Борис Щербаков: «Стараюсь никогда не отказываться от ролей»

0

Он уверен, что хороший актер должен уметь перевоплотиться в любого героя: «Зрителю ведь все равно, твое это или не твое, как ты себя чувствуешь. Иди и играй. И улыбочку шире!»

В институте принимали за «блатного»

Щербаков родился 11 декабря 1949 года в Ленинграде. Его мама была намотчицей трансформаторов, отец работал шофером, а сам Борис мечтал стать моряком. Тем более что из окна их коммуналки были видны Финский залив и порт, куда заходили белые, потрясающей красоты корабли. Но однажды в школе к Щербакову подошли представители киностудии «Ленфильм», где Николай Лебедев как раз начинал снимать фильм «Мандат». «Мальчик, хочешь сниматься в кино?» — спросили у Бориса. «А почему бы и нет», — согласился тот.

«Обычно режиссеры, если нужен ребенок в кадре, снимают либо своих детей или внуков, или же детей или внуков знакомых – ну чтобы меньше мороки было, — рассказывает Щербаков. — А Николай Иванович был в таком возрасте, когда дети уже выросли, а внуки еще не подросли. И ему нужен был такой белобрысый, конопатый разгильдяй. Выбрали меня. Жить в то время было сложно, мы обитали в коммуналке, родители зарабатывали какие-то копейки. А я смотрел на актера, который играл моего отца в “Мандате”. Он стоял возле окна и курил в форточку. Я глядел на это и думал: “Как же хорошо быть артистом! Стой, кури в форточку и получай гораздо больше, чем мои папа и мама”. Видимо поэтому я и решил быть актером. Теперь-то я понимаю, что это вовсе не так просто».

В театральный институт в Ленинграде Щербакова не приняли. Тогда он поступил в Институт культуры, проучился там год, сдал летнюю сессию и отправился в Москву. Он знал, что в определенную неделю в Школе-студии МХАТ принимают экзамены. Но оказалось, что они уже закончились: тем летом театр уезжал на гастроли в Японию, поэтому набор абитуриентов сдвинули на неделю раньше. «Мне повезло в том плане, что, когда я пришел в Школу-студию, там как раз шло заседание актерской кафедры, — вспоминает Борис Васильевич. — Как всегда в таких случаях срабатывает юношеский максимализм, я подумал, что терять уже нечего, да и зря я, что ли, сюда ехал? И вот представьте: заседание кафедры, сидят известные, именитые люди, и тут влетаю я со словами “Павел Масальевич (это я так случайно Павла Владимировича Массальского окрестил)! Я хочу у вас учиться”. И это, очевидно, сыграло свою главную роль». Щербакову разрешили показать, что он умеет, и вот так за один день он был принят в Школу-студию МХАТ.

Когда уже приехал на занятия 1 сентября, то заметил, что многие однокурсники на него косятся. Оказалось, Бориса приняли за сына знаменитого актера Петра Щербакова, который тогда работал в «Современнике»: «Держали меня за “блатного” где-то с полгода, если не больше. А то, что я по отчеству Васильевич, а не Петрович, уже никого не волновало. Какая разница? Главное, что Щербаков». Свою ошибку все поняли, когда узнали, что Борис не только поселился в общежитии, но и по ночам моет полы в метро, чтобы заработать на жизнь.

«Я беру не качеством, а количеством»

После учебы артиста пригласили во МХАТ, где он проработал много лет. Однако потом все же пришлось уйти. Тогда в театре на должности художественного руководителя Олега Ефремова сменил Олег Табаков, который не продлил контракт с Щербаковым. Сцену Борис Васильевич все же не бросил и много выступает в антрепризных спектаклях, один из них – лирическая комедия «Все сначала», где партнершей артиста стала Елена Проклова.

«Мне очень повезло с ней, — признается Щербаков. — Она пришла во МХАТ через год после меня. Тогда Михаил Михайлович Рощин написал пьесу “Валентин и Валентина”. Олег Ефремов поставил этот спектакль. Первыми исполнителями были Женя Киндинов и Настя Вертинская. Но театр – живой организм, спектакли должны идти каждый день, поэтому в больших театрах всегда делается два-три состава. Ефремов дождался, когда Проклова придет в театр, и ввел меня с ней третьим составом. 12 лет мы играли этот спектакль, поэтому знаем друг о друге практически все. Мы так с ней и шли парой, получали роли вместе и до сих пор выступаем на сцене вдвоем».

Удачно сложилась и кинокарьера Щербакова, в какой-то момент он даже был одним из самых снимающихся артистов. «Я дитя своего времени, — говорит Борис Васильевич. — Я беру не качеством, а количеством. К сожалению, мне очень редко предлагали хороший, настоящий материал, я ни разу в кино не играл классику, если только не считать классикой советские фильмы. Хотя, с другой стороны, мне есть чем гордиться. Мне не стыдно за “Берег”, за “Криминальный квартет”, за “10 лет без права переписки”, за “Жениха из Майами”».

Сыграл Щербаков и в таких фильмах, как «Легенда №17», «Обменяйтесь кольцами», «Мститель», «Трое в Коми». Его новая работа – роль миллионера Павла Звонарева в картине «Турецкий транзит», снятой по одноименному детективному роману писателя Владимира Гринькова, посвященному историям о русско-турецкой мафии. По сюжету дочь героя Щербакова попадает в неприятности в Турции, в то время как ее место в Москве стремится занять девушка, как две капли воды похожая на нее.

«Я много наснимался за последнее время», — говорит Борис Васильевич о своих работах. Он играет в ленте «Приказано родить», снимается у Юрия Кары в «Главном конструкторе». «Я стараюсь никогда не отказываться от ролей, — заявляет Щербаков. — Я вообще не понимаю, когда актеры – но чаще актрисы – делают такие заявления: “Это не мое!” Станиславский говорил: “Если не твое, сделай это своим”. Поэтому если ты отказываешься от роли, ты расписываешься в собственной профнепригодности».

«С Любой до сих пор созваниваемся»

Когда-то Щербаков снялся и в клипах Любови Успенской. На песни «Карусель» и «Пропадаю я» получились трогательные короткие фильмы в несколько минут. «Клипы – это вообще очень интересная вещь, — говорит артист. — В свое время сам хотел снять и даже начинал снимать с Колей Караченцовым на его песню. Но тот человек, который финансировал проект, погиб в автокатастрофе, и идея растворилась в песке. А с Любой мы до сих пор созваниваемся иногда. Там получилась такая история: одна знакомая режиссёра Долгачёва, у которого я был занят в постановке, спросила, нет ли у него на примете мужчины среднего возраста, конопатого разгильдяя, чтобы сняться в клипе Успенской. И Вячеслав Васильевич назвал мою фамилию».

Клип собирались снимать ночью. У Щербакова дома в этот день ужинал Олег Ефремов. Где-то около десяти вечера Борис Васильевич начал собираться, надел свой самый лучший костюм. «Куда это ты на ночь глядя?» — удивленно спросил Ефремов. «Вот, клип снимать», — сказал Щербаков и услышал в ответ: «Это так теперь называется?» «Ефремов был большим противником левых работ, считал всё это халтурой и начал бурчать, — вспоминает Борис Васильевич. – Он говорил: “Что ещё за клип? Не стыдно артисту Художественного театра такой ерундой заниматься? У тебя сценарий хотя бы есть?” — “Нет”. — “Как нет? И что ты будешь делать? Кого ты будешь играть?” — “Я не знаю”. — “Тогда точно полная халтура!” А мне дали плёнку, и я поставил песню. Слова там такие: “Он меня шутя посадил в пустой вагон, я шутя уехала в поезде ночью”. Ефремов слушал, слушал: “А-а-а, я понял — ты проводника будешь играть!”»

Когда же Щербакова пригласили поработать на телевидении и стать одним из ведущих программы «Доброе утро» на «Первом канале», артист согласился не сразу: «Я пришёл по делам к своей знакомой (у неё своё театральное агентство), и она мне говорит: “Боря, там, внизу, видел — идут пробы на ведущего “Первого канала“. Я тебя очень прошу — попробуй”. — “Нет!” — категорически сказал я. Но она меня так умоляла, что я сдался. Дали мне там какую-то табличку с номером и попросили прочесть в камеру текст. Я говорю: “Дорогие мои, вы что — помоложе никого не могли найти? Посмотрите на меня. Мне ещё не хватало только диктором быть”. И ушёл. Через месяц — звонят: “Пожалуйста, придите”. С тех пор так и работаю».

На телевидении Щербакову нравится, тем более, что артист старается не просто говорить текст, а играть: «Я один из первых на телевидении начал хотя бы руки поднимать, шевелиться, а то в кадре была просто говорящая голова. Безусловно, телевидение очень сильно отличается от театра. Хотя бы масштабами аудитории. На тебя смотрят не сотни сидящих в зале, как в театре, а миллионы телезрителей. Ответственность колоссальная! Из-за этого я поначалу чувствовал небольшой зажим, но сейчас вроде привык, освоился».

«Резьбой по дереву увлекся еще в юности»

Хотя за Щербаковым давно закрепился статус секс-символа советского кино, в жизни не было громких романов и скандалов: с юности он влюблен в одну женщину – свою жену. Познакомились они, когда Борис поступил в Школу-студию МХАТ, и его поселили в общежитие, в комнату №19. Оказалось, что туда администрация решила поселить и молоденькую Татьяну Бронзову. «А давайте жить вместе!» — сказал ей Щербаков. Слова оказались пророческими. На втором курсе пара играла отрывок из пьесы Островского. Тогда на сцене по сценарию и случился первый поцелуй, который Борис Васильевич помнит до сих пор.

Его супруга Татьяна – не только актриса, она также пишет сценарии и книги. Первой стала «Венера в русских мехах» о 70-х годах, потом вышла «По дороге за мечтой» — фантазия о том, как девушка с Дальнего Востока приезжает покорять Москву. Третья книга — о балерине Кшесинской. Когда режиссер Алексей Учитель решил снимать о ней фильм, то сразу прочитал «Матильду» Бронзовой.

Сын Татьяны и Бориса, Василий, когда-то учился и в Сорбонне, и в МГУ. Он окончил юридический, однако по профессии не проработал ни дня. Теперь Василий – менеджер у своего отца. А еще они вместе сняли фильм «Сапёры», Щербаков выступил в роли режиссера, а его сын занимался монтажом. «Эта военная картина вышла на экраны в 2007 году, — рассказывает Борис Васильевич. — Теперь, прежде чем начинать какую-то режиссерскую работу, я бы крепко задумался. Эта профессия требует колоссальной ответственности. Если я как актер отвечаю только за свою роль, за себя, то здесь обязан отвечать за всех. И если артист плохо сыграл, виноват не он, а я как режиссер. Значит, не уследил. Это одна из основ режиссуры, хотя, к сожалению, некоторые этого не признают».

В свободное время артист любит ходить по антикварным магазинам, но интересуют его там вовсе не ювелирные изделия и мебель. Он покупает прялки, чесалки, какую-нибудь кастрюлю медную, чайник. Однажды даже привез тяжеленный утюг из Болгарии. Еще покупает старые разбитые киоты для икон и реставрирует их, занимается резьбой по дереву.

Увлечение это идет еще с юности: «Когда я учился в Школе-студии, мы жили в общежитии. В Школе-студии было два факультета – актерский и постановочный. Постановщики, когда готовили курсовые и дипломные работы, делали макеты декораций для спектаклей. Из чего они будут делать – их право. Творили из материалов, которые были, что называется, под рукой – из консервных банок, из дерева. Мы жили рядом, и я все это видел. Так я получил первые уроки резьбы по дереву. Я увлекся».

Как человек верующий в своих работах Щербаков склоняется к религиозным сюжетам. Первая его выставка прошла в фойе МХАТа ещё при жизни Олега Николаевича Ефремова. Потом была экспозиция в Российском фонде культуры. Инициатором третьей выставки стал сын Василий, это был его подарок на юбилей отца. К тому же Щербакова приняли в Союз художников в секцию декоративно-прикладного искусства, и артист этим несказанно гордится.

«Сейчас в основном занимаюсь наличниками из сосны. Никакой дорогостоящей древесины не использую, — говорит актер. — Приезжаю на дачу, когда у меня есть время, и тихо, спокойно начинаю вырезать. У меня много инструментов, которые я очень люблю, слежу за ними, смазываю вовремя. И эта работа всегда приносит мне настоящее удовольствие».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам Oblgazeta.ru, «Омскрегион», «Студенческий меридиан», Kurskcity.ru, KM.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты