Александр Филиппенко: «Внуки болеют за моего Кощея»

0

К нему крепко приклеился штамп «экранного злодея», но на самом деле, у этого артиста множество разноплановых ролей.

«Во времена моей молодости все мечтали стать физиками»

Александр Филиппенко родился 2 сентября 1944 года в Москве, но школьные годы его прошли в Алма-Ате, где в драмкружке городского Дворца пионеров он сыграл свои первые роли в спектаклях. Однако это было время, когда лирики были в «загоне», а физики в почете. Да и родители Александра были связаны с точными науками – оба работали в Горно-металлургическом институте в Алма-Ате. Так что, и у Филиппенко, и у его родителей даже вопросов не возникало, какую профессию выбрать Александру. На семейном совете решили, что после окончания школы он поедет в Москву поступать в физико-технический. «Гагарин – в космосе, “9 дней одного года” – на экране, — вспоминает Филиппенко. — Для нас звездами были тогда Королев, Ландау, Семенов, Капица. Все мечтали стать физиками. К тому же, Физтех был тогда самым престижным вузом. Это была возможность быть среди избранных, лучших. Путевка в жизнь интересную, волнующую и необычную!»

Окончив школу с золотой медалью, летом 1961 года Филиппенко стал студентом физико-химического факультета Московского физико-технического института. Как считает сам Александр Георгиевич, всему, что есть хорошего в нем, он обязан Физтеху. Тогда было все увлекательно: и первые агитбригады, и песни у костра, и разговоры со старшими товарищами–аспирантами, и джазовые вечера в Долгопрудном. По сей день его самые близкие друзья – из Физтеха.

С 1-го курса Филиппенко захватила художественная самодеятельность, которая весьма поощрялась руководством института. А поскольку вуз был почти закрытым, то студентам на внутренних институтских концертах позволялось многое. Были и «капустники», и первые команды КВН, книжки «Физики шутят». Все это стало отличительной чертой начала 1960-х годов.

«Мама очень гордилась, когда я стал студентом лучшего института Москвы, — вспоминает Филиппенко. – Ну, а там все бурлило – первые встречи с классическим джазовым квартетом Леши Козлова у нас в Долгопрудном. Это ведь оттуда – “Козел на саксе”. Потом меня взяли в студенческий театр МГУ, и там я впервые увидел людей, которые этим творчеством занимались всерьез. И это мое легкомысленное увлечение не мешало науке: я ведь уже был старшим инженером в академическом институте и тоже всерьез занимался редкоземельными элементами! А потом партком МГУ разогнал нашу студию — после того, как советские танки вошли в Чехословакию – и всех нас выбросили на улицу. Ничего не оставалось, как пойти в профессионалы. Я поступил на режиссерское отделение театрального училища имени Б. В. Щукина, и меня с друзьями приютил Юрий Любимов у себя на Таганке».

В репертуаре там была вся русская и советская классика. «Я играл моноспектакли по Горькому, Есенину, Платонову. Гонорары были мизерными, зато музейные афиши – огромными, — вспоминает артист. — Они расклеивались по всему городу, и фамилия “Филиппенко” там была выделена красной строкой, что повышало мой рейтинг в Театре на Таганке».

«Разные поколения – это как черешня и кокосовая пальма»

В кино Александр Филиппенко начал сниматься в 1969 году, сыграв в картине «Я его невеста». Потом были «Бумбараш», «Синие зайцы», где актер сыграл клоуна Саню: «Это был положительный, светлый образ. И если бы не жесткая рука цензуры и ярлык детского фильма для утренних сеансов, если бы этот фильм увидел широкий зритель, то моя кинобиография, видимо, сложилась бы иначе».

Порой, у актера вновь вспыхивает ностальгия по прошлому: «Тогда можно было круглосуточно репетировать и на пару часов прилетать на свидание с любимой, а потом выть на луну от ревности и опять репетировать. Вот что главное. У Жванецкого есть замечательная фраза: “Если говорить честно, тогда мы жили лучше, хотя сама жизнь лучше сейчас”. Это справедливо даже при всех сегодняшних трудностях: при “цензуре” денег, первенстве продюсеров над режиссерами и ином мировоззрении. Нужно просто понять, хочешь ли ты участвовать в этом мейнстриме или сидеть на скамеечке и “не париться”.

Говорят, мы сейчас развиваемся по синусоиде, только она пока в минусовой области. Одна из теорий, которые я слышал: что поколение 90-х только сейчас дало первый росток, и это другое растение, наше, уходит корнями в эпоху Возрождения. Разные поколения – это как черешня и кокосовая пальма. Ничего общего! И весь вопрос – в скорости засыхания нашего дерева и возникновения уже не ростка, а хотя бы одного плода на другом».

В 99-м году Ельцин лично вручил Филиппенко Госпремию за моноспектакль «Мертвые души». «Хорошо помню тот день, — рассказывает актер, — я оказался в самом сердце России, в Кремле. Помню всех, кто там был. После вручения вышли мы с женой на Красную площадь… Погода стояла хорошая. Приятно было. Самое интересное, что в тот день вечером у меня был концерт и некогда было даже подумать о некоем банкете. Так вот, супруга моя Марина все так замечательно устроила, что вечером после концерта мы отметили эту премию в кругу самых близких мне людей. Все дети собрались вместе. Для меня это счастье! Если представить самое светлое полотно импрессионистов – знаете, в бело-голубых тонах, – вот оно четко бы отразило картину того дня».

Встреча на Патриарших прудах

Хотя Филиппенко — актер с впечатляющим списком театральных работ и киноролей, но он не отказывается сниматься в «мыльных операх» на телевидении, правда, на роль интригана и предводителя дворянства Забалуева в «Бедной Насте» его уговаривали долго. «Я сразу категорически отказывался – нет, нет, — вспоминает Филиппенко. — Но моя супруга… Кто в доме голова? Я. А кто вертит головой? Шея! Несколько месяцев звонили: исторический сериал, костюмы очень хорошие, совместное производство с американцами. Ну и был у меня интерес: что же это такое? Как выяснилось, существует специфическая технология этих “мыльных опер”. Снимают телевизионным способом сразу три камеры, работа практически под эфир – от съемок до выхода буквально неделя. Очень напряженный процесс и для актеров: съемки целыми эпизодами, смены по 10-12 часов, и потом еще могут позвонить в любое время суток – вызвать, что-то доснять или переозвучить. Но ко всему привыкаешь, находишь какие-то свои формулы в этой технологии, принимаешь их, и потом уже трудно переключиться на другие вещи. Например, а как потом в обычном кино сниматься? И есть в этом опасность. Молодежи я часто говорю об этом».

Практически параллельно с «Бедной Настей» Филиппенко пришлось настраиваться на булгаковскую волну «Мастера и Маргариты»: «С режиссером Бортко я встретился случайно на Патриарших прудах! Странный случай… Я ведь живу там недалеко и часто вожу своих гостей по булгаковским местам. И как-то зимним вечером параллельно с нами также ходила группа людей, среди которых выделился высокий, плотно сбитый человек. Оказалось, это Владимир Бортко выбирал натуру для своего фильма. Он тоже заметил меня, подошел, представился – мы же не были с ним знакомы тогда. Без предисловий Бортко предложил мне: “Ты же у Кары уже сыграл Коровьева, может, у меня попробуешься на Азазелло?” Я также сразу согласился. А потом поздно вечером, уже дома, когда открыл книгу, вспомнил, что у Азазелло в романе всего лишь два полновесных игровых эпизода».

Обычно решить, в каких фильмах сниматься и каких спектаклях сыграть, Филиппенко помогает его «тайный кабинет», куда входят все члены его семьи. «Пока серьезных промахов с ролями не было, — говорит актер. — Но бывали и случайные роли, правильнее сказать, из разряда ожидаемых случайностей. Мне ведь в какой-то период было не просто выбраться из “наигранного имиджа” после Кощея Бессмертного и Смерти в “Звезде Хоакина Мурьеты”. Вообще трудно было бы отодрать эти “злодейские” штампы, если бы не моя работа на эстраде. И еще я очень благодарен Алексею Герману, который тогда пригласил меня в картину “Мой друг Иван Лапшин” (1984) – показать Филиппенко в новом качестве.

Сначала я ведь пробовался у него на роль Ханина, а ее в результате сыграл Андрей Миронов. Но Герман, посмотрев на меня, сказал: “Хочу, чтобы вы остались в моей компании”. Я остался, понимая в какое рискованное предприятие ввязываюсь. Ведь у него один фильм уже лежал тогда на полке, и этот могли запросто прикрыть. Но не это важно, тогда уже в разгар съемок в сценарии неожиданно появляется мальчик – сын моего персонажа. Кто-то гениально подсказал Герману: “А ты сделай так, чтобы это был взгляд мальчишки”. Герман тут же придумал первую фразу: “Я помню квартиру моего отца”. И так неожиданно моя роль получила новое развитие, весь фильм – воспоминание о моем герое. К счастью, возможность выбирать роли я получил давно, поскольку я давно этим делом занимаюсь. Уже ведь более сорока лет, как я вот считаю, что продаюсь за деньги».

Отец Паштета

Дети Филиппенко, помимо участия в «тайном кабинете», так или иначе, все связаны с искусством. «Моя старшая дочь – Марья Александровна — преподает латынь в гимназии и занимается журналистикой, — говорит актер. — На телевидении она была ведущей научно-развлекательного ток-шоу для тинейджеров “Акуна матата”. Павел Александрович помогает мне со звуком на гастролях, когда не занят на концертах своей группы I.F.K. Он занимается альтернативной музыкой. Такая очень громкая музыка. Но и про образование не забывает – получил диплом ГИТИСа, как режиссер музыкальных спектаклей. А моя младшенькая Сашенька помогает ему дома “клеить” клипы какие-то на компьютере».

На концертах у Павла Филиппенко бывает с удовольствием: «Мне было это очень интересно – где же они и как существуют, что там за зрители в этих полуподвалах. А как-то в ДК Горбунова – есть такая площадка громкая музыкальная, очень популярная в Москве, я даже автографы раздавал. Но ни как злодей из кино, или там Забалуев из сериала, а как отец Паштета. Так Пашу там все знают… Конечно, это какая-то другая планета, и в зале там, когда все танцуют, – это даже не танцы, а аэробика какая-то. Но им интересно. И, возможно, это мои будущие зрители».

У Филиппенко есть уже двое внуков – Егор и Полина, которые обожают смотреть на своего деда в роли Кощея. «По этому поводу могу рассказать один эпизодик в пересказе моего сына, — говорит артист. — Как-то Паша застал своих детей возле телевизора за просмотром сказки “Там, на неведомых дорожках”. Как раз в том месте, где Кощея Бессмертного окружили стрельцы царя и кинулись за ним в погоню. Так Полина и Егор вскочили на ноги и стали кричать в экран: “Деда беги, беги деда!!!” Не то, что не бояться моего Кощея, болеют за него! Кстати, тут можно заметить еще, что фильм этот снят по повести Эдуарда Успенского — в прошлом инженера-авиастроителя. И там ведь масса интересных подтекстов. Я с удовольствием играл этого странного Кощея Бессмертного, у которого в Комитете по кино было много неприятностей. Мы даже переснимали, и переозвучивали некоторые реплики.

Особенно запомнилась мне реплика, когда схватили, наконец, Кощея, и ведут его, и он поворачивается в экран: “Эх, значит, наше время еще не пришло”. И меня через много лет на Солнцевском рынке встретили два здоровых парня, подошли и с уважением так сказали: “Ну, как ты сказал эту фразу, братан!” А нам же в конце пришлось доснять крупным планом царя. На фоне каких-то зеленых цветов его поставили и сняли последнюю фразу – в ответ на мое “наше время не пришло”, царь кричал: “И не придет, и не придет!” Что поделать, далекий 84-й год…»

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», «Вечерняя Москва», «Собеседник», «Международный Объединенный Биографический Центр»

Поделиться.

Комментарии закрыты