Александра Маринина: «Я крепка задним умом»

0

Писательница Александра Маринина (в жизни — Марина Анатольевна Алексеева) в представлении не нуждается. Многие из придуманных ею сюжетов нашли экранное воплощение. А на недавнем книжном фестивале «Красная площадь» Маринина представила неожиданный проект «Народная книга. Были 90-х».

— Это сборник, в который войдут присылаемые в издательство «Эксмо» истории людей о жизни в 1990-е годы, о времени драматическом, переломном. Около 200 историй, рассказанных обычными людьми — врачами, пенсионерами, продавцами. Прием воспоминаний закончится 31 июля. Чтобы из этих сюжетов скомпоновать нечто связное, у меня будет месяц.
— Когда вспоминают 90-е, обычно добавляют слово «лихие». Вы с этим согласны?
— Про бандитские разборки пока пришел только один рассказ. Но годы те действительно лихие. Тогда все менялось так быстро и резко, что жизнь напоминала американские горки. Одних выносило на самый верх, других бросало на дно. Масса историй про то, как вчерашний инженер шел в курьеры или торговал книгами с лотка. Я живу недалеко от парка в Сокольниках, там есть местная достопримечательность — ресторан «Фиалка». Помню, как его директор мне с гордостью сообщил, что у него на кухне работает посудомойкой доктор исторических наук.
— Вы сочиняете детективы, однако, ваша последняя книга «Обратная сила» — семейная сага. Надоели следователи?
— Я давно пишу во многих жанрах. В том числе и мелодрамы, психологические триллеры, пьесы. В «Обратной силе» показываю жизнь нескольких поколений одной семьи на протяжении века. Когда в это погружаешься, важно дистанцироваться от сиюминутного. Можно сидеть в библиотеках, ходить по книжным магазинам, но нельзя смотреть телевизор, где тебя зомбируют всякими глупостями. Каждый день приезжаю в офис. Есть настроение — пишу, нет — раскладываю пасьянс или читаю книгу.
— А как насчет вдохновения?
— У меня не бывает вдохновения. Ну не дано от природы. Зато есть интерес, увлеченность, понимание того, что в моей книге должно происходить и почему. Убеждена, что в мире нет ничего случайного, и если быть чуткой к сигналам откуда-то из космоса, то можно много чего интересного расслышать. Но такое искусство мало кому дано. Я, например, плохой провидец, но крепка задним умом. Например, со своим мужем я познакомилась 27 февраля в 27-м трамвае. Никто не убедит меня, что это случайное совпадение. Два вагона, из шести дверей он и я втиснулись в одну и ту же. В давке нас притянуло друг к другу. Если бы мы не полезли в одну дверь, знакомство бы не состоялось, и я бы не начала писать книги. И выпала бы мне совсем другая судьба.
— Как вы относитесь к тем критикам, которые не считают ваше творчество литературой?
— Да никак. Ну не считают и не считают. Что это меняет в моей жизни? Вот когда у меня болеет муж или собака, меня это волнует, моя жизнь в эти моменты существенно меняется. Конечно, я же женщина, и любые проявления любви, в том числе читательской, мне дороги. Но всех этих разговоров об ответственности перед читателем или литературой я сторонюсь. Я вообще существо безответственное — делаю только то, что мне самой интересно.
— А разве писатель — не властитель дум?
— Кто вам сказал? Это мифы. Вас обманули. Прежде чем стать писательницей, я 20 лет проработала в науке и хорошо усвоила, что не стоит преувеличивать свою роль в истории. Вот это научная истина.
— Ходят легенды о ваших астрономических гонорарах.
— Я вас умоляю! Иногда слышу, какие доходы мне приписывают, и сама начинаю завидовать героине этих рассказов. От показа фильмов почти ничего не получаю — за права на экранизацию платят мало, те деньги давно проедены. А с повторного показа, хоть сериалы демонстрируются довольно часто, получаю просто копейки. Но у меня хорошая офицерская пенсия, на которую можно вполне достойно жить.
— Вы довольны, как воплощен на экране образ Каменской?
— Первое время был ужас: на экране — совсем не то, что я написала. Потом пришло понимание, что книга на экран без потерь не переносится. Что касается образа, то, даже притом что это не совсем моя героиня, он хорош. В книге Каменская холоднее, спокойнее, рассудочнее.
— Вы свою Каменскую писали с кого-то конкретного?
— На 90 процентов срисовала ее с себя. Да, эта женщина не ведет хозяйство, не умеет одеваться и эффектно выглядеть, у нее нет детей, но при этом она достаточно успешна в работе, и рядом с ней очень хороший муж. Правда, Настя умнее меня, знает больше, владеет пятью языками. Меня же как английскому в детстве научили, так я с ним и живу.
— Знаю, что минимум дважды в год вы отправляетесь в Баден-Баден.
— Мне там хорошо и спокойно, в этом месте особая аура. Там проводится съезд баденской школы бриджа. Два десятка седых бабушек и трое дедушек, кто-то с палками, кто на костылях, но все белых брюках и ярких пиджачках. Дай мне бог такую старость! Я даже купила учебник по бриджу. Теперь у меня есть ориентир: дожить как минимум до 90 лет и сохранить ясные мозги.
А дачи у меня нет и никогда не было. Для меня норма — каменные дома, поток машин, толпы в магазинах и метро. Но зимой на месяц мы с мужем и подругой уезжаем в пансионат в Московской области. Подъем в 5.15, йога, бассейн, прогулки, спа-процедуры. Сразу за целый год отыгрываемся.
— Как отметили юбилей, Марина Анатольевна?
— Да никак, даже не думала об этом. Обычная пятница. Утром встала, позавтракала, поехала в офис и села за компьютер. Не люблю пафосных мероприятий, напыщенных слов.

Александр Славуцкий,
«Труд» (trud.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты