Алексей Уланов: «Роднина не подходила мне как партнерша»

0

8 февраля исполнилось 45 лет с того момента, как блистательная пара фигуристов Алексей Уланов и Ирина Роднина победила на Олимпиаде 1972 года в японском Саппоро. Роднина и сейчас остается публичным человеком, а вот как сложилась судьба Уланова, знают немногие.

Любителей фигурного катания можно обрадовать – Алексей Николаевич по-прежнему катается на коньках, тренирует юных воспитанников, а ещё нянчится с маленьким сыном. Сейчас Уланов живет в Подмосковье, а в детстве часто ходил гулять в Серебряный бор.
— От нашего военного городка на Хорошёвском шоссе мы могли всюду дойти пешком, — вспоминает Алексей Николаевич. — Летом по субботам и воскресеньям ходили на пляжи Серебряного бора. А в праздники отправлялись пешком на улицу Горького.
— Алексей Николаевич, это правда, что в детстве вам пришлось выбирать между музыкой и фигурным катанием?
— Нет, такого выбора не стояло. Музыка, как и фигурное катание, всегда присутствует в моей жизни. Моя мама хотела, чтобы я стал музыкантом – в нашей семье это традиция. Дедушка играл на баяне, мама — на аккордеоне, я тоже всегда любил музыку и занимался ею. Живу музыкой и сейчас – играю на баяне, пою романсы. Ведь я окончил Гнесинское училище по классу баяна. Так же давно занимаюсь и фигурным катанием. В семь лет мама привела меня на стадион, который был недалеко от нашего дома. Сначала я был одиночником, а потом стал кататься в паре с сестрой.
— Настоящего успеха вы достигли, тренируясь под руководством Станислава Жука.
— Да, в 18 лет после окончания Гнесинского училища я принял приглашение этого тренера и перешел в ЦСКА. Это засчитывалось мне как служба в армии. Станислав Жук поставил меня в пару с Ириной Родниной, совсем молодой фигуристкой, ей было всего 16. Это случилось в мае 1966 года, а уже в декабре мы приняли участие в международном турнире «Московские коньки». На следующий год мы выиграли этот турнир, а вскоре заняли третье место на чемпионате и попали в сборную страны. Триумфальным для нас стал 1969 год – мы с Ириной заняли первое место на чемпионате Европы, победили и на чемпионате мира. С тех пор по 1972 год мы выигрывали все соревнования, в которых участвовали.
— Как получилось, что такая блистательная пара распалась? Причиной вашего разрыва стала любовь к Людмиле Смирновой или несовпадение во взглядах с тренером?
— С Ириной Родниной я хотел расстаться еще за четыре года до победы на Олимпиаде в Саппоро. Тогда, в 1968 году, отработав вместе полтора года, мы впервые поехали на чемпионат Европы в Швецию. После короткой программы мы там заняли третье место, а после произвольной с третьего места опустились на пятое. В итоге фигуристы нашей сборной поехали из шведского Вестероса, не заезжая в Москву, на Олимпийские игры в Гренобль. А нам с Родниной пришлось ехать домой. Тогда я окончательно понял, что Ирина не подходит мне как партнерша, у меня были совершенно другие эстетические представления о фигурном катании. В этом же году моя армейская служба закончилась, а значит, я мог уходить из ЦСКА. Между тем, я задолго до этого хотел кататься именно с Людмилой Смирновой и давно предлагал ей объединиться в пару.
— Почему именно Смирнова? Вы были влюблены в нее?
— Нет, она мне нравилась именно как фигуристка, как партнерша, привлекала ее манера катания. Я написал Людмиле письмо, но его перехватил ее тогдашний партнер Андрей Сурайкин. Видимо, под его диктовку Смирнова написала ответное письмо, в котором отказала мне. Я думаю, ее убедили в том, что я из зависти хочу разбить их успешную пару.
Но я не отступил – купил билет на самолет. Зная адрес, нашел квартиру Людмилы. Там снова предложил ей выбрать между мной и ее партнером. И на этот раз Людмила предпочла Андрея. После этого четыре года мы не разговаривали.
Станислав Жук усилил свое давление на меня, убеждая кататься с Родниной. Я в свою очередь пытался доказать ему, что фигурное катание – это не спорт, не только ритм и хронометраж, а искусство, балет. В итоге мы договорились, что после Олимпиады 1972 года я найду себе другую партнершу. На соревнованиях я заметил, что между Смирновой и Сурайкиным отношения охладились, и снова подошел к ней с тем же предложением. На этот раз фигуристка согласилась.
Уже во время Олимпийских игр мы купили обручальные кольца. 15 февраля 1972 года я прилетел из Саппоро, а уже 16 мы с мамой и друзьями отправились на «Стреле» в город на Неве. В тот же день нас расписали, и ночью мы вернулись на самолете в Москву. На чемпионат мира в Калгари мы поехали уже мужем и женой.
— Так это все-таки была любовь?
— У фигуристов очень ограничены возможности выбора мужа или жены. Проводя с партнером все свое время, мы уже не можем бежать на свидание к другой девушке. У нас на это нет ни времени, ни сил. Поэтому в большинстве случаев партнеры становятся супругами. Правда, зачастую эти пары впоследствии распадаются. Мы с Людмилой отработали 21 год в балетах на льду, но разошлись, как и многие фигуристы.
— Ваша бывшая партнерша написала книгу о своей спортивной карьере. А вы собираетесь делиться воспоминаниями с читателями?
— Когда-нибудь – возможно, но сейчас у меня есть более важные дела, например, воспитание сына. По этой же причине я не очень слежу за современным фигурным катанием и мало знаю сегодняшних фигуристов.
— Вы до сих пор активно тренируете. Как вам удаётся сохранять спортивную форму?
— Всегда заботился о своем здоровье: никогда не курил, не пил. До 48 лет я выступал в ледовом шоу, а нагрузки там были огромные – приходилось давать до 10 спектаклей в неделю! Я даже могу сказать, что сейчас чувствую себя лучше, чем в 30 лет, благодаря тому, что моя жизнь стала более спокойной и размеренной. А тогда я был очень измотан физически. По вечерам с трудом доползал до кровати, а утром просыпался и снова шел либо на тренировку, либо на спектакль. Все болело. Но, к счастью, я все выдержал, и вот в 69 лет снова стал отцом.
— Какие это чувства?
— У меня есть сын и дочь от первого брака. Но я практически не видел, как они росли – был на работе или на гастролях. И только теперь я понял, какое же счастье — быть отцом! У меня есть возможность проводить с сыном день и ночь. Стараюсь не упускать ни одного дня – беру его на руки, меняю подгузники, разговариваю с ним. Я смотрю, как это маленькое творение превращается в человека. Я бы даже сказал, что отцом нужно становиться после выхода на пенсию. Но, к сожалению, такая возможность есть далеко не у всех.

Светлана Бурт,
«Северо-Запад» (szaopressa.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты