Игорь Крутой: «Меня поторопились похоронить заживо»

0

Игорь Крутой в шоу-бизнесе фигура влиятельная. С такой фамилией даже прозвища не надо. Его стараниями не дали похоронить конкурс молодых исполнителей в Юрмале. «Новая волна» по-прежнему каждый год в июле открывает таланты.

Игорь Яковлевич, почему ваш последний диск вышел аж в 2003 году?

– Три месяца назад я выпустил альбом инструментальной музыки «…без слов…», третья часть.

Не великоват ли перерыв между второй частью и третьей?

– Ну, вы же хитро задаете вопрос. Хотите спросить, почему я не работал и меня не было в телевизоре?

Попали в точку.

– Потому что у меня было противостояние с «Первым каналом». Это случилось после моей «Фабрики звезд-4». В эфир «Первого» не ставили не то что меня – даже исполнителей, поющих мои песни. С той травлей, что была вокруг меня, я много сил растерял. Мягко выражаясь, мне было не до музыки. Садясь за инструмент, надо что-то чувствовать, надо пропускать все через эмоции. Так вот, в сложившейся обстановке внутри меня все умерло. Поэтому я ничего и не выпускал.

Один ваш товарищ признался мне, что несколько лет назад вы были очень больны.

– Было такое 8 лет назад. Я тогда сильно заболел. Наши врачи разводили руками, не зная, как лечить. Что там говорить, друзья и недруги просто хоронили меня тогда. В клинике Нью-Йорка мне сделали сложнейшую операцию. И вот именно там меня узнал кто-то из русских. Они даже проникли в палату. Я лежал слабый, без слез не взглянешь. Тут же информация о моем состоянии разлетелась. На следующий день моим родным уже звонили и спрашивали, на каком кладбище меня будут хоронить.

И как вы отреагировали?

– Мне стало жутко. Так и представил, что будет, когда я умру. Рано или поздно, это случится, но не хотелось бы, чтобы скоро. Не дождутся!

Вы были готовы к своей славе?

– Нет у меня славы. Хотя грех жаловаться — человек узнаваемый. Вот я пошел с дочерью на Поклонную гору. А там выпускники. Как начали бегать ко мне за автографами, фотографироваться со мной, мою Сашу называть по имени…

И как дочь отреагировала?

– Никак не могла врубиться, что происходит. Спрашивает: «А почему они с тобой фотографируются?»

Не осознает, что ее папа – знаменитый композитор?

– Нет. Однажды пришла с улицы и говорит: «Мне во дворе подружка сказала, что ты композитор. Это правда?» — «Правда», – ответил я.

Руки у музыкантов – самое главное. Драться не приходилось?

– Душа – самое главное. А драться… бывало.

И пальцы не берегли?

– Я не такого уровня исполнитель, чтобы беречь их. Даже Спиваков в молодости дрался, боксом занимался.

А жену Ольгу завоевывать с кулаками не приходилось?

– Вам рассказать, как я завоевывал свою супругу? Это было быстро. Сразу решил, что женюсь, как только увидел. У нас еще никаких отношений не было, а я ей уже предложение сделал. Я шел ва-банк. Сразу ей задал вопрос: «Будешь моей женой?» А она тут же согласилась.

Против смены фамилии тоже не возражала?

– Нет. С легкостью поменяла. Мало того, говорила: «Меня всю жизнь считали крутой, а теперь я ею буду еще и официально».

Говорят, сейчас два мелодиста – вы и Константин Меладзе. Да еще вечный Антонов.

– Я бы пальму первенства отдал Юрию Михайловичу. А еще – великим Пахмутовой, Паулсу, Тухманову. Сам факт, что можно стоять рядом с ними в одном ряду и быть обсуждаемым – это достаточно почетно. Я не претендую на первые роли, но такое соседство для меня очень лестно.

Что вы творческий человек, всем известно. Но то, что вы медиа-магнат («Муз-ТВ», «Love радио» и др.) – эта сторона вашей биографии нешироко освещена. Почему композитор решил заняться бизнесом?

– Все мои коллеги давно занимаются бизнесом. Лайма делает кремы, продает какие-то женские заморочки. Кобзон, мне казалось, вообще в большом бизнесе. Валера Меладзе – член совета директоров банка. А бизнесменом считают только меня. Почему так? А ведь я работаю только в музыкальной сфере. В поле моих интересов попадает телевизионное продюсирование, радиостанции, конкурсы, премии…

Не уходите от ответа. Почему вы все-таки пошли в бизнес?

– Потому что, если бы в нашей стране законы работали так, как работают на Западе, шоу-бизнес был бы другим. Все время приходится с кем-то договариваться, но при этом все очень неупорядоченно. Вот поэтому я занялся продюсированием.
Хотите правдивую историю? Есть такая легендарная женщина – Алла Николаевна Дмитриева. Сейчас она работает на «Песне года», а когда-то была редактором на телевидении. Так вот она, делая «Голубой огонек», накануне новогодних праздников вызвала Володю Матецкого и сказала: «Музыку будешь писать ты, стихи будет писать Миша Шабров, петь будут София Ротару и Яак Йола, песня будет называться “Лаванда”. Все, иди и пиши».

– И он пошел писать?

– Да, все так и было. И разве Алла Николаевна не продюсер? Даже тогда таких профессиональных организаторов не хватало. Чтобы пробить свои песни, исполнитель должен был сам бегать, договариваться насчет концертов, эфиров. На дружеской основе приходилось работать и аптекарем, и пекарем, а иногда и любовником.

И вам доводилось любовником?

– Мне не доводилось. Но кому-то – да. На радиостанциях, на телевидении были свои люди, решавшие все вопросы. Естественно, надо было уметь общаться с такими людьми. Надо было пройти по этому «минному полю» и не растерять достоинство. На сегодняшний день, все более или менее упорядочилось в шоу-бизнесе. Но при этом перестали появляться личности.

Среди продюсеров или артистов?

– Среди артистов. В отсутствие личностей появляются подделки. Для кого творить? И вообще, я думаю, что самые лучшие свои песни я уже написал… в прошлом веке. Лучше мне уже не сотворить. Наверное, не буду я больше песни писать. Ну, а если буду, то, вероятно, под другой фамилией.Зоя Игумнова,

«Собеседник» (www.sobesednik.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты