Эвклид Кюрдзидис: «Когда о тебе забыли, главное – не лечь на диван»

0

Он поет греческие песни, читает стихи с оркестрами, в кино играет героев-любовников и самых симпатичных лиц кавказской национальности.

Эвклид, у вас настоящее «былинное» греческое имя, кто дал его вам?
Эвклид Кюрдзидис: Имя мне дал папа: он был математического склада ума и любил математику, а Эвклидом звали древнегреческого геометра и математика, которому принадлежит аксиома о том, что параллельные прямые  пресекаются (хотя мне больше нравится теория Лобачевского о том, что они все-таки пересекаются где-то в перспективе – я люблю пересечения судеб людей). Меня часто спрашивают: а как покороче или ласковее мама тебя называла? Мое полное имя звучит Эвклидис, короче варианта, чем Эвклид – нет. Американцы сокращают имена до двух букв Эдуард – Эд, Эвклид – Эв, но мне больше по душе русское звучание Эвклидушка. Порой народ не может вспомнить мое имя и начинается: Клид, Ипполит, Эвкалипт, а однажды, пытаясь вспомнить лекарственное дерево эвкалипт, назвали меня Каланхоэ. Моя мама работала в кинотеатре, когда мне было три-четыре года, и до пяти лет брала с собой на сеансы, вот откуда такая связь и любовь к кинематографу.

И решили стать артистом?
Эвклид Кюрдзидис: В детстве я заметил, что могу воздействовать на настроение человека. А когда подрос, уже понимал, чем бы я хотел заниматься всю свою жизнь. Профессией, которая бы у человека вызывала улыбку, когда он грустный, или задуматься, приподняться от бытовых проблем или отвлечься от какой-либо ситуации на время.

Есть такое понятие: актерская судьба сложилась или не сложилась. Что оно обозначает для вас: это когда много снимаешься и ты – «везде», или, когда не много, но именно у режиссеров «мечты» играешь роли «мечты»?
Эвклид Кюрдзидис: Для меня все уже «сложилось» в любом случае. Играю в театре, снимаюсь в кино, читаю стихи с оркестром, кинофестивали. Моя жизнь – путешествие по разным профессиям, характерам, судьбам, городам и странам, путешествие по разным временам и эпохам. Да, я еще не сыграл каких-то своих «великих» ролей, хотя более 60 картин за плечами. Но, как и все мы, надеюсь, что все еще впереди, а не уже.

И все-таки, какие – любимые и знаковые для вас?
Эвклид Кюрдзидис: «Мой личный враг» по Устиновой, «Одесса-мама» моего любимого режиссера Марка Горобца. Там я играю абсолютно отрицательного персонажа, вора в законе Дато Почулия, «Война» Алексея Балабанова, «7 верст до небес» Юрия Павлова, «Бабий яр» Джеффри Кэнью. Режиссер – это космос, вселенная, к которой мне бы хотелось прикоснуться. Я мечтал встретиться с Балабановым, и я с ним встретился, мечтал – с Мотылем, Квинихидзе и Хотиненко – и мне это удалось, пусть в эпизоде, но я к ним прикоснулся. А главной своей роли я еще не сыграл.

На сколько процентов вы достигли того, что ожидали, идя в эту профессию?
Эвклид Кюрдзидис: Идя в эту профессию, я только мечтал играть в театре, может быть, предполагал, что у меня будет какая-то концертная деятельность, но я никогда не мог и мечтать, что буду сниматься в кино.

То есть, идя учиться во ВГИК, не предполагали, что кто-то будет вас снимать в кино?
Эвклид Кюрдзидис: Мое поступление – отдельная история. К тому времени я уже окончил Днепропетровское театральное училище. Я решил остаться в Москве, но с моим образованием невозможно было попасть здесь ни в один театр, и я понял: для того чтобы иметь право здесь работать, надо выучится. Театральное образование уже было, и я поступил во ВГИК.

Какая-то безумная удачливость, во ВГИКе ведь бешеный конкурс!
Эвклид Кюрдзидис: Конечно, легко жить и получать новые знания, когда у тебя все «прет», тебя хотят, и ты летаешь. Но у каждого нормального человека случаются паузы.

В смысле – отпуск?
Эвклид Кюрдзидис: Если бы. Пауза – это когда о тебе вдруг забыли, перестали приглашать, вызывать на пробы. Достойно пережить эти моменты далеко не просто. Но если научиться относиться к ним философски, спокойно принять паузы, обязательно приходит следующий «виток» жизни и, как правило, вверх.

А что вы с собой делаете, чтобы достойно относиться – не запить, например?
Эвклид Кюрдзидис: Набираюсь новых знаний. Обязательно читаю книги. Я не ухожу в депрессию, хотя, конечно, это не просто. Когда у меня паузы, иду в кино, в театр, на выставку или в музей для новых знаний, новых ощущений. Когда пустой кувшин, его есть, чем заполнить. Главное в такие моменты – не лечь на диван, положить руки на голову и начать «умирать». Хотя иногда прижимает достаточно сильно. В такие минуты спасает общение, элементарное общение с друзьями, родными и близкими. Это не значит, что мне нужно все время говорить, общаться, это значит и слушать, молчать, просто раствориться в этой атмосфере и энергии, которая вдруг у тебя иссякла. И не бывает так, чтобы после черной полосы не настала светлая.

Вы много снимаетесь, выступаете, играете. Значит, вам поступает много предложений. По какому принципу вы живете: «никогда не говори нет» или – выбирать и не соглашаться на полную ерунду?
Эвклид Кюрдзидис: Мы живем в такое непростое время, когда актеру нужно быть «легким, гибким, таким вечно и всем улыбающимся». Даже если ты мега-талантливый и мега-известный человек, но с непростым характером, то тебе дорога прикрыта. Вот у наших величайших артистов были очень непростые характеры, но их все равно снимали. А сейчас надо быть покладистым, беспроблемным артистом. Поэтому приходится учиться не говорить «нет». Вариантов может быть много: «Благодарю за приглашение, но в это время у меня гастроли». Хотя, честно сказать, я стал реже сниматься.

Почему?
Эвклид Кюрдзидис: Появляется новое поколение артистов, и происходит «переориентация» кинорынка, поиск новых героев, лиц. Когда-то, на заре своей кинокарьеры, в тяжелые 90-ые годы, когда кино практически не снимали, мне нужен был опыт, и я ни от чего не отказывался (хотя мне везло на режиссеров и на роли сразу). А сейчас, несмотря на то, что я уже не могу без кино жить, иногда, получая предложение, я понимаю, что не могу пойти на то, что противится моему нутру, если бы еще меня убедил режиссер или продюсер, что нужен именно я и больше никто другой. В какой-то момент я и понял, что мне перестали предлагать даже пробы. Может быть, и хорошо. Настало время зрелого, более серьезного подхода к материалу, да и ко всему окружающему меня сегодня.

У вас такой статус, когда на кинопробы уже не ходят?
Эвклид Кюрдзидис: Да, я могу сказать: «Хотите – берите, хотите – не берите», но я люблю пробы. Во время проб можно уже искать внутреннюю и физическую пластику персонажа, почувствовать режиссера, партнеров. Недавно присылают сценарий и назначают пробу на завтра. Сейчас все происходит стремительно: 30 серий, и к завтрашнему дню я должен их прочитать и выучить три листа текста. Читаю, сценарий неплохой, но роль, как бы сказать – абсолютно одинаковый на протяжении 30 серий человек, ничего с ним не происходит, просто существует, как «краска». Я прихожу: очередь, пробуют разных артистов. Наконец вхожу, сажусь и говорю: «Спасибо большое, что меня пригласили, но я здесь, чтобы поблагодарить и отказаться от проекта». Режиссер смотрит на меня, как на идиота, говорит: «А зачем вы пришли?!» — «Чтобы оказать вам уважение. Если бы я не пришел, вы сказали бы, что зазнался». Я приехал на окраину Москвы специально, чтобы вежливо отказаться. И был не понят.

Поделиться.

Ответить