Альберт Филозов: «С моей внешностью актёрами не становятся»

0

Знаменитый актёр рассказал о том, почему он ездит в метро и откуда у него такое редкое имя.

Когда Альберт Филозов учился на третьем курсе Школы-студии МХАТ, его утвердили на главную роль в фильме «Зелёный фургон». Но студентам в кино сниматься запрещалось, могли и отчислить. Поэтому Филозов поставил условие создателям фильма, что они договорятся с деканатом. Вылетел в Одессу подписывать контракт, но в кармане у него был обратный билет. Его встретили в аэропорту, дали контракт на подпись. И тут выяснилось, что с институтом никто и не думал договариваться.

И студент сбежал. На виду у своих работодателей пересёк лётное поле, подбежал к самолёту, вылетающему в Москву. Трап уже убрали, тогда он закинул вещи в люк, подтянулся на руках – и скрылся в облаках. Окончив институт, начал работать в Театре имени Станиславского, но в кино его ещё лет десять не снимали. Мстили? Но теперь в его фильмографии больше 120 ролей.

– Альберт Леонидович, вы актёр известный, узнаваемый…

– Да нет, сейчас узнавать стали меньше. Я даже в метро могу спокойно ездить – машину я не вожу. А лет двадцать назад, когда много снимался, было трудновато.

– …И до сих пор востребованный.

– Это вы на мой возраст намекаете?

– Ни боже мой. Хотя мало кому из пенсионеров, простите великодушно, так везёт с работой.

– Нет, почему, есть люди, которые счастливы, что настало время, когда не нужно больше ходить на службу, можно ничего не делать, книжки читать или выращивать цветы на даче, например. Но к актёрам это, как правило, не относится. Работать до конца дней своих – об этом мечтает каждый из нас.

– Помимо этого вы снимаетесь в кино.

– Ну, в кино я снимаюсь мало и в маленьких ролях. Основная работа сейчас в театре.

– А что, предложений нет? Или вы сценарии перебираете и вам они не нравятся?

– И предложений нет. Молодые режиссёры меня не видят в своих картинах. И сценариев хороших мало. Но мне повезло. Года два назад я снялся в фильме Евы Нейман по рассказу Фридриха Горенштейна «Дом с башенкой». В конце войны восьмилетний мальчик с мамой возвращаются из эвакуации. Мать в пути умирает от тифа, и он остаётся совсем один. И всё равно продолжает дорогу домой. Такой пронзительный, очень человечный фильм.

– Этот фильм завоевал кучу наград на кинофестивалях, а в Каннах для него даже сделали исключение – вставили в специальную конкурсную программу, несмотря на то, что картина уже была в прокате.

– А теперь Ева Нейман снимает ни много ни мало «Песнь песней» по роману Шолом-Алейхема. У меня там совсем крошечная роль, но я ужасно ей рад. С Евой легко работать, она вдумчивый режиссёр. Она точно знает, чего хочет, и это вызывает уважение. Вот у сериальных режиссёров работать не хочется даже за очень большие деньги – они ничего не могут сказать о роли, не успевают просто.

– В каких отношениях вы состоите со своими персонажами? Они на вас воздействуют каким-то образом?

– В театре – нет. Потому что, как правило, мой герой – это я, такая часть меня. А в кино, особенно когда роль большая, – да, воздействуют. Когда я играю отрицательного героя, негативная энергия, я просто чувствую это, накапливается. И наоборот, когда я играю хорошего человека, стараюсь его как можно дольше задержать в себе.

– Если вывести некое среднее арифметическое ваших образов, это человек, который если и идёт против течения, то при этом никого не задевает. Человек с тихим голосом.

– Один из первых моих фильмов так и назывался – «Тихоня».

– Но если герой отрицательный – так уж всем злодеям злодей. Как в «Человеке с бульвара Капуцинов», мистер Сэконд, который заводит публику: «Парни! Кончайте эти сопли! Вас ждёт вторая серия!» Или нацист, был в вашей коллекции и такой типаж.

– А, это в «Тегеране-43». Там, кстати, я ничего специально не делаю, чтобы изображать злодея. Я просил Наумова: дай мне хоть пострелять или что-нибудь такое изуверское сделать, чтобы проявить сущность нациста, он говорил: «Не дам! Потому что ты же не умеешь это делать!» И он был совершенно прав.

– Кстати, именно после этого героя в «Тегеране» режиссёры вдруг резко разглядели в вас отрицательный персонаж.

– Ха-ха-ха, наверное, да. Вообще, это всё из-за внешности. С моими внешними данными актёрами не становятся. В пору моей молодости считалось, что актёр должен быть красивым, высоким, с пронзительным загадочным взглядом.

– Но вы тем не менее поступили в театральный!

– Совершенно случайно. В Свердловск приехал МХАТ на гастроли, и они объявили набор в Школу-студию. В том году они ездили по гастролям и набирали студентов. Я вовсе не собирался становиться артистом и вообще не знал, куда мне поступать, работал пока токарем на заводе. А мои приятели затащили меня на приёмные испытания. Их не приняли, а я почему-то прошёл. Почему – не знаю. А если бы МХАТ не приехал, то я ни за что в Москву не поехал бы в театральный поступать – у меня такой наглости не было.

– Откуда у вас, родившегося в Свердловске, такое красивое заграничное имя?

– Мой отец из Польши. Он приехал в СССР строить социализм, по убеждению. И в 37-м году его расстреляли. Мы с ним разминулись во времени – я родился в июне, а в ноябре его уже не было в живых. А родня моей мамы родом с юга Украины. Они переехали в Сибирь в начале века, потом революция, коллективизация. А они жили зажиточно, и моему деду кто-то сказал: «Уезжай, а то раскулачат!» И они переехали в Екатеринбург. Там я и родился. Тогда вообще были модны иностранные имена. Был такой замечательный артист – Адольф Алексеевич Ильин. Я с ним снимался в одной из первых своих картин. И он мне рассказывал о своих мучениях – война началась, а он Адольф. Представляете? Так что у меня ещё не самый ужасный случай.

– Профессия, можно сказать, нашла вас сама.

– Я-то точно никаких усилий особых не прикладывал. Может быть, поэтому у меня не было и нет такого духа соревнования, может, поэтому я играю такие роли всю жизнь?

Эльвира Дажунц,
«Невское время»

Поделиться.

Комментарии закрыты