Элина Быстрицкая: «Пение для меня – радость»

0

Прекрасные внешние данные, красивый голос, изящество движений – все в ней кажется созданным для сцены и экрана. А ведь в юности Быстрицкая готовилась к иному: родители мечтали, что она станет врачом, а не артисткой.

«Для фронта – все, что надо»

Элина Быстрицкая родилась 4 апреля 1928 года в Киеве, в семье военного врача. Ее имя означает «мудрая», родители взяли его у писателя Кнута Гамсуна, не зная, насколько пророчески верным оно будет на всем жизненном пути их дочери. Поскольку отец служил, семья довольно часто переезжала с места на место. Война застала их в Нежине: «Мне тогда было тринадцать лет, — рассказывает Быстрицкая. — О войне я узнала 22 июня в полдень, когда принесли пакет для отца и мама его распечатала. И в тот же день случилась первая бомбежка».

В июле 1941-го Элина пришла к комиссару местного госпиталя, сказала, что хочет помогать фронту. Ее спросили: «А что ты умеешь делать?» Актриса хорошо запомнила, что ответила: «Для фронта – все, что надо». Комиссар сказал: «Хорошо, пока иди читай раненым газеты, письма. Если кто не сможет написать ответ, ты грамотная – напишешь». А потом при госпитале открыли курсы медицинских сестер. «Меня на них не зачисляли, потому что я маленькая была, — рассказывает Быстрицкая. — Но я исправно на них ходила, внимательно слушала, смотрела. А потом стала работать в лаборатории. В палаты меня старались не пускать. Исполняла работу лаборантки. А в приеме раненых принимал участие весь личный состав госпиталя, поэтому и мне приходилось и носилки носить, и за ранеными ухаживать. Подать кому надо воды и кому надо – лекарство. И просто поговорить, что-нибудь спеть. Так до ноября 1944 года со всеми наступлениями, обстрелами, круглосуточными дежурствами я работала. Это был фронтовой сортировочный передвижной госпиталь Третьего и Четвертого Украинских фронтов».

Элине пришлось пережить немало тяжелых ситуаций. «Я работала так же, как любой участник войны, независимо от возраста, — говорит актриса. — Меня вызывали в операционную определить группу крови. Я видела чудовищные тазы с отрезанными руками-ногами – это самое страшное. Мальчики без рук, без ног. Помню, как наш главный хирург пять суток не отходил от операционного стола. Можете себе представить? Потому что когда было наступление, поток раненых не прекращался ни на минуту. Когда была передислокация, нужно было приводить в порядок помещения, мыть полы, стены, окна, перетаскивать раненых. Всю эту работу делали мы, независимо от должности и возраста. Но я не жаловалась, я гордилась тем, что я могу помогать фронту».

Семья Элины была счастлива, когда война закончилась. К тому времени Быстрицкая и ее маленькая сестра жили с мамой в Нежине. «Мне удалось окончить школу, и я пошла учиться в медицинский техникум, — рассказывает актриса. — Я была принята сразу на второй курс, без экзаменов, потому что была участником войны. Я его окончила с отличием в 1947 году, но к этому времени поняла, что врачом быть не смогу. Я слишком много видела беды, у меня нервная система начала не выдерживать. Я понимала, какая ответственность у врача».

Так Элина оказалась в педагогическом институте, хотя отправилась она туда с горя, что отец не разрешил ей поступать в театральный вуз. «Я училась, вела танцевальный кружок, — вспоминает Быстрицкая. — Потом он получил первую премию, и я была награждена путевкой в дом отдыха работников искусств. Одна актриса, которая там отдыхала, спросила меня: “А где вы учитесь?” Я сказала: “В педагогическом”. Она: “Вам нужно в театральный”. Так и решилась моя судьба».

«Так вот же Аксинья!»

В 1954 году Быстрицкая начала сниматься — она исполнила главную роль в фильме Фридриха Эрмлера «Неоконченная повесть» и по опросу читателей газеты «Советская культура» была названа лучшей актрисой года. Однако настоящий успех пришел к артистке после «Тихого Дона» Сергея Герасимова. На главную роль ее фактически утвердил сам автор книги. Шолохову показали все пробы, и он, выбрав из них ту, в которой пробовалась Быстрицкая, воскликнул: «Так вот же Аксинья!»

«А ведь когда я училась в театральном институте, то взяла для курсовой работы отрывок из “Тихого Дона”, а мой педагог сказал мне: “Это не ваше дело, вам ближе шиллеровская Луиза”, — говорит Быстрицкая. — С тех пор сыграть Аксинью стало моей мечтой. Когда я узнала, что Герасимов хочет снимать “Тихий Дон”, то сама позвонила ему и попросила кинопробу. Конкурс был довольно большой, и я была счастлива, когда победила.

Подготовка к съемкам шла довольно долго. Мне пришлось набрать необходимый для образа вес, научиться ездить верхом, носить воду на коромысле, выкатывать белье. У казаков тогда это был единственный способ глажки сурового полотна. В съемочной группе никто не знал, как это делается, а я знала, потому что вспомнила, как моя бабушка выкатывала белье. Оно наматывается на валик и с помощью плоской волнистой доски прокатывается. Мне очень нравился звук, который получался при этом, нравилось, как бабушка работала, ритм ее движений. У нее были очень красивые плечи, шея, посадка головы. Мы звали ее Екатерина Великая. И вот пока я все не сделала, как бабушка, я не успокоилась. Герасимов был очень доволен».

С Шолоховым Элина встречалась несколько раз, и он всегда казался ей другим: «Познакомилась я с ним, когда мы ехали на съемки, а он возвращался из Москвы. Герасимов пригласил нас с Глебовым в свое купе, и там я впервые говорила с Михаилом Александровичем. Потом на какой-то станции мы вышли на воздух. Было уже по-весеннему тепло, небо синее-синее. Меня поразили глаза Шолохова — такие же синие-синие. До этого казаки мне говорили, что Аксинья жива – “она старая, но ишо живая. Спроси у Шолохова, он знаить”. И тут я воспользовалась случаем и спрашиваю: “Михаил Александрович, где живет Аксинья? Я бы хотела с ней поговорить”. Шолохов на меня недоуменно посмотрел, а потом с ласковой усмешкой сказал: “Глупенькая, я же все это выдумал!” Это было для меня таким потрясением — у меня слезы брызнули. Я так надеялась, что она мне расскажет, как надо и как было».

«Если чудеса и случаются, то только не со мной»

После выхода на экраны картины Юрия Егорова «Добровольцы» Быстрицкая перебралась в Москву и в 1959 году была зачислена в штат Малого театра. Она была уже популярной актрисой, однако коллектив не сразу принял ее. По словам самой Элины Авраамовны, первое время почти после каждой репетиции она бежала в медчасть принимать успокоительные таблетки. Но потом все наладилось, и актриса сыграла много самых разных ролей.

О своей личной жизни она почти не рассказывает, лишь в книге «Встречи под звездой надежды» написала, что вышла замуж по любви. Муж, Николай Иванович, работал в отделе переводов Министерства внешней торговли, он сделал Элине предложение уже через четыре дня после знакомства, и актриса согласилась без колебаний. Она давно мечтала стать хозяйкой в своей квартире, заниматься семьей, но свое жилье у нее появилось далеко не сразу. А детей так и не было: «В душе я надеялась на чудо: вдруг, вопреки всем медицинским диагнозам, у меня появится ребенок. Но если чудеса и случаются, то только не со мной. Потом Николай Иванович стал активно вторгаться в мое творчество. Я не могла позволить повелевать собою. Строить мою жизнь против моего желания — этого не надо было делать. Так начал назревать развод.

Конечно, было обидно и горько. Но я самостоятельна и умею организовать свою жизнь. Позже я поняла, что ему была нужна не я, а та атмосфера, которая складывалась вокруг меня. Его перестало интересовать все, кроме того, что он — муж “той самой Быстрицкой”. Его не волновали ни мои заботы, ни мои болячки, ни мои хлопоты, ни мои трудности. Ко всему этому он стал относиться равнодушно. У него были свои интересы, и они сводились к встречам с “дамочками”. Господи, кажется, я сбиваюсь на пошлость, но что делать, если это – правда? После развода я почувствовала себя вырвавшейся на свободу».

Она всегда любила активный отдых, обожала бильярд и рыбалку. «Когда я в Литве работала, я любила на озера ездить, с удочкой могла просидеть десять часов в лодочке. Даже под дождем. Чтобы поймать хоть что-нибудь. А потом весь улов отдавался кошкам, — говорит Быстрицкая. — Я росла подвижной, спортивной девчонкой. Вместе с двоюродным братом. Что у него, то и у меня. Я с ним соревновалась. Отсюда и бильярд. Нам купили игрушечный бильярд с металлическими шариками. А потом, когда я уже с мужем ездила на какой-нибудь курорт, там всегда находился бильярдный стол. Муж у меня хорошо играл на бильярде. И тогда уже мы с ним соревновались».

Теперь, чтобы постоянно общаться с сестрой, которая уехала за рубеж, Быстрицкая купила себе ноутбук и освоила Skype. «И вообще Интернет меня выручает, — говорит актриса, — я благодаря ему узнаю, что происходит в мире. Даже не знаю, что буду делать, если он сломается».

«Вот так и живу – и не жду тишины»

Своего возраста актриса не боится, но всегда старается держать себя в форме, выглядеть хорошо. Конечно же, соблюдает режим: «Я не пью, давно не курю, бросила курить в 1976 году. Я питаюсь не жирно, не остро, не ем жареного. Ну, еще я двигаюсь, конечно. Эта малявочка, я имею в виду своего пекинеса Фифу, требует к себе много внимания. Эта собачка живет у меня много лет, мы с ней друг друга понимаем, она только что не разговаривает».

В кино Быстрицкая сейчас почти не снимается: «Вы знаете, из того, что мне предлагали, ничего такого, ради чего стоило бы этим заниматься, не было. Мне вдруг захотелось посмотреть, как я работаю, и я снялась в небольшой роли на киевской студии в картине “Возвращение Мухтара”. Симпатично получилось. Но это не масштаб. Понимаете, у меня были такие взлеты, что очень трудно сегодня что-нибудь адекватное найти. Если бы был сценарий, в котором что-то меня увлекло, я, конечно, не отказалась бы. Но пока нет. И может быть, и не будет».

Зато Элина играет в театре, поет романсы в рамках сольной концертной программы. «Я в детстве начала петь, на Украине же все поют, — говорит Быстрицкая. – Потом у меня был довольно высокий голос, но я считала, что он не сильно нужен драматической актрисе. То, что я сейчас стала себе позволять песни петь, это радость моя». Быстрицкая не просто поет – она проживает свои песни. Каждую историю, каждую ноту пропускает через себя. Так рождается особенная правдивость, которую ценят поклонники в ее актерских работах, и которая теперь воплотилась в вокале.

«Если говорить по-музыкантски, то у нее диапазон по существу – две октавы. То есть она сейчас свободно голосом берет ноты в малой октаве, в первой октаве и фактически несколько звуков она может спокойно фальцетом спеть и во второй. Это хороший диапазон голоса», — уверяет художественный руководитель и главный дирижер государственного академического русского народного ансамбля «Россия» имени Людмилы Зыкиной Дмитрий Дмитриенко.

В планах Быстрицкой — гастроли с вокальной программой и запись дисков. Актриса говорит, чтобы быть востребованным, нужно просто много работать над собой: «Как начинать жизнь, как ее проводить, как работать, как есть, как пить, как заниматься физическим трудом или физической культурой. Это же все в моей жизни было, так и живу – и не жду тишины».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Невское время», «Собеседник», «Медицинская газета», TvKultura.ru, KM.ru, Newsru.com

Поделиться.

Комментарии закрыты