Александра Маринина: Причина моей депрессии — я бездарна

0

Знаменитая писательница рассказала о своей первой книге за последние два года, и почему все это время она не писала; как сбросила 20 кг; что для нее самый страшный грех и как она борется с депрессией.

Писать снова заставила подруга

— Марина Анатольевна, ваша новая книга «Благие намерения», которая открывает и новый цикл «Взгляд из вечности», со дня на день поступит в продажу, расскажите немного о ней.

— Эта история начинается в 1957 году, когда главным героям — Любе и Родиславу 11 и 13 лет. Это послевоенные дети. Они знакомятся, растут вместе, влюбляются, женятся и, казалось бы, идеальная семья превращается в кошмар из-за множества накопившихся маленьких тайн. Прослеживается их жизнь вплоть до 2009 года, когда умирает один из супругов… Такая семейная сага длиной в 50 лет.

— Вы два года не писали — когда и как возник замысел романа?

— Он возникал сложно и в несколько этапов. Я еще писала книгу «Чувство льда», и у меня в голове сложилась совершенно парадоксальная ситуация: муж и жена, имеющие двоих детей, чувствуют, что исчерпали свой брак. И у каждого из них роман на стороне. Но во имя детей им необходимо этот брак сохранить, и они договариваются друг с другом, что ведут свободный образ жизни, но для всех остальных создают видимость идеальной семьи и друг друга прикрывают. И когда муж поздно ночью возвращается от любовницы, а жена тихонечко встает открывать ему дверь, выясняется, что он стал свидетелем преступления. Но показания давать не может, ведь раскроется то, что он не ночевал дома. В итоге невиновный человек оказывается в тюрьме. И как с этим жить?

Вот такая абстрактная ситуация сидела в голове и не обрастала никакими деталями. А потом я ушла в техническую паузу на два года – не писала совсем ничего: думала, отдыхала, боролась с депрессией, как умела. И когда моя близкая подруга проводила со мной сеанс психотерапии (мы уехали в Северную Италию), заставив меня все-таки проговорить, почему я не могу писать и что за страхи меня одолели, я в отчаянии ей сказала: «Давай напишем книгу вместе, ты мне будешь помогать». Она тут же согласилась. Через мою депрессию, постепенно, с ее помощью, мы написали в результате два тома, и до половины написан третий.

— Что же вас вгоняет в такие депрессии?

— Причина, как правило, одна: «Я бездарна, я бестолковая, у меня кончились силы, я больше никогда ничего не смогу». А выход один – тот самый, который предприняла моя подруга в Италии по отношению ко мне – взять хлыст и войти в клетку. У меня был страх перед компьютером, вообще перед словом, я не могла писать ни от руки, ни на компьютере… А она заставила меня написать в тетрадке две фразы, и я поняла, что мир не рухнул, что я все могу.

— Марина Анатольевна, что в вас изменилось за эти два года?

— Весу убавилось — минус 20 килограмм. Рецепт прост: я ем много, но не вкусно. Это правильное питание – перловка с овощами, гречка с грибами… Так все монотонно, однообразно, но очень эффективно.

«Каменская умнее меня»

— Есть мнение, что успех ваших книг – заслуга ваша не только как детектива, но и как психолога. Вот, например, ваша Настя Каменская: читательницы видят свое превосходство над ней…

— Не знаю, я придумывала Настю в 1992 году, когда даже еще не знала слова «конъюнктура»… Взяла ее в основном с себя – женщина, которая не ведет хозяйство, не умеет одеваться, ленится краситься, достаточно успешная на работе и с очень хорошим мужем. Но она, конечно, умнее меня, знает 5 языков, а я как научилась говорить на английском в школе, так я с ними и живу.

— А вы дружите с Еленой Яковлевой (исполнительница роли Каменской во всех 5 сезонах сериала)?

— С Еленой Яковлевой мои отношения можно назвать добрым знакомством. Довольно тесно мы общались с ней, когда вместе были на гастролях в Израиле, это был не то 2001, не то 2002 год. Это обаятельнейший человек с потрясающим чувством юмора, с очень отточенной речью, очень образной. Хохот стоял во время наших разговоров беспрерывный. И Елена Алексеевна меня очень удивила своей собранностью. Если мы договариваемся, придя с пляжа, встретиться через 10 минут в холле, то ровно через 10 минут она будет на месте – принявшая душ, помывшая голову и переодевшаяся. Я страшно удивлялась: «Лена, как вам удается так быстро собраться и ни разу не заставить себя ждать…» Она говорит: «Я же дочь военного — привыкла делать все быстро и по команде».

— Правда ли, что вы — первая женщина-писательница в России, заработавшая на своих произведениях миллион долларов?

— Давайте разобьем этот вопрос на две части: действительно ли я первая женщина-писательница в России, кто заработал? Этого я не знаю. Действительно ли миллион — да. Это правда. Все налоги уплачены. Но это же миллион за 15 лет!

«Мне безразлично, как называют мое творчество»

— Марина Анатольевна, вы росли во Львове какое-то время и часто там бывали у бабушки и дедушки. Какие впечатления у вас остались от Львова и как часто вы там бываете сейчас?

— Во Львове я, к сожалению, бываю теперь совсем редко. За последние 25 лет я была там всего 2 раза. С 1984 года, когда мы перевезли бабушку с дедушкой в Москву, я перестала бывать там регулярно. До этого, с рождения я бывала там каждый год летом и проучилась там весь свой шестой класс. Впечатлений ярких море… Очень ярко еще и потому, что Львов – это, в первую очередь, католическая культура, которая существенно отличается от среднестатистической православной культуры, которая окружала меня в Ленинграде, где я жила тогда. Все помнится очень хорошо – Лычаковское кладбище, на которое мы с подружкой Аннушкой тайком прокрадывались, потому что наши родители и бабушки не приветствовали детского увлечения кладбищами. А там так интересно – такие красивые надгробия, такие белые ангелы, что-то совершенно невозможное и не похожее на питерские кладбища.

Кроме того, мы тоже тайком бегали в костел – слушать орган. Тайком – потому что мы же пионерки, нам в костел нельзя – могли из пионеров исключить, а орган послушать хотелось. И мы бегали и с удивлением и восхищением смотрели на молоденьких девушках в белых платьях, которые помогали на службах. Мы так завидовали тем, кому можно официально ходить в костел и его за это не ругают, а нам нельзя… В общем, о Львове можно рассказывать часами…

— А вы знакомы с кем-то из украинских литераторов и возможно поддерживаете отношения?

— К сожалению, так сложилось, что никого не знаю из ваших литераторов. Да я и с российскими, честно говоря, не очень-то знакома – я ведь не тусуюсь никогда, веду очень замкнутый образ жизни – сижу дома и общаюсь с мужем и той самой подругой, которая помогала написать мне книгу. Это Ира Козлова, с которой мы познакомились в университете и дружим до сих пор.

— Вы сами считаете свою литературу серьезной или все-таки частью поп-масс культуры, как многие ее называют?

— Я об этом не думаю, мне это не интересно. Я делаю то, что я делаю. И делаю это с удовольствием, добросовестно и честно, я не халтурю, не пишу одной левой. А как это будут называть со стороны – серьезной литературой, поп-культурой… Мне настолько безразлично, я вам честно скажу. Мне важно, чтобы хоть кому-то понравилось и облегчило жизнь, чтобы хоть кто-то, прочитав мою книгу, подошел и сказал: «Вы знаете, я кое-что понял о жизни благодаря вашей книге, и мне это помогло. Спасибо вам». Я слышу это, и мне этого вполне достаточно.

Оксана Кузьменко, «Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты