Инна Чурикова: «Я всегда живу жизнью своих героинь»

0

Чурикова может сыграть кого угодно – и провинциальную учительницу, и героиню Франции, и герцогиню, и простую деревенскую дурочку. Вы ни за что не спутаете ее ни с кем — настолько неповторима эта актриса. Знаменитой актрисе исполняется 65 лет.

«Чувствую, что не могу больше хрюкать…»
Инна Чурикова родилась 5 октября 1943 года в Белебее, близ Уфы, куда судьба забросила ее родителей, в семье, абсолютно далекой от театра и какого-либо искусства вообще. Ее отец работал в Сельскохозяйственной Академии им. Тимирязева, а мама была доктором биохимических наук. В начале 50-х годов родители Инны развелись, и она с матерью обосновалась в Москве.
В школе Инна Чурикова училась хорошо, а в девятом классе, набравшись смелости, стала играть на сцене в молодежной студии при Московском драматическом театре имени Станиславского. Там был другой мир, схожий с выдуманным, где оказаться было ее давней мечтой. Поверить в себя Инне помогала мама: «Если бы не она, я не поверила бы в себя, хотя нутро мое тянулось к актерству: чуть ли не с пеленок что-то разыгрывала, представляла, изображала. Мама же не уставала повторять: “Дочка, ты будешь артисткой! Я в тебя верю!” И мне так не хотелось ее огорчать.

Она в жизни всего добилась сама — трудом, напором, волей, ведь, например, бабушка почти безграмотная была. Всю жизнь меня вели вперед ее слова: “Дочка, знай, если что задумаешь, так тому и быть!” Правда, мне было непросто поверить в справедливость таких слов. У меня внешность, ну, совсем не артистическая — что тут задумывать?!»

На прослушивании в «Щуке» (Театральное училище имени Б. Щукина. – Прим. Л. Л.) кто-то бесцеремонно спросил Инну Чурикову, красотой не блиставшую: мол, давно ли в зеркало смотрелись, барышня? Барышня, конечно, оскорбилась, поплакала — и забрала документы. Однако учиться на артистку не передумала. Благополучно окончила Щепкинское училище, после чего… угодила в ТЮЗ, где пришлось зверушек изображать.

Позднее Инна Чурикова рассказывала: «ТЮЗ стал для меня хорошей школой, но прошло несколько лет, и я затосковала. Надоело. Мне предлагают играть свинью, а я чувствую, что не могу больше хрюкать». Вот тут-то явился кинорежиссер Панфилов. «Глеб увидел меня случайно, по телевизору, в роли Бабы Яги! – рассказывает Чурикова. — Молодой режиссер “Ленфильма” решил, что именно я смогу сыграть главную роль санитарки Тани Теткиной в фильме “В огне брода нет”. Оставалось самое трудное — убедить чопорный советский худсовет, что Чурикова способна сыграть не только Бабу Ягу и непутевых дурочек, но и лирическую героиню, в которую без памяти влюбился красноармеец Алеша Семенов».

Глеб Анатольевич при поддержке старейшины сценарного цеха Евгения Габриловича буквально продавил через худсовет студии, чтобы утвердить на главную роль в своей дебютной картине. Привел Чурикову за руку в Госкино и сказал: «Вот она будет играть главную роль в моем фильме». «Нет, нет», — эхом отозвались чиновники. Но молодой Панфилов не зря носил героическую фамилию. «Что надо — я знаю сам», — объявил он. И после неимоверно долгих мытарств, отказов, оскорблений молодая Инна Чурикова была утверждена на первую в своей жизни главную роль. Это был ее звездный час.
Потом был фильм «Начало», где затейливым образом переплелись судьбы рабочей девушки Паши Строгановой и героической Жанны Д’Арк. А после «Начала» случилось то, что должно было случиться, если верить в мистическую силу искусства, — Чурикова почти повторила судьбу Паши Строгановой. Уже почти вознесясь после этой картины в ряды небожителей от кино, Чурикова испытала на собственной шкуре, что такое невостребованность. Поразительные штуки выкидывает иногда искусство, сговорившись с судьбой. И снимать ее не хотели, и не сумели они с Панфиловым «пробить» фильм про безумную Орлеанскую валькирию, которую сама же Чурикова и должна была играть.((«Не много мужчин вставали “на колени” в моей биографии»

К тому времени Чурикова и Панфилов уже стали мужем и женой. Нельзя, кстати, сказать, чтоб Инна не увлекалась еще по молодости сильным полом. Правда, увлечения носили специфический характер. «Это самый любимый мой мужчина — Лев Николаевич Мышкин. Я в него очень была влюблена, — вспоминала позже актриса. — И в Иннокентия Смоктуновского, который имеет близкое к нему отношение. У меня была такая сильная любовь в институте, просто до дрожи. А себя я как-то не оценивала».

Между тем, молодая Чурикова выглядела в своем роде довольно эротично — хитрых лис и лесную нежить в ее исполнении считали в театре чувственными сверх меры. Девушке настоятельно советовали попридержать природную сексуальность — как-никак для детей играет. Тьму поклонников она в те годы не снискала. А, став звездой, признавалась: «Не много мужчин вставали “на колени” в моей биографии. И я как-то не избалована». По поводу же скоротечного романа с Панфиловым лишь посмеивалась: «В каком смысле роман? Не знаю, как было у него, а я сразу “втюрилась”». Так или иначе, они поженились.

Кстати, Чурикова признается, что с мужем ей намного легче работать, чем с другими режиссерами – тот ее буквально балует, поддерживает. А вот сын их не продолжил начинания родителей и пошел в юристы, а не на сцену. Об этом Чурикова очень жалеет, ведь она не поддерживает тех родителей, кто пытается оградить своих детей от жизни актера. Тем более, у сына она всегда замечала талант к лицедейству: «У него есть актерские способности, но он не захотел. Не знаю, почему. Когда Ванюша был маленьким, подходил к березке и говорил: “Березка, здоровья тебе и удачи!” Подходил к лавочке и тоже говорил: “Лавочка, здоровья тебе и удачи”. И так всему живому и неживому».

Формула семейного счастья Инны Чуриковой проста: «Надо любить свой дом, мужа, детей, зверей, если они есть в доме, даже растения, дачу, соседей, землю, по которой ты ходишь. Люди зачастую очень невнимательны к близким, а ведь от нашего внимания друг к другу так многое зависит!» Семья актрисы — пример долгой и счастливой супружеской жизни. Психологи считают, что для подобных союзов, помимо схожих профессиональных интересов, помимо любви, необходимы еще и общие увлечения. «Мы одинаково любим живопись, музыку, причем, Глеб — ярый меломан, музыка для него, что кино, так же важна, — говорит Чурикова. — У нас огромное количество классической музыки, джаза, современных ансамблей. Слушать, погружаться в музыку, уходить в нее — это его мир. А еще мы ходим на выставки — покупаем, коллекционируем картины…

Ну, а еще наше общее пристрастие — природа. Я считаю, что если не выберусь за город и не посажу сколько-нибудь семечек, лето прошло впустую. Это у меня, наверное, от мамы. Она у меня всю жизнь выращивает декоративные цветы. Занимается почвами. Много книг написала о берберах, розах, гладиолусах. Очень много сил и труда мамочка отдала своему Ботаническому саду МГУ. Ну и у Вани схожая с нами черта. Что бы он ни посадил, все растет. Однажды, еще маленьким мальчиком, Ваня воткнул в один горшок семечко апельсина, в другой, — мандарина. И сейчас у нас выросли огромные деревья».

«Царица…»

Про Чурикову можно говорить бесконечно, вспоминая ее роли в кино и в театре (не тюзовских хрюшек, разумеется, а серьезные роли в «Тиле», «Варваре и еретике», «Городе миллионеров», «Гамлете»). Но, наверное, главное в ней то, что более парадоксальной актрисы в советском и российском кино и театре не найти. Она опрокидывает все представления о знакомых с детства образах, об актерском амплуа, о внешности, о системе Станиславского и вообще обо всех системах, о которых она, как иногда кажется, попросту не подозревает. Кто в детстве не зачитывался «Тилем Уленшпигелем», кто не помнит любящую, нежную и сильную Неле — цветок, олицетворение любви? Признайтесь, кто представлял ее себе в обличье Чуриковой? Впрочем, разговоры о нестандартной внешности ушли в такое далекое прошлое…

В профессиональных проявлениях примадонна «Ленкома» довольно капризна, способна по-премьерски допекать коллег, подобно своей киногероине Паше Строгановой, которая, помнится, закатывала истерики на съемках: мол, руки ей мешают. Елена Шанина, игравшая, в свою очередь, с Инной Чуриковой в знаменитом ленкомовском спектакле, как-то проговорилась: «Были тяжелые моменты: Инну всякий раз уговаривали играть, я же выходила в “Тиле” только в том случае, если она, почему-то, не могла. Так что, иногда я уже надевала костюм, но появлялся Захаров и сообщал, что она все-таки согласилась».

На сцене Чурикова способна озорничать, вплоть до хулиганства и «подставы». По свидетельству Виктора Ракова, «от других ее отличает, пожалуй, то, что она — замечательный импровизатор. И если человек не готов к импровизации, она может выставить партнера мартышкой». Как говаривает Марк Захаров: «Причем, так, что зритель это вряд ли поймет, но партнеру будет обеспечено несколько бессонных ночей. С ней надо держать ухо востро. Но это тоже часть нашей профессии».
Между прочим, не к каждому подползал за кулисами перед спектаклем на коленях Марк Захаров, чтобы прошептать «Царица…» и тихо отползти. Так и тянет за язык сказать, что это высшая похвала. Из уст режиссера — возможно. Хотя и не самая, думается, необходимая. Чего-чего, а царственности у Чуриковой хватает.

«Самое большое счастье – рождение ребенка»

Чурикова и не скажет, какие роли ей больше по душе: костюмные или современные: «Я никогда не считала себя актрисой с четко сформированным образом. Я актриса в глобальном понимании этого слова. Мне одинаково интересно как в кино, так и в театре. Я всегда живу жизнью своих героинь, в независимости от времени, в котором они существуют. Стараюсь быть правдивой».
На экране и на сцене Чурикова все переживает всерьез – и боль, и радость, и любовь: «Каждая работа – это часть моей жизни. Мне даже невозможно сказать, какой фильм самый любимый. Все они! А когда я прихожу после спектакля или после съемок домой, точно знаю, что сон потерян. Я не понимаю, отчего это, почему так происходит».

Она сильная женщина, которая если и плачет, то от счастья: «Помню, в Каннах, на кинофестивале, когда нам около двадцати пяти минут зал аплодировал стоя, — после показа фильма “Мать” — я расплакалась, поскольку была очень взволнованна, растрогана, как никогда. После, на банкете, люди подходили и говорили очень теплые слова, это тоже было очень трогательно. Самое большое счастье в своей жизни я почувствовала после того, как родила ребенка. Плакать, конечно, было нельзя, потому что рождение новой жизни очень ответственный момент, — нужно быть сосредоточенной. А потом уже не было времени плакать — малыш требовал постоянного внимания. Сейчас вообще редко плачу, только на сцене и на съемочной площадке».

Чурикова признает, что занятость в театре и кино лишает ее множества радостей в жизни: «Я, по натуре, – созерцатель, люблю посмотреть на звездное небо, никуда не спешить. А какая радость – погулять по лесу, поговорить с соседями, побольше времени проводить с любимыми мужем и сыном. Между нами царит полнейшее взаимопонимание. А все гонимся в нескончаемой суете за призраками».
Актриса понимает, что нужно иметь определенное мужество, чтобы понимать: женщина в возрасте — не самый интересный объект для режиссеров и для мужчин. Но она, прежде всего, хочет сохранить в себе ту неповторимую индивидуальность, которая выделяет ее среди других актрис, а значит, интересует и деятелей кино: «Если человек интересный, добрый, солнечный, то к нему будут приходить люди. Самое главное — внутренний свет. Если он есть, то за ним не видно возраста. А, вообще, женщина не должна запускать себя. Нужно следить за собой, не отставать, не расслабляться, бороться с возрастом. Чем старше становишься, тем чаще приходит желание отдохнуть, посидеть, полежать. Нужно себе это запрещать».

Подготовила Лина Лисицына
по материалам  [link=http://www.segodnya.ua]«Сегодня»[/link], [link=http://www.sobesednik.ru,]«Собеседник» [/link] [link=http://www.peoples.ru]People’s History [/link],  [link=http://www.ng.ru]«Независимая газета»[/link],  [link=http://www.ruscourier.ru]«Русский курьер»[/link]

Поделиться.

Комментарии закрыты