Александр Пятков: «Туземцы пели “Катюшу” вместе со мной»

0

Он снялся, кажется, во всех культовых советских картинах — «Москва слезам не верит», «Вокзал для двоих», «Покровские ворота» и многих других. Правда, играл в основном эпизодические роли — «амбала в красной куртке», «баяниста на свадьбе», «пациента Людочки».

Его называют королем эпизода, однако сам Пятков по-настоящему гордится лишь немногими своими работами. Один из предметов гордости — роль в фильме японского режиссера Акиры Куросавы.

— Александр Александрович, Куросава снимал свой фильм «Дерсу Узала» в начале 70-х. Как вы, тогда начинающий актер, попали на съемки к такому мастеру?

— Попал по счастливой случайности. И благодаря железной воле самого Куросавы. Он — фантастический человек, я считаю его своим крестным отцом.

— Даже так?

— Конечно. Рассказываю с самого начала. Когда Куросава был отлучен от Голливуда из-за того, что попросил большие деньги на постановку фильма «Перл-Харбор», Советский Союз его буквально спас, предложив работу. В это время я служил в Театре сатиры, играл на одной сцене с Папановым, Мироновым, тогда при чудесном стечении обстоятельств мы и познакомились — он вдруг предложил мне сняться в его картине, причем в одной из главных ролей. Из театра меня ни в какую не отпускали, и тогда Куросава ударил кулаком по столу и сказал: «Пятков-сан!» Все притихли и согласились. Помню, на «Мосфильм» приезжала комиссия из сорока человек: спрашивали, что я играл, что читал, где был, что думаю о жизни. После муторных процедур меня все же перевели в Театр киноактера. Таким образом, Куросава определил мою судьбу и путь в кино. «Дерсу Узала» был в свое время вторым по популярности после «Крестного отца». Это фильм об экологии души человека, о взаимодействии человека с природой — темы, затронутые Куросавой, оказались настолько актуальны, что картину сразу полюбили и русские, и японцы.

— Ну а после «Дерсу» у вас начались воины и богатыри.

— Да, играл военных, был даже один капитан. Но мне милее всего, конечно, наши русские богатыри. Фильм «Дрема», которым очень горжусь, — это ведь и есть образ России: она как медведь — спит, но лишь до тех пор, пока ее не трогают. А тронут…

— Карьеру актера вы совмещаете с музыкальной. Давно занимаетесь вокалом?

— Петь начал с двенадцати лет, когда мама отправила меня в музыкальную школу. Играл на баяне. Вел свадьбы, дни рождения — все семейные праздники у нас превращались в концерт. Помню, пел «Хороши вечера на Оби», «Снег идет», разные русские народные песни, романсы. Все это было мое. В юности мне крупно повезло — я встретился с ученицей одного очень известного итальянского маэстро, который был главным дирижером оперного театра «Ла Скала». Когда мы встретились, этой женщине было около девяноста лет: именно она научила меня азам, объяснила все про итальянскую и русскую оперные школы, даже познакомила с актерским мастерством. Ныне я активно гастролирую, у меня восемь записанных альбомов с песнями различных жанров — есть песни кино, посвящение Магомаеву, итальянские, испанские, русские народные.

— Жизнь гастролера нелегкая, но насыщенная. Какие приключения вам наиболее запомнились?

— Это были даже не приключения, а душевные потрясения. И происходило это не только во время музыкальных гастролей, но и во время съемок. Например, когда накануне трехсотлетия Санкт-Петербурга мы снимали фильм «Черный принц, светлый ангел» — о Пушкине и Ганнибале. У меня была роль Меншикова. На съемки тогда приехала моя дочка Настя. И вот мы в десять вечера, прямо 27 мая, пробирались на стрелку Васильевского острова, чтобы снимать одну сцену. Я подхожу к Петру I, говорю: «Майн херц, все флаги в гости будут к нам». И вдруг над моей головой начинает взрываться салют! Дочка была потрясена: и День города, и папа, и салют, и все это смешалось с кораблями.

Меня тоже все это сильно впечатлило. Как только подумаешь, что было на этих землях, как тяжело доставалось «окно в Европу», мурашки по коже пробегают, ведь это гигантская победа наших царей. Они передали нам эту победу, чтобы мы ее укрепляли и приумножали. Подобных душевных потрясений в моей жизни было много. Например, в 1985 году, на Всемирном фестивале молодежи и студентов, где я пел итальянские песни. За мной шли тысячи человек и пели хором «Белла чао» — тогда я чувствовал себя впереди всего социалистического движения.

— А сейчас можно испытать на сцене нечто подобное?

— Конечно. Недавно выступали с Людмилой Лядовой в Москве. Она подарила мне несколько песен — одна из них называется «За твое возрожденье, Россия». Так вот, когда мы закончили концерт, зал встал! Нам аплодировали несколько минут. Но это еще что! Когда я выступал на Гоа, пять часов на берегу океана, туземцы пели «Катюшу» вместе со мной. Они были потрясены, как можно одной только песней поднять всю страну и вдохновить ее на свершения. Вообще, мне кажется, сейчас очень хорошее время — наша культура опирается именно на советский опыт, на то бесценное, что было создано. Те великие песни необходимо исполнять, нести в массы, правда, это не так уж и просто — нужен голос, нужно мастерство и, конечно, душа нужна.

Анна Жаворонкова,
«Смена»

Поделиться.

Комментарии закрыты