авто не хватило бы! Сейчас гонорары у артистов, ясен день, другие…

— Вы-то сами могли стать военным, сейчас бы носили погоны… Считаете, все к лучшему, Владимир Валентинович?

— Наверное. Мир искусства, театра, кино не был моим по рождению, но, получив шанс заглянуть внутрь, постоять на пороге, я воспользовался подарком судьбы. По крайней мере, ни о чем не жалею.

Андрей Ванденко,
«Итоги»

Поделиться.

Комментарии закрыты