Мария Аронова: «Для двух человек на земле я — абсолютный раб»

0

Мария Аронова — актриса от Бога и непредсказуемый вулкан страстей в отношениях с людьми. Она не признает театра в жизни, но все же есть на земле подмостки, где у нее совсем иная роль — нежной супруги и беззаветно любящей матери, — это семья.
— В спектакле «Маленькие комедии» к колоритной невесте в вашем лице сватается жених (Михаил Полицеймако), при этом применяя разные тактики: в истории «Медведь» он — грубиян и дуэлянт, в «Предложении» — робкий и нерешительный. Какой стиль мужского поведения вам симпатичнее в жизни?

— Если выбирать между данными героями, наверное, «Медведь». Мне нравятся мужчины, которые добиваются собственной цели. Безумно не люблю болтунов, я люблю мужчин дела. Таковыми являются мой муж, отец, старший брат и мои друзья, замечательные ребята, которые с нуля добивались всего самостоятельно. Среди них — Миша Полицеймако, мой ближайший друг и родственник (я крестная мама его дочки Милочки). Меня окружают мужчины, которые делают дела и очень мало говорят: содержат семьи, занимаются детьми, строят карьеру — каждый идет в свою сторону, но он идет. Терпеть не могу бездействующих людей, в первую очередь — мужчин.

— Вы человек настроения, эмоциональная, прямолинейная. Таких как вы нужно хорошенько узнать, прежде чем полюбить. Характер не мешает вам строить отношения с людьми?

— Дело не в характере, а в требованиях, которые я предъявляю окружающим меня людям. Я умею признавать собственные ошибки, что с моей точки зрения немаловажно. Минус заключается в том, что я действительно плохо считаю до десяти. Могу что-то сказать и потом страшно жалеть. Вопрос в том, извинит меня человек или нет. Пока, слава богу, на моем пути встречаются люди, которые находят в себе силы меня оправдать. Крайне благодарна им за это.

— Чего вы от них требуете?

— Абсолютно не допускаю вранья: как в человеческих отношениях, так и в работе. Категорически не признаю театра в жизни: например, когда мужчина, не зарабатывая ни копейки, приходит, ложится на диван с газетой, при этом мы вынуждены играть роли: он — мужчина, а я — женщина. Я, придя с работы, буду варить ему обеды? По-моему, бред сумасшедшего. Терпеть не могу. В дружбе я тоже не люблю театра. Я очень открытый человек и требую того же от окружающих меня людей. В противном случае нам просто не надо общаться. Камней за пазухой быть не может, все должно быть прозрачно и конкретно. Ненавижу пьянство, особенно в работе. Все знают мое правило: я не выхожу на площадку с выпившими партнерами.

— Когда вы наконец встретили своего нынешнего супруга Евгения, отношения с ним длиной всего в четыре года казались вам вечностью. Что так быстро утомляло вас в мужчинах до того?

— Мне кажется, что в основном их утомляла я. У меня есть ужасная особенность — давать очень много авансов. Всем: людям, с которыми работаю, которых люблю, по дружбе. И это не их проблема, а моя. Нельзя требовать от человека соответствовать тому образу, который я себе вообразила. Неправильно это, ведь при таких требованиях я-то хочу, чтобы меня воспринимали такой, какая я есть. Все это — мои личные ошибки. Когда испытываешь страсть, восхищаешься человеком, очень страшно потом, в дальнейшем, когда с твоей переносицы падают розовые очки, сталкиваться с реальностью. Думаю, все дело в страсти, потому что Женя — единственный мужчина в моей жизни, который изначально не вызывал во мне тех чувств, которые присутствовали в отношениях с другими мужчинами.

— Ваши сценические костюмы роскошны и колоритны: Екатерина, Проня, китайская принцесса. Женщины любят наряжаться и, конечно же, мечтают надеть свадебное платье. У вас оно было?

— Никогда. Единственная свадьба, которая продолжается уже 12 лет, состоялась в спектакле «За двумя зайцами». А в жизни свадьбы у меня не было: ни с первым супругом, ни с Женей. Не знаю почему. Так распорядилась судьба, не сложилось… Но у меня есть более ценные вещи — мои дети. Сейчас понимаю, что только они способны повернуть мою жизнь как в лучшую, так и в худшую сторону. Сегодня лишь к двум людям на земле я испытываю абсолютно рабскую любовь.

— Кроме рабских, вы испытываете к Владиславу и Серафиме какие-то чувства?

— Думаю, для сына я уже полумама-полудруг. А для Симочки, разумеется, пока только мама, которая дарит ей ласку. Мы очень друг по другу скучаем. Я мало вижу детей, редко бываю дома. Сейчас у меня какой-то безумно насыщенный график, поэтому трудненько мне.

— Вы рассказывали о том, что росли жутким ребенком и даже ревновали родителей к брату. Между вашими детьми есть ревность?

— Между моими детьми ревности быть не может, так как у них большая разница в возрасте — 13 лет. Владик — уже взрослый состоявшийся человек. Когда я говорила с ним на эту тему, он сказал: «Мать, я так счастлив, что вы родили себе Симу — хоть от меня отстали». Какая уж там ревность! У них очень нежные забавные отношения. Сын хороший парень, добрый и открытый. Сима влюблена в своего брата, она с ним кокетничает и счастлива, когда обращает на нее внимание. Владик почти папа, 19-й год — взрослый человек: умиляется, играет с ней.

— Не зря в профессии вам так часто выпадают роли железных леди — по жизни вы волевой человек, всегда доводите дела до конца…

— Это черта характера, данная мне от предков, я не имею к этому никакого отношения. С рождением человеку даются хорошие или плохие волосы, карие или голубые глаза. Так и мое упрямство проявилось уже в детстве. Помню, мама рассказывала: мы отдыхали в Феодосии, мне годика три было, все прыгали со скакалками, а я не умела. И когда все детишки ушли спать, я осталась во внутреннем дворике дома, в котором мы жили, и разбила пятки до крови — ведь завтра мне надо было прыгать как минимум наравне со всеми, о том, что лучше всех, еще речи не шло. Доводить дела до конца важно как в делах, так и в отношениях. Я не умею тянуть конфликт, держать паузу, обижаться, выжидать. Надо сесть, расставить все точки над і, сказать «да» или «нет» — не выношу тянуть резину.

Юлия Бойко
«Новая»

Поделиться.

Комментарии закрыты