Дмитрий Нагиев: Останусь секс-символом и в 40

0

Актер Дмитрий Нагиев известен не только числом покоренных женских сердец, но и своим крутым нравом. Что стоит за этой резкостью?

– Ваш дебют в кино в 1998-м в роли чеченского боевика у Невзорова в «Чистилище» не прошел незамеченным…

– Ну да, после того как я за эту работу получил приз в Каннах, как лучший актер в разделе «Особый взгляд», и стал почетным гражданином Чечни, ударил кризис. Два года я не имел работы. Потом все как-то нормализовалось, пришло телевидение, программы «Однажды вечером», «Осторожно, модерн!» Моя актерская карьера притормозилась. После программы «Окна» режиссеры говорили: «Очень талантливый парень. Но приглашать его, пожалуй, не будем».

Сейчас кинематограф, скрипя, постанывая, начал разворачиваться в мою сторону. Не лицом – полубоком. По итогам последних двух месяцев я из неформата вошел в десятку самых снимающихся актеров страны. Шесть картин за год. Я очень рад этому обстоятельству, поскольку по профессии все-таки не шоумен и не телеведущий, я актер театра и кино.

– Объясните тогда, зачем согласились на роль автоугонщика в новом сериале «ГИБДД и т.д.» – прямо скажем, не Иуда в «Мастере и Маргарите». Друзья или гонорар?

– Давайте не будем перечеркивать слово «гонорар». Он есть. И если кто-то из артистов скажет вам, что снимается для самореализации, значит, врет. Актеры зарабатывают на жизнь профессией, я не исключение.

И потом, мне было интересно посмотреть на сериальную кухню – и я убедился, что это тяжелейший хлеб. Параллельно с этой работой я снялся в 48-серийном «Городе соблазнов» в роли убийцы, «Самом лучшем фильме-2», в котором изобразил трех тоже далеко не положительных героев, и «Возвращении мушкетеров», где сыграл капитана гвардейцев Леона, убивающего этих самых мушкетеров.

– Редкие же сволочи эти ваши герои.

– Мне как-то позвонил Валерий Тодоровский и спросил: «Ты себя позиционируешь так?» Я ответил: «Нет, Валерий Петрович, так меня видят режиссеры». Но и я пока не хочу отказываться от амплуа негодяя.

– Видели пародию на себя в «Большой разнице»?

– Да, очень хорошо сделано.

– Не задел нарциссизм, возведенный в степень?

– Я думаю, раз на него обращают внимание пародисты, он как минимум есть. И даже разговаривая с вами, я сижу в темных очках, чтобы нравиться. Значит, надо либо с этим бороться, либо делать это тоньше. В этом направлении я сейчас и работаю…


– Не секрет, что с партнерами по «Каменской» у вас были поначалу непростые отношения.

– Это было очень давно, и мы с Леной Яковлевой уже забыли об этом (в одном из интервью Яковлева назвала Нагиева циркачом, он ее в ответ – пожилой актрисой. – Прим. О. С.). И сейчас, за день до того, как уехать на озеро Селигер, я снимался в картине «Катя», где мы с Леной Яковлевой играем любовников. Причем нам обоим по 60 лет. Для меня это тяжелейший грим…

Жизнь расставила все по местам. Лена из лучших актрис XX столетия для меня вдруг перешла в разряд друзей, хотя ни я, ни она в друзья не набивались. Так получилось. Пусть нечасто, но даже до фильма «Катя» мы созванивались, поздравляли друг друга. Она меня с днем рождения, я ее – с язвой…

– Для вас конфликт – способ существования? Вот и актеры из «Мушкетеров» говорят, что с вами было нелегко установить контакт.

– Я не конфликтую – я не иду на контакт. Это разные вещи. Я не участвую в посиделках, в еженощных пьянках. Просто так я не скандалю. Но если мне якобы для утепления приносят кальсоны с желтым пятном впереди – как поддевку, я их могу засунуть в рот тому, кто принес. Я не капризен – я требователен. Все мои желания написаны в райдере, он никакой, посредственный. Как говорил Шерлок Холмс, «кусок хлеба и чистый воротничок» – всё.

– Вас в детстве выгнали из спортивной секции «за текущие сопли», исключили с первого курса «за бездарность»…

– Не исключили, мастер сказал: «Димочка, если не придешь 1 сентября, я тебя пойму». Я провел лето в мучениях и в назначенный день, естественно, приперся. Потом ни словом, ни делом он никогда не дал понять, что помнит об этом. Владимир Викторович Петров умер совсем недавно в возрасте 82 лет. Мы похоронили его год назад. До последнего, когда его спрашивали, каким был Нагиев, он говорил: «С первого курса звезды с неба хватал». Я звонил ему: «Мастер, зачем вы врете? Вы же мне все нервы истрепали, пытаясь выгнать». Не помнит. Так же, как я ничего плохого не помню. Даже про армию.

– Для вас сегодня важно поддерживать статус секс-символа или можете без него обойтись?

– Не могу отказаться. Как на словах, так и на деле пытаюсь поддерживать этот образ. Может быть, теперь это нужно мне скорее не как актеру, а как человеку, которому уже в районе сорока. Наступает момент, когда ты начинаешь скрипеть, тужиться и изображать, что еще ого-го… залечивая геморрой.

– Но женского внимания меньше не становится?

– Когда я чесал по клубам, меня одолевали лишь 15-летние девочки. Сейчас к ним прибавились мамы и зачастую бабушки. Женщинам «за» уже не стыдно быть моими поклонницами. Тем, кому «до» – еще не стыдно, поскольку какие-то крохи молодости на мне виднеются. У меня сейчас такой хороший возраст, когда и нашим, и вашим.

– Но большинству нужен Нагиев-образ, а не человек.

– Все пишут, что им интересен мой внутренний мир. «Так хочется с тобой поговорить», – молвит она, стоя передо мной в чулках, на каблуках и подчеркивая грудь. Все говорят, что на первом месте для них стоят мои глубокие душевные метания.

– После ваших интервью ощущение такое: идут годы, возникают новые роли, делаются приобретения, но слова «карабкаюсь», «цепляюсь» из речи не исчезают. Надеетесь когда-то прийти к мечте?

– Это невозможно. Нет ориентиров, дойдя до которых думаешь: «Вот и всё, можно остановиться».

Я продолжаю карабкаться. Может, это кокетство уходящей молодости. Не хочу расшифровывать. Но так я выражаю свое внутреннее ощущение.

Ольга Сабурова,
«Собеседник»

Поделиться.

Комментарии закрыты