Андрей Смоляков: «Если кто услышит, что я запел — застрелите меня!»

0

Народный артист России поделился своими воспоминаниями о работе в кино и секретами семейной жизни, рассказал о табу в своей профессии и страсти к путешествиям, пояснил, почему отказывается вести телепередачи, и за что хотел «казнить» своего сына.

— Андрей Игоревич, с выходом на экраны фильма «Мосгаз», где вы сыграли главную роль — майора милиции Черкасова, можно ли говорить о том, что закончилась у вас серия отрицательных персонажей?

— Я же начинал в кино, как мальчик-тракторист, комсомолец, сын коммунаров, просто юноша на пороге жизни. «Позитива» у меня раньше было достаточно много. Побыл таким — набрался опыта, набрался мудрости, попробуй быть другим. Я думаю, это нормально, это такой закон сохранения энергии. Но и среди отрицательных героев в моём исполнении есть неплохие работы. На мой взгляд, неплохо у меня получилась роль в фильме «Потерявшие солнце», где я играю киллера. Зрители её оценили.

— Вас не смутила роль хладнокровного убийцы. А есть для вас запретные темы, табу в профессии?

— Есть. Порнография.

— А что, предлагали сниматься?

— Несколько лет назад было подобное предложение. Ну там не совсем порно, а, как я понял, что-то такое задорное. Вежливо получили отказ.

— При вашей занятости сегодня в театре и в кино на семью и отдых время остаётся?

— Я думаю, что это большое лукавство со стороны любого человека, живущего на этой земле, говорить, что каждый день его загружен. Я, что греха таить, всё-таки театральный актёр и выхожу на сцену как минимум раз 10-12 в месяц. Ну и кино. Я не хапуга — не больше трёх фильмов в год. Так что и для нормальной жизни время есть.

— Дома на диване?

— Мне ещё хочется поискать приключений! Поехать куда-нибудь, куда, как говорится, русского человека чёрт не занесёт. Вот недавно побывал на острове Пу — удивительное такое место на юге Таиланда. Сейчас собираюсь на неделю в Токио — просто посмотреть своими глазами. При этом не могу сказать, что я заядлый турист. Эта метаморфоза произошла со мной недавно: как-то вдруг стало интересно, а что же там ещё есть? Сейчас же люди ездят и рассказывают, рассказывают, а ты тут стоишь как истукан и с умным видом подтверждаешь, что где-то какие-то муссоны и на какой-то широте есть пирамиды. В путешествиях я — не претендующий ни на что человек, мне ни от чего не приходится отказываться, я спокойно могу спать под звёздами.

— Сейчас многих актёров приглашают вести всевозможные телепередачи, в том числе и о путешествиях. Вас по этому поводу не звали на ТВ?

— Раза три мне предлагали вести довольно-таки серьёзные передачи — не буду их называть, потому что их до сих пор ведут замечательные люди. Но я отказывался по одной простой причине: мне кажется, что это в профессиональном смысле немного повлечёт за собой какие-то изменения. Мне совсем не нужно, чтобы зрители ассоциировали меня с ведущим передачи «Под диваном!». У меня уже есть профессия, которой я зарабатываю себе на жизнь. Я люблю это дело и хочу заниматься им не до последних, а до самых последних дней.

— А порывов самому снять кино не было?

— Ни в качестве сценариста, ни в качестве режиссёра и ни в качестве певца я себя никогда не видел и не увижу. И если кто-нибудь услышит, что Смоляков стал режиссёром или запел — застрелите меня!

— Что, так ужасно поёте?

— Мерзко просто! Послушаешь себя иногда, думаешь, Господи, как тебя земля эта носит!

— Петь зареклись после лирической картины Родиона Нахапетова, где у вас был поющий герой?

— Нет. Об этом фильме, который называется «О тебе», у меня как раз самые тёплые остались воспоминания в душе. Снимали в 1981 году в городке Вилково, это в устье Дуная, недалеко от Измаила. Места там удивительные, и просто замечательная была атмосфера на съёмочной площадке у Родиона. А пел там замечательно вместо меня Валерий Живетьев — бывший солист популярного ансамбля «Цветы», которым руководил Стас Намин. И за Веру тоже пела очень хорошая певица, забыл её имя.

— Вы как-то повлияли на профессиональный выбор вашего сына?

— Давно, ещё в передаче «Пока все дома», он сказал: «Театр я ненавижу с детства, а балет разлюбил ещё раньше!». Ему тогда было лет двенадцать. А перед окончанием школы я у него спросил, естественно: «Сын, ты стоишь перед выбором…». Ну какая-то пурга была на эту тему. И он ответил, что хочет поступать в университет радиоэлектроники и автоматики. «Хорошо, это твоё право». Но на «последнем звонке» я увидел его в школьном капустнике, мне понравилось, что он делал, как существовал на сцене. Я тогда подошёл к нему ещё раз с тем же вопросом: «Мить, я тебя первый и последний раз спрашиваю, ты хочешь быть артистом или нет? Мне кажется, что ты мог бы». Он ответил: «Нет». Я говорю: «Хорошо. Радиоэлектроника, автоматика — вперёд!». Так и поступил он в свой университет, а через четыре года, в 2006-м, когда я снимался в Петербурге, он звонит и говорит: «Я забрал документы из университета».

Я отвечаю: «Приеду в Москву и тебя убью»… Но «смертная казнь» была отменена, потому что я услышал от него внятное объяснение: его повергла в апокалиптический ужас мысль, что катодами, анодами и электродами придётся заниматься всю жизнь. Поэтому он отважился на этот поступок и поступил на продюсерский факультет в Школе-студии МХАТ.

— Откликнетесь на приглашение сыграть в его проекте?

— Куда я денусь! Ещё и приплачу… (смеется).

— Ваши родители так же спокойно отнеслись к вашему выбору?

— Мама моя в этом смысле — мама. Тут ничего другого не скажешь. И пошёл бы я хоть в дворники, не потому что дворник это что-то плохое, она бы была и этому рада. Она ни в коей мере ничего такого не говорила, не предпринимала, не отговаривала. Но при этом она до сих пор очень строгий и требовательный ко мне человек. Если ей что-то не нравится в моей работе, она — одна из немногих, кто говорит правду жёстко, даже порою нарываясь на мои огрызания.

Александр Старков,
«Крымская правда»

Поделиться.

Комментарии закрыты