Элем Климов: «Лариса Шепитько поразила меня с первого взгляда»

0

«Работайте смелей, не бойтесь ничего» – так говорил когда-то Климов начинающим режиссерам. «Он сразу же производил впечатление такого мощного лидера, за которым куда угодно можно идти. И это счастье было, что именно он дал мне путевку в кинематограф», – признается артист Алексей Петренко.

«В работе с детьми нельзя сюсюкать»

Элем Климов родился 9 июля 1933 года в Сталинграде. Необычным именем его мама Калерия Георгиевна назвала сына в честь героя романа Джека Лондона «Заря пламенеет», но Элем узнал об этом, став взрослым. До этого он считал, что его имя — производное от слов «Энгельс — Ленин – Маркс», в то время было это очень почетно. Но самый романтичный вариант происхождения имени обнаружила позже жена режиссера Лариса Шепитько — от французского «elle aime», что означает «она любит».

В 1957 году Климов окончил Московский авиационный институт, и после его окончания работал в молодёжной редакции Всесоюзного радио и Центрального телевидения, а также в Московской филармонии. Позже он поступил на режиссёрский факультет ВГИКа, где учился в мастерской Ефима Дзигана.

В конце второго курса надо было сделать короткометражку: немой этюд — сочинить органичную ситуацию без слов. Так и возник восьмиминутный «Жених»: идет контрольная по арифметике в четвертом классе. Учительница читает «Ромео и Джульетту», а мальчик и девочка за партой переживают свою историю любви. Затем была преддипломная работа о ребятах, решивших в московском дворике в сарайчике для мотоцикла построить ракету.

«Именно в то время я понял: в работе с детьми нельзя сюсюкать, — рассказывал Климов. — Взрослые всегда ощущают себя педагогами, а детей видят недоумками. Но ребята, как и взрослые, бывают талантливые и нет. Главное для режиссера — распознать, учуять органику. И вот так я напрактиковался, что уже через улицу видел: талантлив ребенок или нет».

Потом случился полнометражный фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», дипломная работа Климова: «Меня, студента, пригласили на “Мосфильм”, два объединения готовы были заниматься картиной. Первый конфликт возник из-за ректора ВГИКа Грошева. Он вцепился мертвой хваткой в сценарий Лунгина и Нусинова: “Не будет такую вредную картину снимать наш студент!”. Без устали ходил, писал, звонил: в ЦК, Госкино и еще куда надо. Столько энергии, сил потратил. Но дело все же двигалось к съемкам. Кому играть главного героя? Тут возникла вторая проблема».

«Надо больше тратить, чтобы нас труднее было закрыть!»

В роли директора лагеря Дынина Климов видел только Евгения Евстигнеева. В те годы режиссер дневал и ночевал в «Современнике», смотрел не только все спектакли — все репетиции. А в дарование Евстигнеева просто был влюблен. Тогда в кино актер еще почти не снимался, и Климову говорили: «Евстигнеева — ни в коем случае». Начали предлагать характерных актеров с глупыми лицами, чтобы характер Дынина укоротить до размеров дурака. Всем было очевидно: Евстигнеев привнесет в фильм социальную тему. В общем, приказали: «Кто угодно, только не он». «Ну тогда кто угодно, только не я», — ответил Элем. И ушел. Как оказалось, подобная наглость обескуражила: разрешили снимать Евстигнеева.

Учитывая все трудности, Климов решил подстраховаться, чтобы все-таки снять картину. Каждые три дня он спрашивал директора ленты: «Сколько денег мы уже потратили?». Тот называл цифру. Элем качал головой: «Надо больше тратить, чтобы нас труднее было закрыть!». В результате фильм режиссер создал на четыре с половиной месяца раньше срока. Это был всесоюзный рекорд.

Уже следующая работа стала фактическим дебютом на «полке». Это была снова гротескно-сатирическая аллегория о чудо-стоматологе, затюканном провинциальным «общественным мнением» («Похождения зубного врача», 1965). Потом начались долгие годы доделок и переделок, выпуска на международную арену, но запрета для внутреннего показа и прочих мытарств с фильмом «Агония». Снова речь об экстремале-одиночке, но уже эпохального масштаба — Григории Распутине. Съемки были под стать сюжету и судьбе картины. Через два десятка лет в воспоминаниях сам режиссёр подивится своей тогдашней одержимости целью: Алексей Петренко купался в проруби после сердечного криза, актриса Нелли Пшеничная теряла сознание от нравственного усилия — нужно в кадре на миг обнажить грудь. «Я ещё тогда не знал, что представляю опасность для людей», — заметит позже Элем Климов.

Красавица с характером

Свою супругу Ларису Шепитько он встретил еще во ВГИКе. Поступив в институт, он заметил ее сразу: «Когда я пришел во ВГИК, обалдел: красавица на красавице. Но Лариса поразила меня сразу, с первого взгляда. Такая красавица! А красавица-то оказалась с характером! Помню, стояли мы на первом этаже ВГИКа в очереди в кассу, стипендию получать, она впереди меня. Попытался я было с ней заговорить — куда там! Она как-то очень легко и быстро меня отбрила. Дело в том, что хоть Лариса и была младше меня на пять лет, во ВГИК поступила на четыре года раньше — как студент я был младше ее».

На последнем курсе Лариса Шепитько сняла свою дипломную работу «Зной» по повести Айтматова «Верблюжий глаз». Когда во время съемок труппу поразила эпидемия инфекционной желтухи, коллега Ларисы уехала в Москву на лечение. А Шепитько осталась, пренебрегая приказом врача, и руководила съемкой с больничных носилок. Недолеченная желтуха впоследствии давала о себе знать: Лариса часто болела. Элем помогал ей монтировать картину и, в конце концов, завоевал ее сердце.

«Зной» и «Добро пожаловать…» собирали призы на различных фестивалях, когда их создатели решили пожениться. Они гуляли около Лужников, когда Элем сделал Ларисе официальное предложение руки и сердца. Шепитько тогда спросила: «А ты не будешь на меня давить? Ведь мы же с тобой оба режиссеры?» Климов твердо пообещал: «Не буду».

Он сдержал слово. Лариса снимала свое мужское кино, опровергнув всеобщее заблуждение, что женщина не может быть режиссером. В фильме «Ты и я» она хотела снимать Высоцкого и Ахмадулину. Когда эти кандидатуры запретили, Шепитько сняла Визбора и Демидову. Ее фильма «Родина электричества» по Платонову начальство испугалось так, что приказало его немедленно смыть с пленки, что и было сделано. К счастью, одна копия кем-то была сохранена, и в 1987 году картину удалось восстановить и выпустить на экран. К фильму «Белорусский вокзал» ее не подпустили вовсе. Она тогда часто говорила: «Эта профессия делает меня мужиком».

Однако в жизни Климов и Шепитько были красивой парой: высокие, стройные, излучающие внутренний свет. Оба были самодостаточны, творчески независимы друг от друга, но жить друг без друга не могли. «Отец был такой человек, что у него творчество и семейная жизнь – это только совместно, не раздельно. Во-первых, семья была, когда жива была мама. Они постоянно творили дома», – вспоминает сын Элема Климова Антон.

«Гибель Ларисы я увидел во сне»

В 1976 году Шепитько закончила «Восхождение» — фильм о войне, который неизбежно должен попасть на полку, потому что «вместо партизанской истории, — как считали контролирующие органы, — снята «религиозная притча с мистическим оттенком». Тогда Элем Климов решился на отчаянный шаг. В обход «Мосфильма» он пригласил на специальный просмотр первого секретаря ЦК Белоруссии Машерова, по заказу которого он в это время сам снял грандиозное военное полотно «Иди и смотри». Петр Миронович скептически смотрел на «бабью» режиссуру, но все же оказал Климову такую любезность.

Плёнку привезли в Минск прямо из лаборатории, почти мокрую. Кое-как зарядили, и через двадцать минут уже ничто не могло оторвать Машерова от просмотра. Где-то в середине фильма этот сильный человек, который когда-то сам был партизаном, начал плакать, не стесняясь того, что в зале присутствует все руководство республики. По окончании он говорил минут сорок. Его речь была взволнована, она одна из лучших, когда-либо слышанных Элемом Германовичем в адрес жены.

Через несколько дней «Восхождение» было официально принято и без единой поправки. Лента имела оглушительный успех и великолепную прокатную судьбу: в Риге она взяла главный приз, на Берлинском фестивале — престижнейшую премию ФИНПРЕССИ; и в итоге была куплена сорока странами мира. А вот у Климова в карьере начались трудности. Фильм про Распутина только что положили на полку. То же самое случилось с его военной картиной «Иди и смотри». Режиссер был на грани отчаяния.

«Это был, наверное, самый критический момент в наших отношениях, — вспоминал потом Климов. — Тяжелейший был период в моей жизни. Она летает по всему миру, купается в лучах славы. Успех красит, и она стала окончательно красавицей. Ну, думаю, сейчас кто-нибудь у меня ее отнимет. Хотя и понимал, что это невозможно, не тот она человек. Я даже ушел из дома — в таком находился состоянии. Она подумала, что я к какой-то женщине пошел. А на самом деле я жил у Вити Мережко, но Лариса этого так и не узнала. Я не признавался потом. И у нее хватило и мудрости, и сердечности, и любви, и такта как-то меня привести в порядок».

Именно в компании с Климовым Шепитько пережила самое странное происшествие в своей жизни. Они были в Чехословакии и заехали в старинный замок. Едва войдя в главный зал, Лариса остановилась и сказала: «Я здесь была». Посмотрела на стол: «Здесь играли в покер». Со стола сняли скатерть, и действительно открылось зеленое сукно. А поднявшись на галерею, Климов с изумлением увидел портрет жены в платье 18-го века. Хозяйка замка была похожа на Шепитько как две капли воды. После смерти жены Климов специально заказал копию портрета и повесил ее у себя в кабинете.

Что это было? Совпадение? Только не для Шепитько. Там, где для других было совпадение, для нее была судьба. Поэтому когда в 1978 году знаменитая прорицательница Ванга предсказала ей близкую смерть, Шепитько не усомнилась ни на секунду. Просто пошла с подругой в ближайшую церковь и попросила ее обещать, что после ее смерти та позаботится о ее сыне. Ванга не назвала точной даты, но сказала, что самым опасным для Ларисы будет лето 1979 года.

«Я не могу это объяснить, — рассказывал Климов, — но я увидел гибель жены во сне. Этот страшный сон я не могу забыть. Я проснулся в ужасе, долго не мог успокоиться, ходил по квартире, курил. Как потом выяснилось, трагедия произошла именно в это время. На 187-м километре Ленинградского шоссе их “Волга” со съемочной группой по неустановленной причине вышла на полосу встречного движения и врезалась в мчавшийся навстречу грузовик».

После гибели Шепитько Элем Германович стал все больше замыкаться в себе. Он доснял начатый супругой фильм «Прощание» и посвятил ей свою картину «Лариса». «Периодически с ним встречался и бывал дома. И мы просто видели, как этот человек все больше и больше уходил в себя», – говорит режиссер Юрий Норштейн.

Позже с братом Глебом Элем писал сценарий фильма «Мастер и Маргарита», но картина так и осталась для мастера только мечтой. Для съемок столь технически сложного фильма необходимы были средства, добиться которых от государства в условиях экономического кризиса не представлялось возможным. Климов стал искать деньги в Европе, однако попытки оказались безуспешными. Позже Элем не принял условий американских продюсеров снимать фильм со звездами и не взял финансовой помощи от новоявленных российских предпринимателей. В последующие полтора десятка лет своей жизни Климов не снял ни одного фильма и не принимал никакого участия в событиях кинематографической жизни. Его последней работой стал художественно-документальный 12-серийный фильм «Спорт и кино». Элем Климов ушёл из жизни 26 октября 2003 года.

Подготовила Лина Лисицына,
По материалам «Советская Белоруссия», Chtoby-pomnili.com, TvKultura.ru, «Зеркало недели»

Поделиться.

Комментарии закрыты