Джеймс Хэтфилд: «Я женат на Metallica»

0

Для Джеймса Хэтфилда Metallica стала чем-то вроде прибежища. Его имидж одинокого волка, потягивающего пиво, — эдакого закоренелого преступника – всегда был обманчивым. На самом деле те, кто давно знает Джеймса, утверждают, что он очень ранимый и впечатлительный человек, который никогда не обладал иммунитетом против критики.

Тело – это лишь оболочка души…

Джеймс Хэтфилд родился 3 августа 1963 года в лос-анджелесском пригороде Дауни и был воспитан родителями согласно учению Церкви Христианской науки. Основная особенность убеждений этой Церкви в том, что Бог всегда излечит тело, которое является лишь сосудом для души. Поэтому медицина и изучение анатомии человека верующими не приветствовались. «Мне навязали веру и религию, когда я был еще ребенком, — рассказывает Джеймс. – Мои родители растили меня, не веря в медицину и докторов. У всякой религии есть свои великие аспекты, но ребенок еще не способен охватить их.… Это была одна из тех религий, которые начинаешь понимать с возрастом, когда уже есть опыт общения с врачами. В общих чертах, сознание в ней главенствовало над материей.

Меня, ребенка, вся эта религиозность очень раздражала. Ведь я не мог посещать уроки физкультуры, анатомии и все эти оздоровительные мероприятия. Знаешь ведь, в начальной школе очень хочется быть везде с приятелями… Они достают учебники по анатомии, а тебе почему-то нельзя ничего узнать о строении человека, ведь “тело – это лишь оболочка души”. Тебе нельзя ходить к врачу, потому что Бог вылечит всю твою хворь. Мне приходилось вставать и выходить из класса, и по рядам проходил шепоток… “Почему ты уходишь с урока?” И я пускался во все эти объяснения о религии. А когда тебе всего семь лет, совсем не хочется рассказывать о подобных вещах. Когда играешь в футбол, и при этом лишен ощущения собственной телесности.… Это не помогало почувствовать себя частью Вселенной. Как бы глупо это ни звучало. Но – нет».

Музицировать Джеймс начал в возрасте 9 лет с уроков фортепьяно, затем стучал на барабанах своего брата Дэвида и, наконец, перешел к гитаре. Некоторое время он играл в самых разных группах, пока не встретил Ларса Ульриха. Познакомились они в Калифорнии через объявление в местной музыкальной газетенке и вскоре сформировали новую группу. Название для нее было придумано не сразу, как варианты были Blitzer, Grinder и Red Vette, но, как вы, наверное, догадались, музыканты остановились на Metallica.

Ларс украл название у некоего Рона Квинтана, который был готов запустить журнал для поклонников металлической музыки. У Квинтана было несколько названий, но он не мог остановиться на одном, а потому попросил своего друга Ларса помочь выбрать. После того как Ульрих услышал слово Metallica, он быстро предложил другое название для журнала, а вот Metallica оставил для себя.

«Я не сочиняю изящных сонетов»

Джеймс Хэтфилд — это голос группы Metallica, но не всегда планировалось, что будет именно так… В самом начале Metallica пробовала несколько различных сочетаний вокала и гитары. Некоторые из экспериментов включали добавление еще одного гитариста. Но, в итоге, вокалистом стал именно Джеймс.

Если Ларс Ульрих полностью брал на себя ответственность за организационные вопросы, то Хэтфилд всегда был творческим сердцем команды. Джеймс признается, что понимал, что бесконечные деловые встречи – не для него: «На одной из них я заснул. Я все время просыпался и спрашивал: “Черт, о чем мы тут болтаем? Я уже позабыл”. А Ларсу это нравится. Это и есть его жизнь — группа, ее деловой аспект и прочее. Он звонит менеджерам ежечасно. Ларсу нравится возиться со всем этим, ну, а меня интересует объем продаж и процесс записи. Я ухожу в это с головой».

Именно Джеймс придумывает тексты для группы. «Мы всегда категорически избегали использования металлических клише – всего этого сексизма и сатанинского дерьма – и, как следствие, все выдающиеся журналисты это оценили», — говорит Ларс Ульрих. Вершиной творчества группы всегда называли «Черный альбом» 1991 года. Джеймс вложил в него многое из своих личных переживаний. «Достаточно несложно писать песни вроде тех, что в альбоме And Justice For All, — говорит музыкант. – Это очень просто: смотришь программу новостей и пишешь о том, что видишь. А передать, что творится в душе, гораздо труднее, чем писать о политике. Но если уж ты выплеснул все это наружу, несложно придать всему авторитетность, особенно на концертах. Нет ничего лучше, чем написать слова к замечательной песне и тем самым вывести ее на новый уровень. Это приносит огромное удовлетворение. Не знаю, наверное, эта гордость сродни материнской: “Вот полюбуйтесь на этого малыша”.

Я не из тех парней, что сидят и читают романы или стихи, я не сочиняю изящных сонетов. Единственный путь – это прислушаться к тому, что внутри, и к тому, что затронуло бы каждого. Нужно писать о собственных чувствах и, в меньшей степени, об окружающем мире. Это верный метод».

«Черный альбом»

Как-то вечером Джеймс болтал по телефону и одновременно наигрывал что-то на акустической гитаре. Перебирая басовые струны, он уловил мелодию и, осознав это, сразу же повесил трубку: «Я вовсе не собирался сочинять эту песню для Metallica. Это была лично моя песня. Я и не думал, что она им понравится. Просто писал ее для себя».

Мелодия называлась Nothing Else Matters. «Этой песне невозможно было навязать какие-то рамки, — говорит Ларс Ульрих. — И когда позднее нам предложили сыграть ее с вместе с симфоническим оркестром, я не стал возражать». «Я был немного смущен, — рассказывает Джеймс. – Я не знал, как это делается. Я даже не знал, как записывать такие мелодии!»

Nothing Else Matters помогла группе Metallica переступить все границы, придуманные ими самими, прессой и публикой. Они доказали, что тяжелая, мощная музыка может быть разной. Они привнесли в свои песни потрясающую динамику и смогли выйти за рамки жанра. Metallica превратилась в мощную рок-машину, не переставая гастролировать и придумывать новые проекты. «Черный альбом» навсегда изменил их жизнь.

Теперь они могли позволить себе все, что душе угодно. И позволили. Они подстриглись, стали давать концерты вместе с симфоническим оркестром, выпустили альбом ремиксов…. «”Черный альбом” просто сделал свое дело. Все замечательно совпало – и время и место, и прочие обстоятельства, — говорил тогда Джеймс. – Но нельзя постоянно жить за счет этого и пытаться воссоздать его всю оставшуюся жизнь. Нужно идти дальше и пробовать сделать что-то новое. Можете быть уверены, мы не собираемся записывать “Черный альбом, часть 2”».

Бывали в сценической жизни Хэтфилда и экстремальные моменты. Как-то перед концертом пиротехники проинформировали группу о том, что будут использованы новые спецэффекты: во время исполнения песни Fade To Black по краям сцены будет фейерверк. Однако пиротехники забыли предупредить, что старые спецэффекты также останутся. Будучи уверенным в том, что старого фейерверка не будет, Джеймс встал рядом со старой пиротехнической установкой и сноп пламени высотой 12 футов обжег его с левой стороны.

Но Хэтфилда все это не волнует: «Груз, который я взвалил на себя, примерно таков: я лидер этой группы на сцене и я могу отыграть концерт трезвым, с чистым разумом, могу отыграть концерт без мыслей в голове, что после финальной песни я пойду напьюсь или потащусь в стрипклуб. Я задавал много вопросов сам себе, спрашивал себя, смогу ли я жить без этого. Я выходил на сцену, смотрел по сторонам, смотрел на публику и понимал, что наслаждение от выступления всё заполняет, и мне просто не нужно что-то ещё. Но было и ещё кое-что. Бывало, я покрывался гусиной кожей на сцене от страха, когда все улыбались и веселились. Я имею ввиду то, что на сцене я был по-настоящему счастлив и выражал это по-разному, это было что-то! Мне говорили: “Перестань улыбаться и смеяться, ты похож на ребёнка, который впервые на сцене”. И я был ребёнком, самым настоящим. Это просто супер — улыбаться и всем показывать, как ты счастлив. Теперь я был по-настоящему свободен на сцене. Я говорил толпе то, что чувствовал в данный момент, даже если это ужасно, например: “Я сегодня весь день чувствовал себя хреново, но я поднялся на сцену, стою тут, мне становится лучше”».

Разрываясь между сценой и семьей

И хотя Джеймс Хэтфилд без устали повторяет, что он женат на Metallica, на самом деле есть у него и реальная супруга – Франческа Томаси. Их первая дочка родилась в 1997 году, нарекли ее Кали Ти Хэтфилд. Внимание к первому ребенку в семье Мetallica со стороны прессы было столь велико, что счастливый отец уединился с не менее счастливой женой и дочуркой, а в роли семейного пресс-атташе пришлось тогда выступать Ларсу Ульриху. Через три года Франческа родила мальчика — Кастора Вёрджила, а спустя еще пару лет – дочку Марселлу Франческу.

«Каждый божий день я говорю жене и детям, что я их люблю, но всё равно хочу обнять их, поцеловать. Я надеюсь, я верю, что это любовь, — говорит Джеймс. — Мне нравится провожать детей в школу, разговаривать с их учителями, знакомиться с их друзьями, забирать со школы. Я люблю, когда они бегут мне на встречу и кричат: “Папуля, а у нас сегодня было то и то”. Но не всё так просто, нам не всегда удобно вместе. Мне просто стыдно думать, что мне не комфортно с семьей в обществе, а всё из-за моего жизненного стиля. Мне трудно смириться с тем, что моя жена уезжает на выходные отдыхать с друзьями. Я остаюсь один с детьми и сразу вопрос: “Что же мне делать?” Мы идем есть мороженое куда-нибудь подальше, потому что я не хочу с кем-нибудь встречаться и тратить время моих детей на посторонних людей. Я действительно очень хочу быть хорошим отцом, я пытаюсь делать всё для моих детей. Я постоянно думаю о том, что хорошего я могу сделать для своих детей и просто не представляю свою жизнь без них.

Как-то моя жена Франческа была больной и лежала дома, а я сидел и ухаживал за ней и детьми, и это было классно. И когда я в пути, я очень скучаю по ним. Для меня очень важно то время, которое я провожу с ними, ведь я их очень люблю. Но я всё равно разделяюсь на две части — одна из них хочет выступать на сцене, а другая — играть в саду с детьми».

В этом году Metallica выпускает новый альбом – Death Magnetic. Выход диска запланирован на сентябрь 2008 года, ориентировочно, на пластинку попадут 10 песен. «Брожу ли я черт знает где, охочусь ли – я все время думаю о Metallica, — говорит Джеймс Хэтфилд. — Думаю, даже если этого не хочу. И это замечательно. Ты часть семьи, и это многое для тебя значит, от этого никуда не деться. Metallica отнимает кучу времени, и его почти не остается на что-то личное, на какую-то другую жизнь – иметь свой дом и как-то обустроить быт очень нелегко. И поэтому иногда просто разрываешься на части. Но мы – семья».

Подготовила Лина Лисицына
по материалам Metallica.ru, «F.I.B.S. Biker.ru» ,  «METALLICA …And Justice For All»

Поделиться.

Комментарии закрыты