Михаил Галустян: «Драматическая роль мне не светит!»

0

Актер представил комедию «Тот еще Карлосон», где сыграл главную роль. Герой Галустяна получился довольно забавным, правда, без пропеллера и кнопки на животе. «Сначала хотели сделать нашему Карлосону пропеллер. Но потом вспомнили, что Супермен и Спайдермен летают без всяких пропеллеров, а значит, наш герой уже не будет восприниматься таким крутым, от него попахивало бы нафталином».

Михаил признался, что съемки были для него довольно сложными. Во время сцен с полетами его подвешивали на тросы, а иногда на него еще и сажали Малыша. «Снимали много дублей, поэтому изображать на лице бесконечную радость было трудно, – вспоминает Михаил. – Только физическая подготовка позволила мне дойти до конца съемочного периода без последствий для здоровья». Также Галустяну приходилось лежать на краю крыши 6-этажного дома, рискуя скатиться вниз. «Я там чуть сознание не терял! Кстати, когда смотришь вниз, какой-то чертик внутри тебя говорит: «Прыгни, прыгни туда!» Пришлось бороться с собой, я ведь несу еще некую ответственность, являясь папой двух дочерей. Поэтому на неоправданный риск уже сам не пойду».

– В картине снимался также Олег Табаков. Как вам работалось с таким маститым актером? Он, кстати, сразу согласился на съемки?

– Прежде чем согласиться, Олег Палыч долго читал сценарий. Мне вместе с режиссером пришлось его уговаривать, ведь у него очень насыщенный график. В результате, когда Табаков согласился, мы сразу позвали пластических гримеров и стали делать слепок для этих оттопыренных ушей — Табаков играет в картине старейшину Метриков – волшебных существ, к которым принадлежит и Карлосон. Потом ему начали заливать голову силиконом. Олег Палыч все мужественно терпел.

– Какая сцена была самой тяжелой в этом фильме?

– Все сцены с Малышом. Поскольку это ребенок, его нельзя было перетруждать, напрягать. Был бы это взрослый парень, задачи перед ним ставились гораздо более жесткие. А у нас было так: мы ему объясняем – мол, Федечка, подойди, сделай то-то. А он может запросто отвернуться и уйти. И ему не скажешь: «Ты что себе позволяешь?! Ты же деньги за это получаешь!» В какой-то момент даже пришлось приглашать специального детского преподавателя, чтобы на доступном языке объяснял ему то, что от него требуется.

– А вы помните, в каком возрасте познакомились с Карлсоном?

– Я четко помню, что в школу еще не ходил. И это была не книжка, это была пластинка! Я помню осенний вечерок, когда только переводили часы на зимнее время, уже в шесть часов было темно. И я при свете лампы слушал пластинку, окунаясь в тот мир. Но если вы заметили, то в этой картине очень маленькая параллель со сказкой, если она вообще есть. Есть некие параллели с мультиком и то в отдельных фразах, которые нам полюбились.

– А почему вы ушли от основного сюжета?

– Мы хотели сделать именно современную историю, поскольку я считаю, что у наших детей должны быть современные герои. По такому же пути и американцы идут – все комиксы пересняли, начиная от Бэтмена и Спайдермена. Еще я пришел к тому, что детям в наше время очень не хватает простого чуда, радости, добра, тепла, общения. Об этом и говорит мой герой в конце фильма: «Ты должен общаться с реальными друзьями, ты должен играть в реальные игры».

– Вы ассоциируетесь у всех с комедийными персонажами. А никогда не хотелось, как Светлакову, сняться в триллере или боевике?

– В боевике мне хотелось сняться еще с детства, любой нормальный пацан мечтает об этом. Но мечтать – одно, а воплотить в жизнь – совершенно другое. Вы только представьте меня в боевике! Идет с пулеметом такой лопоухий, носатый маленький человек и стреляет. Это уже будет комедийный боевик. Вот в таком жанре я бы снялся с удовольствием. Или – в трагикомедии. Мне не светит драматическая роль, потому что зритель подсознательно будет ждать от меня шуток. И это нормально. Недаром же говорят, что если человека 100 раз назвать свиньей, на 101-й раз он захрюкает.

– Как вы относитесь к тому, что сейчас в кино в основном востребованы медийные лица? Везде снимаются одни и те же персоны!

– Хороший вопрос. Я понял, в чей огород этот камень! На самом деле я тоже считаю неправильным, когда актера приглашают сниматься именно как медийное лицо, а не из-за его таланта или типажа. Мне часто поступают такие предложения. К примеру, предлагают сценарий, а я говорю, что моя роль мне не нравится. На что я получаю ответ: «Да выбирай любую!» И я понимаю, что я им нужен не как актер, а как человек, который соберет кассу. Я не против, если четко понимаю, что этого героя может сыграть только Галустян. Как в случае с Карлосоном.

– И часто вы проходите кастинги?

– Один раз в жизни ходил. И меня не взяли. Дали текст, предложили его сыграть. Я не понял, как это – «сыграть» текст? Я могу его прочитать. А я должен был, читая, играть. Естественно, все вышло плохо. Сейчас я играю только те роли, которые подходят конкретно мне и кардинально не подходят всем остальным – то есть характерные.

– Когда вы будете звать актеров в свои картины, чем будете руководствоваться?

– Если я буду продюсировать какой-то фильм, то возьму неизвестных актеров. Если в нем будут известные актеры, то на второстепенных ролях. Мне было бы приятно видеть в своем фильме Безрукова в эпизодической роли. У меня он сыграл бы какого-нибудь дедушку. Не хочу приглашать его как медийное лицо, чтобы он стоял и «березку обнимал».

– У вас есть лимит юмора? Не исчерпались еще запасы?

– У меня был период в жизни, когда я подумал: «Все, Мишаня, пора закругляться!» Это было между четвертым и пятым сезоном «Нашей Раши», году в 2008-м. У меня тогда был самый настоящий творческий кризис. Я работал, работал, а потом понял, что у меня ничего не «придумывается». Но не упал духом, а переключился на другое – на личную жизнь. К 2010 году все правильно сложилось с семьей, родилась дочка. И я понял, что надо идти вперед.

Юлия Киреева,
«Берег»

Поделиться.

Комментарии закрыты