Михаил Боярский: «Внук — моя путеводная звезда»

0

«Я не считаю себя заложником определенного амплуа, — говорит Боярский. – Но так думает зритель. Меня обзывают и “Д’Артаньян всея Руси”, и “Каналья”, и “Тысячи чертей”, но так уж получилось — мне не переплюнуть общественное мнение. Да я и не собираюсь этого делать, мне это совершенно не мешает».

«Мой первый выход на сцену был с гитарой»

Михаил родился 26 декабря 1949 года в известной театральной семье. Его отец, Сергей Боярский, был артистом Ленинградского театра им. Комиссаржевской, мама, Екатерина Мелентьева, — актрисой театра Комедии. Но как только в семье появился сын, женщина оставила актерское поприще и посвятила всю себя ребенку. Она очень пеклась о здоровье Миши, и поэтому каждое лето из сырого Ленинграда старалась вывозить его на море.

«Когда я впервые его увидел, это было самым ярким впечатлением для меня, — признается Боярский. – Я не понял, что такое горизонт, у меня вдруг все слилось в одну стенку, боялся зайти в море. Мама так растерялась, потому что привезла сына издалека, из Петербурга в Анапу. И я в воду — ни за что! Но постепенно, через пару дней, я зашел в море, и оттуда меня уже было не вынуть. Позже я занимался и дайвингом, и рапана ловил, и ружье у меня было подводное, и первые ласты надел на себя. В общем, прошел все стадии морских познаний».

Стать артистом Михаил хотел еще в детстве. Но родители не желали ему такой участи, зная, как нелегок труд актера. В своем сыне они видели будущее известного музыканта – и Боярский изо всех сил старался не подвести их ожидания. Но порода взяла свое – вскоре забросил ноты, взялся за драматические тексты и поступил в театральный институт. А уже в 1974 году последовали первые роли. В комедии «Соломенная шляпка» Боярский сыграл итальянского тенора Минарди. Уже через год к нему пришла известность, когда на экраны вышел двухсерийный телефильм Виталия Мельникова «Старший сын».

Боярский известен не только ролями в кино, но также и своим уникальным тембром голоса, хотя сам он смеется, что в караоке всегда свои песни пел хуже всех: «Я никогда не считал себя певцом. Но так сложилось, что в Театре Ленсовета был собран поющий коллектив: Алиса Бруновна Фрейндлих, Алексей Петренко – Игорь Владимиров был музыкальным режиссером, поэтому отдавал предпочтение поющим артистам. Он ставил много мюзиклов. Был свой придворный композитор – Гладков. В театре я спел “Трубадур и его друзья”, “Люди и страсти”, “Интервью в Буэнос-Айресе” – все это музыкальные спектакли. Даже мой первый выход на сцену был с гитарой.

В театр меня приняли не потому, что я хороший артист: парня забирали в армию, премьера близилась, и срочно нужна была замена. И тут пришел я. “А что ты еще можешь?” – спросил Владимиров после проб. – “Я окончил музыкальную школу” – “О! А ну сыграй что-нибудь”. Сыграл на фортепиано. “А на гитаре?” – “На гитаре тоже”. И приняли. Мне повезло, что я попал именно к Владимирову. Очень скоро меня ввели практически во все музыкальные спектакли, в которых нужно было петь. С кино – та же история: “Кто у нас в кино поет? Боярского давайте”. Так я спел Волка, Кота Матвея. Если бы не папа с мамой, которые высидели со мной у рояля, потому что сам я не хотел заниматься, – моя карьера не сложилась бы. Музыкальная школа очень помогла мне в жизни».

«С женой ругаемся после каждого спектакля»

Михаил Сергеевич — человек семейный. Со своей супругой, актрисой Ларисой Луппиан, они познакомились в 1975-ом. Вместе до сих пор. У них двое детей. Сын Сергей занимается бизнесом, одно время был солистом музыкальной группы. Дочка же, Лиза, стала популярной и востребованной артисткой. «Мы с ней снимались в одних проектах, но попадали туда, как правило, не нарочно, — рассказывает Боярский. — Родственниками в кадре мы не были. Я вообще не сторонник играть на сцене или в кино с родными. Хотя я играю на одной сцене с женой в спектаклях “Смешанные чувства” и “Интимная жизнь”. Но здесь я просто привык. С женой всегда можно поцапаться – а мы ругаемся после каждого спектакля. Мы с ней живем как самые обыкновенные супруги».

Уже давно Боярский — счастливый дедушка. У него есть внучки Екатерина и Александра, а также внук Андрей. «Он называет меня “дида”, — рассказывает Михаил Сергеевич. — А если спросить, как зовут “диду”, отвечает: “Мими”. Мне это вдвойне приятно, ведь тетушку Джона Леннона звали Мими, а я очень люблю “Битлз”». Когда Пол Маккартни давал концерт в России, Боярский познакомился с ним лично. И поговаривают, сэр Пол взял у него автограф.

После рождения внука Михаил Сергеевич предпочитает проводить с ним как можно больше времени: «Андрей — моя путеводная звезда, что он хочет, то мы и делаем. Без него бы я лежал на пляже, как тюлень. А так мы с ним в футбол играем, он с удовольствием бьет по мячу. Но на стадион я не брал его с собой и не возьму. Рано еще, рано. Потом он так быстро запоминает слова, риск большой, — смеется Боярский. — У нас есть другая забава. Мы все аплодируем внуку, когда он что-то съедает. Он, как все дети, ест с трудом. Чтобы Андрей взял ложку, скачет вся семья, там песни, сказки, пляски. Я все понимаю, но мы же не нормальные люди. Внук уже понял, что родился в не совсем обычной семье, и относится с пониманием. Петь он пока не начал, но у него есть определенные жесты. Как дела? “Во!” — показывает большой палец». Кстати, Боярский и не думает отдавать Андрюшу в садик, когда мальчик подрастет: «Мы с Ларисой бросим работу к чертовой матери и займемся делом. Это единственное дело, которое стоит того. Это, наверное, единственная пристань, которая имеет глубокие сваи, за которую надо держаться».

«Молодые смотрят как на динозавра»

Внешний облик Михаила Сергеевича по-прежнему неизменен — чёрное пальто, сигарета в руке и, разумеется, шляпа. «Мне дарят очень много шляп, но среди них я практически не нахожу тех, которые подходят мне по размеру, — говорит Боярский. — Просто мало кто его знает — да я и сам не знаю! Примеряю и оставляю ту или иную. Но шляп у меня не так много. Сейчас скажу вам. Их две! Одна зимняя, другая летняя. Ношу их до того момента, пока они еще похожи на шляпы, а потом переношу их в баню и сижу в них там. Остальные шляпы занимают полки в шкафу, их там штук 40-50. Я ничего не выбрасываю! Даже костюмы, пальто, которые я не ношу, хранятся у меня долгие годы. Я все оставляю, как Плюшкин. Даже зажигалки старые и то почему-то храню. Жена ругается страшно! Я постоянно обещаю ей, что выкину все. Но соберу вот мешок зажигалок, а потом думаю — а вдруг пригодятся? И оставляю».

Артист всегда в прекрасном настроении, и кажется, у него не бывает проблем. Но если у него все же неприятности, то есть одно спасительное средство – антитрусин: «Я включаю Высоцкого страх прогнать. Просто подобострастие во всех нас к высшим чинам. Поэтому когда приходишь куда-то, а у тебя поддельная, жалкая улыбка, ты сам не свой — и тут спасает Высоцкий. Для меня Высоцкий и “Битлз” — социальное, родное. Из того времени, когда во двор выносили пленочные магнитофоны. У меня магнитофона не было, и я пользовался тем, что слушал чужие. Поэтому послушать дважды и трижды понравившуюся песню я не мог, но “Высота” для меня была знаковой песней. Тексты Высоцкого знали и пели все. Я не пытался ему подражать, но, однажды услышав мои песни в фильме “Три мушкетера”, он сказал: “Что это за мудак поет моим голосом?” Я не могу сказать, что мы были хорошими знакомыми, но небольшое знакомство у нас состоялось. Я, конечно, бывал на “Ленфильме”, там касса, актерский отдел. Однажды стою на “Мосфильме”, подходит Высоцкий:
— Здорово.
— Здравствуйте.
— Что делаешь? Пойдем, а то народу дома полно, а выпить не с кем.

Знал бы я, что это будет последняя встреча. Потом поговорили, я стал объяснять, что мне неудобно уйти, жду встречи со Светланой Дружининой. Я говорил, а сам старался вести себя с чувством собственного достоинства, изо всех сил сдерживался, чтобы не упасть перед Высоцким на колени!»

Самого Боярского сейчас все узнают постоянно: «Правда, у меня складывается впечатление, что на меня смотрят как в зоологическом музее на динозавра: “О! Смотрите — еще что-то там шевелится и поет”, — рассказывает Михаил Сергеевич. – Но все же ко мне подходят женщины и мужчины и говорят: “Это мой сын, моя дочь, они уже в пятнадцатый раз смотрят мушкетеров. Им нравится этот фильм”».

«Главное — чтобы были счастливы родные»

В последнее время Боярского часто можно увидеть в жюри различных телешоу. Как признается сам артист, это гораздо проще, чем работа в кино или на сцене. На телевидении он представляет себя в приемной комиссии на вступительных экзаменах в театральном институте. Кстати, ему самому много раз предлагали набрать курс в ЛГИТМиКе. Но это совершенно другая профессия: «Актер и педагог актерского мастерства – разные вещи. “Делай, как я умею” – это не преподавание, — уверяет Боярский. — Кроме того, нужно отдать 24 часа в сутки, чтобы работать со студентами, которых ты должен довести до выпускного. А просто так получить профессора, приходить раз в месяц на просмотры этюдов – я не умею преподавать.

Я с удовольствием пошел бы к Алисе Бруновне Фрейндлих. Если бы она вела курс, была мастером, а я ее подмастерьем. Но я не рискну отвечать за чужие судьбы. Я завидую тем, кто учится у Табакова, кто когда-то учился у Герасимова, которых он целыми курсами брал в свои картины. Или Игорь Петрович Владимиров, который свои курсы брал себе в театр. Я такой возможности не имею, поэтому не буду брать курсы. Мастер-класс – это возможно. Прийти раз, два, три и рассказать, как это делаю я – это пожалуйста».

Как заявляет сам артист, на гастроли сегодня он ездит в основном для того, чтобы просто общаться с людьми. Выступает даже в клубах: «Меня приглашают иногда, даже названия не читаю — просто прихожу, там есть сцена, и это мое место. Страшновато, потому что выступать в клубах — ответственная работа. После театра, после телевидения, где есть поблажки, где можно сделать еще один дубль или более эффектно спеть под фонограмму. Тут же ты один на один со зрителем, да еще и вживую. Тем более что я не вокалист, “петухов” у меня хватает, но как-то находим общий язык. Если люди задают мне вопросы, они существуют вместе со мной».

Артист не думает о творческих планах, как признается, и сам не знает, чего здесь хочет. Поэтому пытается извлечь максимум удовольствия и счастья из того, что есть: «Я не мечтаю быть богатым, купить остров, не мечтаю сняться в какой-нибудь грандиозной роли. Хотя, знаете, пожалуй, я мечтаю о том, чтобы у меня еще были внуки. Теперь я сильнее, чем когда-либо, ощущаю необходимость большой семьи. Главное — чтобы были счастливы родные. Все остальное, материальный мир, меня мало интересует. Вот еще мечтаю успеть прочесть хорошие книги. Это не так легко — найти их. Чаще перечитываю старое, чем читаю что-то новое».

Сейчас, накануне юбилея, в доме Боярского постоянная суета: звонят журналисты, телевизионщики. Все хотят взять интервью или сделать новую программу с участием артиста. Однако семья Михаила Сергеевича уже устала от суеты, Лариса Луппиан даже упрашивает мужа отметить праздник тихо и скромно. Но уехать из Петербурга у него не получится: у жены в эти дни спектакли в театре, а бросить супругу Боярский не сможет. Так что уже смирился: юбилей придется снова отмечать с размахом.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам KM.ru, «Сегодня», «Беларусь Сегодня», M24.ru, «Новая», «Литер»

Поделиться.

Комментарии закрыты