Анна Ардова: «У меня был комплекс, что я недостойна своей семьи»

0

Анна появилась на свет в известной творческой семье. Мать играла на сцене московского ТЮЗа, отец — в знаменитом «Современнике». Бабушка была близкой подругой культовой поэтессы Анны Ахматовой. Знаменитый Алексей Баталов – родной дядя Ардовой. Но, несмотря на то, что Анна – актриса в третьем поколении, всё, чего она добилась, – ее личная заслуга.

— Анна, несмотря на то, что вы актриса в третьем поколении, ваш путь в профессию был непростым.
— Я поступила в театральный с пятой попытки. У меня был комплекс, что я недостойна своей семьи. Из-за этого на вступительных экзаменах была в жутком зажиме. И пока я не преодолела этот комплекс, пока не поняла, что сама за себя отвечаю, и семья тут ни при чём, я не могла поступить. Папа мне говорил: «Иди в артистки, кем ты ещё можешь быть, ты же так плохо училась».
— Основания так говорить у него были?
— Ещё как были! Я действительно была трудным подростком. Думаю, это связано с тем, что я была ребёнком между двумя браками. Родители разошлись, у каждого была новая семья. Мне надо было как-то обращать на себя внимание. Например, я не любила математику. Мама рассказывала, что как-то приходит домой с репетиции — крик стоит страшный. Оказывается, бабушка, мамина мама Зоя Моисеевна, не может снять меня с холодильника. Я стою на холодильнике с ножом в руках, приставленным к своему горлу и ору: «Математику я делать не буду!» Как меня снимали, не помню.
— Слышала, что ваш дядя, Алексей Владимирович Баталов, сделал попытку вам помочь при поступлении в вуз.
— Да, было однажды. Тогда я в очередной раз, не поступив в Щукинское училище, пошла вольнослушательницей на курс Бурова. Там преподавали Николай Николаевич Волков, Александр Кайдановский, и мне очень хотелось там учиться. Дядя Лёша пошёл к Этушу попросить за меня, но это не помогло. Теперь я Этуша не люблю. Нет, как артиста всё равно люблю (смеётся). Зато на следующий год я поступила в ГИТИС на курс к моему любимому Андрею Александровичу Гончарову. Человек он был непростой, на всех кричал. Это такая шоковая терапия была. Но я не обращала внимания, знала, что он тоже меня любит.
— Как складывались отношения с режиссёрами после вашего любимого Андрея Гончарова?
— Период, когда театром руководил Сергей Арцибашев, был плохой. Он меня не воспринимал, и я к нему не очень хорошо относилась и не особенно рвалась с ним работать. Потом пришёл, к моей большой радости, Миндаугас Карбаускис. Он сразу поставил спектакль «Таланты и поклонники», где я играю, а через два года — «Август. Графство Осейдж».
— Говорят, что в творческих коллективах очень тяжёлые отношения между людьми. Это правда?
— Когда мне говорят, что в театрах делается что-то страшное, какие-то интриги, я этого даже представить себе не могу. Потому что у нас в театре такого нет. Я очень люблю театр Маяковского, потому что здесь работают очень приличные люди, и у нас очень хорошие актерские отношения. У нас все друг друга любят, уважают и друг другу помогают.
— А как вы относитесь к антрепризе?
— Я только что вернулась с гастролей. В Челябинске и Екатеринбурге сыграла спектакль «Трактирщица». Это хорошая антреприза, режиссёр Виктор Шамиров. Там хорошие декорации и костюмы, прекрасные партнёры.
— Сейчас есть работа в кино?
— Есть, но совсем немного. Скоро лечу в Минск на съёмки. Какой-то сериал, я даже ещё толком не прочитала сценарий. Сказали, что руковожу провинциальным хором, а мой муж гениальный изобретатель.
— Расскажите, как вы познакомились со своим мужем, актёром Александром Шавриным.
— Он был младшим другом папы. Когда Николай Николаевич Волков поставил спектакль «Место для курения», Саша там играл главную роль, а папа оформлял этот спектакль как художник. Я Сашу знаю с 19 лет, а ему тогда было 28. У нас сложились дружеские отношения. Когда он вдруг начал за мной ухаживать, у меня уже была Сонечка. Я в первый момент подумала: «Что это Шаврин решил за мной ухаживать? Наверное, перебрал немного» (смеется).
— Вас люди на улице узнают?
— Был такой случай. Я ходила на православную выставку, мёд покупала. Стоит женщина, монахиня, записочки принимает на заздравные, заупокойные службы. Подхожу, говорю: «Хотела бы записать заздравный сорокоуст». А она вдруг говорит: «Ой, вы же моя любимая “дурочка”! Ой, простите, что я так сказала»! Я говорю: «Что вы! Это самое точное определение «Одной за всех», спасибо большое».
Ещё был такой случай. Одна дама подошла ко мне на выставке Серова. Говорит: «Послушайте, я никогда ни к кому не подходила. Но сейчас я очень хочу вам это сказать. Я очень болела, была страшная операция. Единственное, что меня вытащило из депрессии, это передача с вашим участием». Такие слова – это настоящий актёрский кайф!
— Как относитесь к моде? Любите ли красиво одеваться или делаете это только по необходимости?
— Течение моды я, конечно, чувствую, но не убиваюсь из-за вещей. Люблю покупать одежду так: заходишь, видишь вещь, примеряешь и покупаешь. Жутко дорогие вещи не вижу смысла покупать. Правда, из каждого правила есть исключение. Я недавно купила себе лабутены. Не выдержала. Дело было так. Год назад были съёмки в фирменном магазине, где они продаются. Очень понравились изумрудные туфли, но они были лакированные, а я это не люблю. В этом году иду с сестрой мимо этого магазина, поднимаю глаза и вижу на витрине свою мечту — изумрудные замшевые лабутены. Я про себя сказала: «Кто воевал, имеет право на тихой речке отдохнуть» — и купила.
А вот моя младшая сестра Настя в моде разбирается, у неё отличный вкус. Ей очень важно быть ни на кого не похожей. Она — в своего папу Игоря Старыгина. Игорь Владимирович ведь очень красиво одевался. И мама у нас ужасная шмоточница. Она всегда всё себе и нам шила сама. А вот моего папу одежда вообще никогда не волновала. Так что я — что-то среднее между папой и мамой.

Ирина Лаповок,
«Северо-Запад» (szaopressa.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты