Евгений Евтушенко: последний шестидесятник

0

Не стало легендарного поэта

Его стихи о любви, дружбе, чести и одиночестве никогда не потеряют своей пронзительности.

«Мой стиль сформировался с детства»
Евгений Евтушенко родился 18 июля 1932 года в пристанционном поселке Нижнеудинск в Иркутской области, в семье геологов Зинаиды Ермолаевны Евтушенко и Александра Рудольфовича Гангнуса. Вскоре был привезен на станцию Зима, к материнской родне, а в годовалом возрасте увезен в Москву. Его отец очень любил поэзию и историю: «Благодаря отцу я уже в 6 лет научился читать и писать, залпом читал без разбора Дюма, Флобера, Боккаччо, Сервантеса и Уэллса, – вспоминал Евтушенко. – В моей голове был невообразимый винегрет. Я жил в иллюзорном мире, не замечал никого и ничего вокруг».
Родители развелись, у Александра Рудольфовича образовалась другая семья, но он продолжал воспитание своего старшего сына поэзией. Так, осенью 1944 года они вместе ходили на вечер поэзии в МГУ. Зинаида Ермолаевна не препятствовала встречам Жени с отцом, а еще тщательно сохраняла его первые стихи. Он начал писать с очень раннего возраста, а в 17 напечатался в газете. «Первые мои опубликованные стихотворения были очень плохими», – признавался Евтушенко. Но все же произведения удивляли своими рифмами и ритмикой. Тогда господствовала формальная классичность стиха, так что поэзия Евтушенко была замечена: «Несмотря на поверхностность и забавность моих стихов, их форма бросалась в глаза. А этот мой стиль сформировался с детства: я, примерно с девяти лет, вооружившись словарем русского языка, просиживал дни и ночи, стараясь подобрать буквально к каждому слову из словаря новую, никогда не употреблявшуюся рифму. Потом мой словарь рифм свистнули. И возможно, благодаря этому у меня выработалась рифмовательная способность. Мне уже не нужно было заглядывать в собственный словарь новых, никогда не употреблявшихся рифм. И некоторые стихи, написанные мною в раннем детстве, я перепечатал кусочками, отрывками в полном собрании моих произведений».
Стихи Евгения заметил литературный консультант Андрей Досталь: «Он сказал мне: “Я буду заниматься с тобой отдельно”. Кроме того, его однажды поразила моя книжка, которую я – еще мальчик лет 12–13 – принес в редакцию “Молодой гвардии”, где Досталь работал консультантом, – вспоминал Евтушенко. – Когда он раскрыл мою тетрадку, то наморщил лоб и сказал: “Мальчик, а почему твой папа не пришел сам с этой тетрадкой, а прислал тебя?” Я ему ответил: “Какой папа?! Я сам это написал!” Он обвел удивленным взглядом присутствующих – посмотрите, какие стихи пишет этот мальчик! Прочитав, Досталь сказал: “Мальчик, какая у тебя фантазия! Я буду с тобой заниматься”. И действительно, он мне очень помог. Он ввел меня в литературный круг, познакомил с профессиональными поэтами».

«После аборта любовь Беллы исчезла»
В 1952 году Евтушенко поступил в Литературный институт им. Горького, из которого спустя четыре с половиной года его исключили за дисциплинарные взыскания. Именно в этот период стали появляться сборник за сборником: «Третий снег», «Шоссе энтузиастов», «Обещание». И уже вскоре, в 1963 году, Евтушенко стал номинантом на Нобелевскую премию по литературе, что сделало его популярным далеко за рубежом. Так, американский обозреватель Роберт Шелтон в номере газеты New York Times назвал молодого Боба Дилана американским Евтушенко. Сейчас, помимо сборников поэзии, существует более 100 песен, в основе которых лежат стихи Евтушенко — «Твои следы», «Дай Бог», «А снег идет», «Бежит река», «Со мною вот что происходит», «Это женщина моя».
Увы, ни 1963, ни в 2010 Евтушенко не получил Нобелевской премии, но это отнюдь не означает умаления заслуг – в конце концов, эту награду не получили ни Лев Толстой, ни Владимир Набоков. Зато в честь Евтушенко «исправили карту звездного неба» – с 1994 года имя поэта носит одна из малых планет Солнечной системы.
Первой женой Евтушенко стала Белла Ахмадулина. «Мы часто ссорились, но быстро и мирились. Мы любили и друг друга, и стихи друг друга. Взявшись за руки, мы часами бродили по Москве, и я забегал вперед и заглядывал в ее бахчисарайские глаза, потому что сбоку была видна только одна щека, только один глаз, а мне не хотелось потерять ни кусочка любимого и потому самого прекрасного в мире лица. Прохожие оглядывались, ибо мы были похожи на то, что им самим не удалось», – вспоминал позже поэт. Их брак держался на романтике, поцелуях и стихах, но когда Ахмадулина забеременела, Евтушенко заставил ее сделать аборт. После этого их любовь просто исчезла. «Я не понимал тогда, что если мужчина заставляет любимую женщину убивать их общее дитя в ее чреве, то он убивает ее любовь к себе», – говорил Евтушенко. Он боялся, что малыш, требующий неотлучного внимания, отнимет у него ту свободу, которой дорожат некоторые творческие люди.
В 1961 году второй женой поэта стала Галина Семеновна Сокол-Луконина, бывшая супруга его друга Михаила Луконина. Она же в 1968 году родила Евгению первенца — сына Петра. Третьей женой Евтушенко стала его пылкая поклонница из Ирландии Джен Батлер, которая добилась его расположения. От нее у поэта было два сына — Антон и Александр. В 1987 году Евгений Александрович снова женился, и на этот раз — в последний. Супругой поэта стала Мария Владимировна Новикова, которая также подарила ему двух сыновей — Евгения и Дмитрия.

«Мы выпили с Кеннеди и швырнули бокалы»
Совместные творческие вечера с Евтушенко с Робертом Рождественским, Беллой Ахмадулиной, Булатом Окуджавой и другими поэтами волны 1960-х годов стали символом так называемой оттепели. Евтушенко ездил на Кубу, где познакомился с Фиделем Кастро. Итогом этой поездки станет поэма в прозе «Я — Куба», по которой впоследствии будет снят одноименный фильм. «Когда я приехал в США в 1960-х, то познакомился там с одной девушкой благодаря тому, что у нас обоих на груди был значок с изображением Фиделя Кастро. Фидель нас объединил, и первым языком, который я выучил, стал испанский», – вспоминал Евтушенко. Позднее поэт побывает в Чили, где встретится с президентом Сальвадором Альенде. Под впечатлением от переворота в Чили и гибели Альенде он напишет поэму «Голубь в Сантьяго». После падения режима Аугусто Пиночета Евтушенко был награжден высшей правительственной наградой Чили и читал «Голубя в Сантьяго» многотысячной толпе с балкона президентского дворца Ла-Монеда.
С другой стороны, Евтушенко поддерживал диссидентов, выступал в защиту Солженицына, Юлия Даниэля, Анатолия Приставкина (автор книги «Ночевала тучка золотая»), протестовал против ввода войск в Чехословакию, поддерживал Бориса Ельцина в августовских событиях 1993 года…
Одним из героев Евтушенко был американский президент Джон Кеннеди. «Он был в мире первым большим политиком, понявшим, что настоящие границы проходят не между странами, а между людьми, – считал Евтушенко. – Но встретиться с ним, к сожалению, не удалось. Мне потом его брат Роберт говорил, что когда Джон прочитал мои стихи, которые ему показала Жаклин, то высказал пожелание, чтобы меня пригласили в США с визитом. Но так и не пригласили.
А вот с Робертом Кеннеди мы виделись. У него были особенные глаза — всегда очень напряженные. Они пронизывали собеседника насквозь. Однажды я оказался на его дне рождения и услышал предсказание Аверелла Гарримана, что Роберт будет президентом. Когда мы с виновником торжества в какой-то момент остались наедине, я поинтересовался, действительно ли ему хочется в Белый дом? Должность-то неблагодарная. Он не спорил, но сказал, что хотел бы продолжить дело брата и найти его убийц. “За это полагается выпить, — сказал я. — И по русскому обычаю разбить на счастье рюмки о пол”. Сенатор вдруг смутился, посмотрев на наши хрустальные бокалы: “Надо спросить Этель, это из ее фамильного наследства”.
Скоро он вернулся: “Я вот другие взял на кухне, какие под руку попались”. Я удивился: про бокалы ли думать в такую минуту. С другой стороны, жены есть жены. Мы выпили и швырнули бокалы. Они подпрыгнули, не разбившись, и покатились по красному ковру. Роберт Кеннеди поднял один и постучал. Невнятный, глухой звук выдал, что это был прозрачный пластик».
В 1968 году, после гибели Роберта, Евтушенко напишет стихотворение «Я пристрелен эпохой».

«Бродский – моя самая глубокая рана»
С 1986 по 1991 год он был секретарём Правления Союза писателей, когда же страну развалили, ему предложили стать председателем в новом СП. Он не захотел и уехал в Штаты для преподавания, приняв приглашение американского университета.
В одном из интервью Евтушенко рассказал о впечатлении, которое русская литература произвела на его американских учеников. «У меня был ученик, который в 18 лет прочитал шесть основных книг Достоевского. Я всегда просил его готовить вступительную статью к нашим урокам. И иногда он побеждал меня – он готовил статью лучше, чем я. Но почему русский учитель счастлив, что его американский ученик победил его? Да потому, что он, помимо того, что американец, живет на одной со мной земле. Если в Америке будет больше таких людей, то войны не будет никогда».
Своей «самой глубокой раной» Евтушенко называл конфликт с Бродским, который был у него когда-то: «Сколько книг вышло о Бродском, а нигде ни слова, что он был освобожден по моему письму. Мне тогда понравились его стихи, и возмутило меня, как это так с ним поступили. Бродского даже формально нельзя было причислить к тунеядцам: все-таки кое-что он печатал. Надо было ему помочь. Я написал письмо, которое дошло до Политбюро. Еще бы! Его освободили досрочно. Вскоре звонит мне Василий Аксенов, говорит, что Бродский приезжает в Москву, пора, мол, наконец, познакомиться лично. Мы договариваемся, что он встречает Бродского на вокзале и привозит в «Арагви», где я их ожидаю. Бродский, конечно, о письме знал, ему рассказали, но чуть ли не с порога заявил, что не я один ему помогал».
В дальнейшем у них было немало конфликтов. «Если Евтушенко против колхозов, я — за», — пересказывал Сергей Довлатов слова Бродского. А в одном из своих интервью Иосиф говорил: «Евтушенко? Вы знаете — это не так всё просто. Он, конечно, поэт очень плохой. И человек он еще худший. Это такая огромная фабрика по воспроизводству самого себя. По репродукции самого себя. У него есть стихи, которые, в общем, можно даже запоминать, любить, они могут нравиться. Мне не нравится просто вообще уровень всего этого дела». На это Евтушенко потом скажет: «Я считаю его человеком, с которым мы не договорили. Возможно, наши стихи уже сами будут разговаривать друг с другом, и думаю, что о чем-то договорятся».
В подмосковном Переделкино в 2010 году Евтушенко открыл музей-галерею. «Я отвел под него часть собственной земли. Там есть Пикассо, Пиросмани, Сикейрос, Макс Эрнст, Жорж Брак, Хуан Миро, а также картины некоторых отечественных художников, например, Олега Целкова и Михаила Шемякина».
В 2013 году поэт перенёс сложную операцию по ампутации правой ноги. А 12 марта был госпитализирован в тяжёлом состоянии в США. У него был рак в последней четвёртой стадии, вернувшийся после операционного удаления почки, прошедшего около шести лет назад. 1 апреля поэт умер во сне. «Евтушенко умер? Какой кошмар… – так на известие откликнулась вдова Андрея Вознесенского писательница Зоя Богуславская. – У Андрея были сложные отношения с Женей, особенно в последние годы, но я все равно скажу про него только хорошее. Он влиял на время, в котором жил. Он многое в нем поменял».
Евтушенко завещал похоронить его на Переделкинском кладбище в Москве, недалеко от места, где покоится Борис Пастернак. Последняя воля поэта была выполнена.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Итоги» (itogi.ru), «Сегодня» (segodnya.ua), Evtushenko.net, «Взгляд» (vz.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты