Иван Якимчук: встречался с Николаем ІІ и Троцким

0

Несмотря на солидный возраст, у 105-летнего житомирянина Ивана Якимчука великолепный слух, ясный ум и прекрасная память. Потомственный дворянин в малейших подробностях помнит свои встречи с императором Николаем II, а также с Троцким, Буденным, Ворошиловым, Молотовым, Калининым и Кагановичем. Правда, мужчина признается, что в последнее время зрение стало подводить. Прессу ему вслух читает дочь или внуки.

«Если не съем сала, день испорчен»

Живет долгожитель с единственной дочерью Людмилой и ее семьей. На просьбу поделиться «чудодейственной» диетой юбиляра женщина только улыбается. «Папа обожает кушать все острое, блюда обязательно обильно посыпает перцем и вдобавок поливает уксусом, — рассказывает дочь юбиляра 60-летняя Людмила Ивановна. — Ни дня не может обойтись без сала. Доктор сердится на него, говорит, что нигде не видел такой странной диеты для долгожителя. В столь солидном возрасте, мол, категорически противопоказано употреблять много жирного и острого. Запрещает отцу питаться тем, без чего он фактически не мыслит своего меню. Когда я по наставлению врача убираю со стола солянку, перечницу, уксус, не покупаю сало, папа обедает неохотно, резко начинает хандрить. Я вижу результат всего этого и категорически не согласна с медиками. Считаю, что каждый человек должен питаться не "как положено", а так, как ему подсказывает организм».

«Если утром не съем кусок хорошенько поперченного сала, для меня испорчен весь день, — признается Иван Якимчук. — А так себя чувствую 80-летним юношей! Хочется все знать, везде участвовать. Сил еще много. Конечно же, своим здоровьем, состоянием души обязан дочери, которая буквально лелеет меня».

У Ивана Никифоровича, кроме дочери, есть внук и внучка, три правнука. Мужчина живет в частном секторе Житомира, любит наслаждаться природой в собственном саду.

Великая княжна раздавала сладости

Родился 105-летний юбиляр в январе 1910 г. в селе Сербы Житомирской области в семье богатого дворянина. Его отец служил полковником в царской армии и получал приличное жалованье, поэтому состояние семьи позволяло матери не работать. В его огромном кирпичном доме в селе Соколов сегодня находится средняя школа.

Когда в 1914 г. началась Первая мировая война, отец маленького Ивана Никифор Якимчук отбыл на фронт. Его семья (жена и двое сыновей) отправилась в Ковель Волынской обл., где царскому полковнику дали квартиру. Спустя год Любовь Корниловна получила известие о том, что в город прибывает эшелон с ранеными, сопровождать которых будет ее муж.

«Мама взяла нас за руки и повела на вокзал, — вспоминает Иван Никифорович. — Военный эшелон уже прибыл, раненых на носилках выносили из поезда. Неожиданно мама вскрикнула удивленно: "Царь?!" Император Николай II выступал перед бойцами, которые ожидали отправки на фронт. Он просил людей защитить Родину, не отдать ее на поругание немецким солдатам. Царь стоял от меня метрах в трех, поэтому я хорошо смог его рассмотреть. Это был очень красивый мужчина средних лет, с маленькой бородкой и усами. Одет был Николай II в военный мундир, на котором красовались ордена и широкая лента через плечо.

Царь был не один, а со своей дочерью. Пока император выступал, она раздавала раненым пряники и конфеты. Сладости несли в огромной корзине две монашки. Царская дочка, с виду лет семнадцати, брала горстями лакомства и сыпала их на носилки рядом с раненым. Бойцы знали, что это великая княжна, и благодарили ее, некоторые с огромным интересом рассматривали девушку».

Мать Ивана Якимчука, узнав, что её муж не приехал, забрала детей и отправилась домой. Полковник увидел родных лишь через год, когда его отправили в город Новоград-Волынский готовить новобранцев к фронту, и он взял с собой семью. «Нам дали просторную квартиру на Бульварной улице, — продолжает Иван Никифорович. — Город мне понравился, он был довольно респектабельным и многолюдным. Я поступил в мужскую гимназию. Женская гимназия была неподалеку. Помню, как наблюдал из-за угла за аккуратными и гордыми девочками, которые после занятий неспешно шли домой».

10 рублей в кармане – уже богач

«В 1917 г. в город пришли красные. Спустя год его заняли петлюровцы, которые безжалостно уничтожали местных жителей и жгли все подряд, — вспоминает Иван Якимчук. — Помню, в 1918 г. в ночь перед Пасхой они устроили "Варфоломеевскую ночь". По городу ходили вооруженные петлюровцы и в упор расстреливали евреев. Где найдут мужчину или женщину еврейской национальности, там и убьют: на улице, в доме, в погребе, в сарае. Самое ужасное, что они запретили хоронить погибших. Только через несколько дней, после вмешательства главного врача госпиталя и врача нашей гимназии местные жители смогли, наконец, по-человечески похоронить безвинно убитых.

Через какое-то время в город снова зашли красные. В 1919 г. он перешел к немцам, а в 1920 г. город заняли польские войска. К тому времени я уже окончил гимназию. Самое интересное, что занятия продолжались при любой власти. Наша семья с 1917 г. вынуждена была скрывать свое дворянское происхождение. Через много лет родственники отца нашли нас и сообщили, что он был расстрелян».

Долгожитель рассказал, в каких условиях жил при каждой новой власти. «При царе было неплохо: порядок, спокойствие, работа, — отмечает Иван Никифорович. — Правда, пьяниц развелось очень много. Они валялись в канавах буквально на каждом шагу. Это было нормальным явлением. В лавках в то время продавалось практически все, а деньги имели настоящую цену. Например, в 1915 г. за копейку можно было купить килограмм картофеля или один помидор. Лимон стоил 3 копейки. Килограммовая буханка хлеба продавалась за 7 копеек. Домашняя курица обходилась в 18 копеек, а килограмм свинины или говядины — 20-25 копеек. Фунт (почти полкилограмма) печенья или конфет стоил рубль. Это было очень дорого, не каждый мог себе позволить такую роскошь. Поэтому кавалеры покупали дамам именно сладости. Человек, у которого в кармане было 10 рублей, считался настоящим богачом. Я не знаю, сколько получали в то время учителя и врачи, но, помню, жили они лучше всех. Они имели не только самую высокую заработную плату, но и пользовались огромным уважением в обществе. Прохожие даже снимали перед ними шляпу. Да, хорошие были времена…»

Организатор подполья

Довелось житомирянину увидеть советских лидеров. Троцкого он встретил в 1918 г. в Новограде-Волынском. Он выступал с большевистской речью на местной мебельной фабрике. «Посчастливилось мне увидеться и с самим Буденным, — продолжает долгожитель. — В июне 1920 г. Первая конная армия выбила из Новограда-Волынского поляков. Времена были неспокойные, и мама отправила меня с братом к крестной, живущей в селе. По стечению обстоятельств Буденный для постоя выбрал именно дом тети Груни. Тетя с мужем занималась пчеловодством и имели более трехсот пчелиных ульев.

Буденный пробыл у тети Груни несколько дней. Это был молодой, довольно привлекательный мужчина. Очень веселый и задорный. Мне запомнились его огромные, растянутые в разные стороны, похожие на тараканьи, усы. Крестная имела лошадей и красивейшей породы жеребца. Ох, и понравился он Буденному! Но тетя и слушать не хотела о том, чтобы коня обменять или продать. Хочу отметить, что красноармейцы во главе с Буденным ничего не брали без спросу и вели себя в селе чрезвычайно скромно. Люди, доселе насмотревшиеся на разную власть, были приятно удивлены. Буденный моментально реагировал на жалобы.

Дважды приходилось видеть Ворошилова. Первый раз в Киеве в 1930-х гг. на сельскохозяйственной выставке, на которую я пригнал свой трактор. Второй раз — в Москве, в театре.

Потом я служил во флоте на Дальнем Востоке. Как-то попал в караул, ожидались высокие гости. Гляжу, среди высокого морского начальства ко мне, дежурному, идут Молотов, Калинин и Каганович. Я узнал их по портретам. Мне запомнилось, что Калинин каждые два шага останавливался и зачем-то оглядывался — то через левое плечо, то через правое. Молотов шел уверенно, с высоко поднятой головой. Он и Каганович выступили перед моряками с речью.

После армии я мобилизовался и вернулся в Житомир, работал начальником автоколонны в Главном управлении авиационного строительства (ГУАС). В моем подчинении было несколько сотен грузовиков, мы строили военные аэродромы. Когда началась Великая Отечественная Война, поспешил в военкомат, но там объяснили, что военному моряку пока нет работы на фронте, зато найдется в тылу врага, который буквально наступал на пятки. Полковник прямо сказал, что предстоит создать подполье, организовать партизан, что вскоре было нами успешно проделано.

Я пережил не одну войну и знаю, что нет ничего более страшного».

Ленина Бычковская
«Эхо»

Поделиться.

Комментарии закрыты