Анастасия Мельникова: «Главное в моей жизни — это дочь Маша»

0

«В 14 лет я удивила маму признанием: “Я очень хочу ребенка”. Я была уверена, что мое предназначение — рожать и воспитывать детей. Но жизнь распорядилась по-другому», — рассказывает Анастасия.

— Красивым женщинам бывает сложно с годами смириться с угасанием мужского внимания.

— Не скажу, что его стало меньше. Как были поклонники, так и есть, только они тоже стали старше.

— А те, кто моложе, вам не нравятся?

— Пока еще нет. (Смеется.) Я с детства общаюсь с людьми старше себя. Не понимала женщин, обращающих внимание на молодых мужчин. И, откровенно сказать, побаивалась того, что сама такой стану. Но, похоже, повезло: на мальчиков не заглядываюсь. (Смеется.) Когда за мной приударяют 30-летние, говорю: «Детка, мне 40 лет». Да послушайте, о чем мы вообще говорим! Ведь главный проект в моей жизни — это дочь Маша, абсолютное мое счастье.

— Маше летом исполнится десять лет — взрослый ребенок. Она-то вас к замужеству не подталкивает? Как воспринимает ваших знакомых мужчин?

— Не могу сказать, что у меня какое-то невероятное количество мужчин и приходится выбирать. Был один человек в окружении, про которого она сказала: «Ой, мамочка, хорошо бы тебе такого мужа». Отвечаю: «Есть одна деталь: он женат, и у него много детей». Она говорит: «Как жалко!» Маша очень душевный, доброжелательный и разумный ребенок. Иногда даже меня пугает взрослым пониманием сложных вещей. И все-таки прошло то время, когда любимый мужчина мог взять меня за руку и отвести в ЗАГС. Ему придется прежде всего расположить к себе Машу, добиться ее доверия.

После этого человеку должна суметь довериться я. И если он возьмет на свои плечи хотя бы часть моих забот, то непременно выйду за него. В моем возрасте это надо делать, искренне веря, что навсегда. Почти десять лет я была замужем, потом еще несколько лет прожила в гражданском браке. Для меня жизнь с любимым и любящим мужчиной очень комфортна, я не феминистка и не мужененавистница.

— А какие требования мужчины обычно предъявляют вам?

— Основная претензия ко мне — это, как правило, невероятная ревность. У моего мужа ревность вызывало буквально все — профессия, мама, братья, друзья. Я должна была быть только его. Такая вот любовь. Но от своей семьи я никогда не уйду. Братья, племянники — нас очень много, и я всех люблю. А ревновать меня не надо — я верная.

— Вы хотели бы, чтобы у вас появился еще и сын?

— Наверное, да. Но дети должны появляться только от большой любви — никак иначе. Если включаешь голову — любви нет. Когда говорят: «Вот, нужно подумать, построить отношения» — это, по-моему, не любовь. Во всяком случае, для меня. Раз у меня нет второго ребенка — значит, и настоящих чувств не было. Пока.

— То есть вы против того, чтобы родить просто для себя, для Маши? Многих женщин не останавливает то, что нет мужа.

— Не будь у меня дочки, я бы тоже на это решилась. Моей любви хватит на десятерых, и я махнула бы рукой на то, что у меня нет мужа. Но теперь уже не смогу — потому что знаю, как сильно ребенок способен переживать, когда у него нет папы. Я никогда не думала, что ребенок может из-за этого страдать, даже если растет в неимоверной любви матери, бабушки, друзей. Машка должна была родиться в полной семье, но обстоятельства сильнее нас — и получилось так, как получилось. Какие бы слова я ни находила, что бы ни говорила, она рвется к отцу. И это нормально, такова человеческая природа. Наверное, можно было бы придумать какую-то красивую легенду про погибшего летчика или моряка, но врать ей я не могу даже во благо. Маша остро реагирует на любую фальшь.

Дочери я дала все, что только может желать ребенок, кроме главного — полной семьи. И, видит Бог, не по своей вине. Долго на эту тему распространяться не стану, хотя мне нечего скрывать. Но я берегу Машины чувства. Дети вокруг такие «добрые»: все, что читают обо мне — правду ли, неправду, — сообщают дочери. А ее это ранит.

— Как вам кажется, ваша популярность для Маши плюс или минус?

— Плюсов больше, конечно. Но есть и серьезные минусы. На Маше с детства лежит большая ответственность. Условно говоря, если на стенке что-то нарисует обычная девочка — ничего, а если Настина дочка, то это будет всеми вокруг обсуждаться. Любую ее провинность возведут в ранг вселенской трагедии. Такие случаи уже были. Но это и неплохо, потому что в воспитании должны быть сдерживающие моменты. Плохо то, что она девочка закрытая. Это я выплескиваюсь, разряжаюсь. А она, кроха, не умеет.

— Дочь не сравнивает себя с вами?

— Да, было дело, говорила так: «Мама, ты считаешь меня умницей-красавицей, а на меня обращают внимание лишь потому, что я твоя дочка». Не знала, как ее переубедить. Она, кстати, очень переживает из-за лишнего веса. Но что тут поделаешь, генетика у нас, Мельниковых, такая. В результате — 12 лишних килограммов. Раз в неделю мы с ней плаваем, она с тренером, а я так. Безумно хочу уехать с ней на море хотя бы на неделю. Но пока получается дня на три — не больше. Не помню, когда была в отпуске последний раз.

— Не боитесь надорваться?

— Я думаю об этом. Но знаю, что не имею никакого права сорваться, пока Машу не выдам замуж. (Смеется.)

— Настя, вы успешная актриса. Над какими проектами сейчас работаете?

— Как снималась в «Литейном», так и снимаюсь. В Театре имени Комиссаржевской как служила, так и служу. А еще есть антреприза. Так и живу. Мама давно на меня махнула рукой. Убеждает, что в моем возрасте уже надо высыпаться и не взваливать на себя столько. Мама — разумный человек и хороший врач. Но она знает, что если я откажусь от этого бешеного ритма, зачахну сразу. Цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла. Остановить меня может только Маша. Если вдруг ей понадобится, чтобы я неотрывно была рядом, — брошу все. Но пока я все же хочу, чтобы она гордилась мной не только как мамой.

Алла Занимонец
«Знамя юности»

Поделиться.

Комментарии закрыты