Анастасия Курёхина: «Сергей в любую эпоху чувствовал себя уютно»

0

Сергей Курёхин – это взрывная музыка, безумное веселье или, если хотите, весёлое безумие. Стремительная жизнь, редкая болезнь, ранняя смерть. Вдова легендарного музыканта рассказала о том, что не успел сделать ее муж и почему не иссякает интерес к его творчеству.

– Анастасия, только что вышла книга Александра Кушнира «Сергей Курёхин. Безумная механика русского рока». Вы знаете, мне не хватило там того Сергея, каким он становился, оставаясь наедине с собой. Каким он был в семье.

– Это естественно. Этого и не могло быть у Кушнира. Откуда? О том, каким Сергей был в семье, могу написать только я. Наш дом, кстати, был довольно закрытым. Сергей общался с сотнями людей, но дома у нас бывали очень немногие.

– Вы помогали ему в его фантастических проектах?

– Нет, конечно. Однако мне первой он давал слушать новые записи. Играл свои последние произведения на пианино, рассказывал, что планирует сделать. Но вмешиваться в своё творчество он бы никому не позволил.

– В этом году Сергею Курёхину исполнилось бы 60 лет.

– Да. Шестьдесят. С его наследием много ещё нужно работать. Есть неизданная музыка. Кроме того, я хочу выпустить книгу с его текстами, крылатыми фразами, интервью, это интересно, остроумно и очень, поверьте мне, актуально. Мы издали небольшую книжку после его смерти. Но она собрана была впопыхах, а мне хочется, чтобы это была серьёзная работа.

– Скажите, Сергей уютно себя чувствовал в том времени, которое мы называем сейчас лихие 1990-е?

– Вполне. Сергей в любую эпоху чувствовал себя уютно. Сочинять музыку или записываться на студии ему никто никогда не мог помешать. Конечно, когда стало возможно гастролировать по всему миру, играть с теми музыкантами, с какими он хотел, выступать в больших концертных залах, начался совершенно новый этап его жизни. Но и тогда он сочинял прекрасную музыку – в 1982 году у него выходили пластинки в Лондоне! Он был совершенно счастливым человеком, потому что обычно делал только то, что хотел, был абсолютно свободен, и у него получалось то, что он задумывал.

– А в нашем времени вы могли бы его представить?

– Сослагательное наклонение я не употребляю. Просто даже не хочу думать об этом. У него были грандиозные планы. К сожалению, они не осуществились. В его ближайших планах, например, было написать две оперы для Большого театра. Режиссёром должен быть Сергей Соловьёв – Сергей написал музыку к его фильму «Три сестры» и спектаклю «Чайка». Они собирались в июне уже сидеть где-то под Москвой – писать либретто. Но в мае его положили в больницу.

– Соловьёв вспоминал, что над оперой «Доктор Живаго» они уже начали работать. Сергей Курёхин придумал сценографию – огромный паровоз. Всё время повторял: «Хорошо бы настоящий!»

– Я не удивилась бы – он достал бы и настоящий паровоз. Ему всё удавалось. Вы знаете, о Сергее даже мифов никаких не было. Никаких легенд. Я думаю, потому, что придумать что-то более экстравагантное, чем придумывал он сам, было невероятно трудно. Каждый раз, когда он рассказывал мне о новом проекте «Поп-механики», я хваталась за голову и говорила: «Ничего не будет, не получится. Вас всех посадят, никто этого не разрешит, и это вообще невозможно». Но у него всякий раз неожиданно для меня всё получалось. Хоть пионеры маршировали по сцене, хоть танки.

– Хоть корова. Или лошадь, которая, как известно, шумно обделалась на сцене Ленинградского дворца молодёжи. Где он взял лошадь?

– Не знаю. К животным он испытывал слабость, они обязательно должны были присутствовать на его концертах. В Швеции фермеры принесли для концерта своих гусей. Когда начала петь оперная певица, гуси вдруг все разом заголосили. Африка (Сергей Бугаев, музыкант, художник, актёр. – Прим. Э. Д.) вышел с каким-то прутиком, попытался загнать птиц за кулисы, но гуси стали разбегаться. Фермеры вдруг испугались за своих питомцев и в один момент побежали на сцену спасать гусей, расталкивая друг друга. Зрители в недоумении, певица в шоке, Сергей счастлив.

– Это был самый безумный его концерт?

– Нет. Они все были безумные. Один безумнее другого. И всё время разные. Сергей никогда не повторялся, он всегда придумывал что-то новое.

– «Лошадей пока не будет, – приводит Александр Кушнир в своей книге слова Курёхина. – Но курицы будут точно. И, возможно, мы их будем резать и бросать в зал». Речь шла о новогоднем перформансе в рок-клубе, который был назван «Охота на дикого индо-тибетского козла». На дворе заканчивался 1984 год.

– Сумасшедший дом, совершенно. Но зверей и птиц после концерта никто никогда не убивал! Хотя проблемы с ними возникали постоянно. «Сергей Анатольевич, а что делать с этим петухом?» – обычный вопрос после очередного представления. Находились добрые девушки, они жалели животных, следили, чтобы их никто не съел, забирали к себе домой.

– Что за чудесная фотография в самом конце книги – на переднем плане задумчивый кот, на заднем – Сергей за компьютером, в чёрных очках.

– А, это кошка. Кошка Муся. Она была красавица, умница, очень фотогеничная. Сергея она, конечно, любила больше всех. Когда Серёжа приехал из больницы на два дня, она вообще не отходила от него, а если её выставляли за дверь, сидела и плакала. Всё понимала, всё чувствовала.

– Вместе с Сергеем вы были…

– 15 лет.

– Весело с ним было?

– Очень. У него вся жизнь была – праздник. Мы жили весело, легко. Знаете, он очень любил задаривать всех. За границей обычно ходил по магазинам – покупал подарки. У нас всегда дома были цветы. Если какие-то цветы ему нравились, он покупал все сразу. Вышел как-то из метро, смотрит – у бабушки в ведре пионы, купил все сразу.

– В книге я прочитала о том, что он предсказывал свою раннюю смерть.

– Он как-то сказал мне: «Выходи за меня замуж, но учти – больше десяти лет я не проживу». Прожил пятнадцать. Тогда я не обращала на эти слова внимания, а потом вообще запретила ему говорить на эту тему.

– Он знал?

– Никто и никогда теперь этого не узнает.

Эльвира Дажунц
«Невское время»

Поделиться.

Комментарии закрыты