Как на «Ленфильме» бриллиант искали?

0

Режиссёр Сергей Снежкин снимает исторический детектив «Контрибуция». А журналисты провели один день на съемочной площадке фильма.

Пермь, 1918 г., пекло Гражданской войны. Войска генерала Пепеляева входят в город и вытесняют красных. Решается вопрос о дальнейшем наступлении белогвардейских войск, но для этого нужны деньги. Купцы, промышленники и банкиры неохотно, но всё же соглашаются финансировать военную операцию, и даже богатая вдова Чагина (Елизавета Боярская) жертвует бриллиант необыкновенного размера и чистоты. А на следующий день камень исчезает. «Где?! Где бриллиант?!» – орёт на присутствующих побелевший от гнева Пепеляев (Максим Матвеев). Но тут же берёт себя в руки и сухо распоряжается начать поиски камня, от которого зависит судьба России…

Генералу клеят усы

Начало съёмочного дня – суета у костюмеров и гримёров. Одни сдувают пылинки с сюртуков и мундиров, вторые трудятся над причёсками, клеят усы, бакенбарды, пудрят лица, рисуют тени под глазами… Время в кино – материя условная. На экране длится один и тот же день; но сниматься этот день может неделями. Задача гримёров – всякий раз создавать героям те же лица, с которыми они были в предыдущей сцене, и не дай бог перепутать тон пудры или помады!

Иногда случаются разногласия. Вот, например, в доме генерал-губернатора появляется юная Верочка (Надежда Толубеева) – яблоко раздора между генералом Пепеляевым и следователем Мурзиным (Илья Носков). Она пришла просить за любимого человека, которому грозит расстрел; долго стояла на морозе, замёрзла страшно. Вопрос: какой у неё должен быть нос – красный или белый? Сначала из актрисы сделали румяную красавицу с морковным носом, как в фильме «Морозко», но Снежкин забраковал. Пришлось забелить ей лицо, нарисовать кровавые трещинки на губах, а остальное Надежда сыграла сама – скованные движения, задеревеневшие руки, боль во взгляде…

Один за другим на площадку являются пермские купцы: полосатые жилетки, длиннополые сюртуки, визитки. Цепочки от часов, булавки в галстуках, перстни. Проборы в волосах прямые, как стрелы. Максим Матвеев (ему очень идут генеральские эполеты) придерживает ус – хорошо бы не отвалился во время съёмок, как на днях это случилось с одним из актёров из-за насморка прямо посередине ключевой фразы…  

Репетиция кражи

Смена ещё только начинается, и на площадке все расслаблены, просто болтают между собой.

– Вы что, похудели? Что так плохо кушаете? Костюм вон висит…
– Вы поворачиваетесь с ними синхронно, за компанию, как в школе все просились в туалет…
– Можно народному артисту кофе попросить?
– У дверей стою уже десять дней и всё жду – где мой крупный план?..
– Бриллиант у нас какой-то жёлтый… Но ничего, на цветкоре вытянут, никакой ювелир не отличит!
– Я как ни включу телевизор, там на всех каналах – вы. Играете каких-то героев, подлецов, многодетных отцов…
– Юрия Леонидовича надо отчекрыжить немного, потому что Максима Александровича не видно…

И вот, наконец, всё стихает. «Пр-р-р-риготовились к р-р-репетиции! – разносится из динамиков властный голос Снежкина. – Вы отошли сюда. Вы встали здесь. Шамардин тут, в руках у него лист. Где лист?!» Все забегали. Реквизит нашёлся. Репетиция сцены похищения бриллианта началась.

Максим Матвеев выходит из себя

«Где? Где бриллиант?! Кто взял?!» – с одинаковым накалом генерал Пепеляев в который раз кричит эти слова и медленно, исподлобья обводит всех тяжёлым взглядом. Процесс производства кино, если наблюдать его изнутри, скучен и совершенно лишён романтики. Одни и те же слова, движения, жесты повторяются много раз. Синхронизируются, доводятся до автоматизма. Технический персонал сидит тихо за спиной режиссёра и зевает. Разговаривать запрещено.

В перерыве, пока переставляют свет, Максим рассказывает, что его герой уже существует независимо от него. Анатолий Пепеляев воевал на фронтах Первой мировой, отличился, был награждён. Революцию не принял, примкнул к белогвардейскому движению Колчака. В 27 лет стал генералом. Взял Пермь (как раз об этом и рассказывает картина), но противостоять новой власти не смог. Бежал в Харбин. Там работал плотником, извозчиком, ловил рыбу. Вернулся на родину. Его арестовали, приговорили к расстрелу, в последний момент заменили казнь длительным сроком заключения. В 1936 г. Пепеляев был неожиданно освобождён, а через год расстрелян. Вся эта бурная жизнь уместилась в 46 лет.

«Я не назвал бы его высоким словом “патриот”, это скорее возможность выжить среди хаоса и смуты, – говорит актёр. – Мне нравится, что Сергей Олегович (Снежкин) не даёт скатываться в одну краску и не устаёт повторять, что те обстоятельства, в которых оказались наши герои, раскрывают людей по-новому. Дать их поступкам однозначную оценку невозможно. Все творили ужасы, абсолютно все».

По лицу Максима Матвеева, внешне спокойного и улыбчивого человека, пробегает тень. «Не знаю, живи я в то время, чью сторону принял бы. Наверное, я был бы на стороне тех, кто стремился сохранить какой-то порядок в стране…» — говорит он.

Тут короткая пауза между съёмками обрывается. И вот уже Максим, вернее, нервный Пепеляев в очередной раз кричит на купцов. На его лице отражается вся гамма чувств – торжество над обывателями, испуг, когда обнаруживается пропажа, гнев, волевое самообладание, готовность принести жертву делу, которому служит. И в шестнадцатый раз он совершенно естественно, очень профессионально выходит из себя.

Белогвардейцы делают селфи

«Внимание! – далее кричит режиссёр. – Массовка входит на реплику: “Прощены”». Массовка, выстроившись по росту, входит в губернаторский дом. Но опаздывает. Снежкин на тон повышает голос: «Массовка входит на букву “п” в слове “прощены”, п-понятно?!» Рота ждёт команды и дружно топает снова. Опять не так: у одного из роты папаха надета криво. Другой ружьё не на то плечо вскинул… Снежкин разражается гневной тирадой и требует: «Проверьте кокарды у комендантской роты!»

Для «Контрибуции», сложнопостановочной костюмной картины, были изготовлены сотни предметов одежды. Со скромным платьем Верочки и роскошным нарядом купчихи Чагиной проблем не возникло. А вот найти ткань для гимнастёрок и шинелей времён Гражданской войны было непросто, но исхитрились, закупили настоящую хлопчатую диагональ. Форму белогвардейских офицеров и солдат воссоздали полностью – от папах с кокардами до портянок и нижнего белья.

Комендантская рота (в жизни – студенты Санкт-Петербургского университета кино и телевидения) марширует снова и снова. Наконец, звучит долгожданное: «Стоп! Снято!» Можно расслабиться, вытащить из карманов исторических шинелей телефоны и сделать селфи себя в папахе на фоне задника, изображающего улицы Перми. И белогвардейская рота, не сговариваясь, так и поступает.

Купчиху Чагину увозят на джипе

В романе Леонида Юзефовича, по которому снимается фильм, купчихе Чагиной нет ещё и тридцати; оставшись вдовой, она «необычайно расцвела и похорошела». Каждый режиссёр сталкивается с проблемой – звать на кастинг звёзд или актёров, как говорят, второго эшелона. Чем популярнее артист, тем больше внимания он привлечёт к фильму. Но при этом под звёзд надо подстраивать расписание всей съёмочной группы. Поэтому ассистенты режиссёра, составляя график съёмок, решают сложнейшие логистические задачи.

…На площадке все ускоряются: торопятся доснять крупные планы, на которых присутствует купчиха Чагина. Одно и то же действие, одну и ту же фразу актёры повторяют ещё и ещё, и незаметно, чтобы это кому-то наскучило. Кто-то должен вздрогнуть, кто-то отвернуться, кто-то продемонстрировать страх, кто-то – пренебрежение, сама же купчиха (по сценарию та ещё штучка!) не двигается, только обводит всех надменным взглядом. У ворот пятого павильона Елизавету Боярскую уже с четырёх часов дня ждёт огромный джип с тонированными стёклами. У неё сегодня спектакль. Актриса произносит последнюю реплику, машет рукой мужу – Максиму Матвееву – и убегает. Вместо неё на съёмочной площадке появляется статистка, ей на голову надевают шляпку с чёрными перьями, в которой только что красовалась купчиха. В кадр попадут только перья от шляпы.

Вечер: бумажная работа

В это трудно поверить: за окном вовсе не солнечный морозный день, а… мощные софиты. В пятом павильоне киностудии, где построили дом генерал­губернатора Перми (с парадной лестницей, кабинетом, гостиной и будуаром), вообще нет окон. Съёмочный день подходит к концу. Нужно понять, всё ли готово к следующей смене. Нарушать график съёмок категорически не рекомендуется, потому что всё рассчитано буквально до копейки.

Недавно снимали, например, сцену, когда при взрыве некто (каскадёр) выпадает из окна. Оператор увлёкся и снял три дубля вместо двух. «А что – разве плохо выпал?» – спросила исполнительный продюсер картины Ольга Аграфенина. «Да нет, с первого дубля качественно грохнулся», – ответили ей. «Ну а зачем тогда? Где брать деньги на третий дубль?!» – расстроилась она и погрузилась в смету, чтобы понять, чем можно компенсировать перерасход.

На каждый съёмочный день у картины есть два документа. Один – «вызывной», в нём – сколько сцен и какого метража планируется снять, какие актёры и сколько человек массовки снимаются, какой реквизит потребуется, какая задействована пиротехника, какой заказан транспорт для доставки актёров, какие требуются осветительные приборы, сколько обеденных порций съедят члены съёмочной группы и сколько чая выпьют. Вечером же организаторы съёмок обязаны отчитаться. Одной лошадью на площадке меньше – значит, экономия. Выстрелов сделали больше – перерасход… Бумажная это работа – снимать кино.

Съёмки фильма «Контрибуция» подходят к концу. Впереди – монтаж и озвучивание. Премьера состоится уже этой осенью.

Эльвира Дажунц
«Невское время»

Поделиться.

Комментарии закрыты