Михай Волонтир: «Ни у кого ничего не просил»

0

Тот самый Будулай, всенародный киногерой, который разбил сердца едва ли не всем советским дамам, совсем скоро отметит свое 80-летие.

— Вы сделали подарок всем женщинам, родившись на следующий день после 8 марта. В театре рассказали, что вашу серьезную дату хотят отмечать не в родных Бельцах, где вы сейчас живете, а в Кишиневе.

— Я не знаю и даже не интересуюсь этим. Хотят делать — пусть делают. Сам к юбилею не готовлюсь. Думаю, мыслю и радуюсь каждому дню. Книгу о себе писать не хочу. Одна уже вышла, академия наук на румынском языке писала, но у меня ее до сих пор нет.

— В прессе писали, что у вас осложнился сахарный диабет, вы долго лежали в больницах. Возвращаетесь в театр понемногу?

— Да, я лежал в Москве, Петербурге и Кишиневе — в военной академии. Чтобы я ни сказал, скажут, что Волонтир умер уже. А я еще буду жить. Начал ходить и думаю, буду снова ставить в театре спектакли.

— После болезни вы иначе стали относиться к жизни?

— Я всю жизнь жил, как последний день. Отдавался полностью: фильмам, театру, поэтому люди еще знают, помнят и любят меня во многих городах.

— Говорят, государство вас не забывало в сложный период?

— Поскольку я член союза кинематографистов один раз в три месяца присылают мне 300 рублей из московского госкино. А так, пенсия небольшая, работа в театре поддерживает.

— В этом году фильму «Цыган», который принес вам огромную  популярность, исполняется 35 лет. Из всех ваших картин, можете сказать, что именно она была вашей самой любимой картиной?

— Не только «Будулай». Есть у меня картины намного лучше. В основном это военные фильмы. «Это мгновение» — прекрасный фильм. «Будулай» шел во всех домах, поэтому люди его помнят и любят больше, чем другие картины. Я жил этой ролью, так было во всех моих фильмах. У меня все мои роли, как мои пальцы. Это как сказать какой палец из всех любишь больше. Я все люблю, они все мои. Моя жизнь в них.

— А сейчас не тоскуете по кинематографу? Нет желания и внутреннего настроя еще где-нибудь сняться?

— А что, кто-то снимается в 80 лет? Если предложат, давайте, буду сниматься. Сегодня нет человеческих фильмов. Включаешь телевизор, а там режут, стреляют. Это не воспитательные картины, а фильмы ни о чем. Мне очень нравится фильм «Ворошиловский стрелок» с Михаилом Ульяновым. Нужное даже сегодня кино.

— После «Будулая» по вам сходили с ума, ваши плакаты висели на стенках. Вы тяготились этим излишним вниманием?

— Я был молодой, сильный и не страдал, потому что у меня уже была моя жена, с которой мы играли в одном театре. Сидеть в гостинице и приглашать девушек мне было неинтересно. В моей голове было только искусство.

— И что, жена совсем не ревновала?

— Она же знала меня. Мы как встретились с ней в театре, так и живем всю жизнь. Она уже тоже старенькая, хорошая хозяйка и актриса. Мы вместе снимались в «Цыганах», она играла мать Василенко. Когда я сейчас болел, ей было очень тяжело со мной. Я был без сознания, но знаю, что она была рядом со мной днем и ночью.

— Вы давно могли покорить московские подмостки театра и кино. Корите себя, что, может быть, сломали судьбу, оставшись в провинции?

— Анатолий Эфрос (главрежиссер театра на Таганке) пять лет держал для меня репертуар в московском театре, но я так и сказал, что не смогу в Москве жить и работать. Я и в Кишиневе не могу, и в Бельцах. Хотел бы жить на земле. А у меня не было никогда своего собственного дома. Сейчас бы тоже хотел, но возможности его построить нет. Есть за городом шесть соток. Там один деревянный сарай стоит, где я держу лопату и ведро. В этом сарае жить нельзя, даже ходить туда не могу. Один человек неподалеку купил там землю и три дачи, окружил мой сарай забором в три метра. Не знаю, что там у него будет дальше: игра в покер или просто женщин возить будет. Но у меня за этим забором ничего не растет, все сохнет. И я там задыхаюсь. А живу я под крышей девятиэтажного дома в городе, на самом высоком этаже, в голубятнике, как у нас говорят. Я купил когда-то там квартиру, и как все люди, живущие в многоэтажке, все покупаю из магазина.

— У вас есть дочь Елена, внуки. Большая семья — это ваша стихия? Много времени проводите вместе?

— Все дети, каких вижу, — все мои. Как люди говорят, дайте ему конфету, может быть, это ваш. Есть у меня один ребенок и сейчас в общей сложности 12 внуков и правнуков. Других детей я никаким женщинам не делал, чтобы они их потом сами растили.

— В Кишиневе вас называли лучшим артистом кино и театра XX века. Как у лучшего у вас могло быть намного больше в жизни.

— Я ни о чем не жалею. Я ни у кого ничего не просил. Сколько мне предлагали фильмов, столько снимался. Есть фильмы, которые я могу не признавать. Один наш молдавский режиссер Валерий Гажиу для меня антирежиссер. Не потому что он — плохой. Нет, он давно умер, но я до сих пор жалею, что снялся у него в одном гадком фильме «Десять зим за одно лето».

— Когда через шесть лет режиссер Александр Бланк решил делать «Возвращение Будулая», вы легко согласились на своеобразный ремейк?

— Цыгана очень просили не убивать, но потом убили. Мне дали сценарий, сказали, что режиссер тот же, а я знал, что он — хороший и добрый человек. И я сказал Бланку: «Если хочешь, снимусь, но я занят в другом проекте». «Михай, пожалуйста, давай сделаем этот фильм», — уговаривал он. Единственное, что я попросил — дать мне возможность жить в этом фильме! И он сказал: «Михай, ты свободен, играй, как хочешь». Моя роль неплохая получилась, но там много надуманного. А вообще, не было ни одного фильма, чтобы я себя в чем-то пересиливал. Даже в том моем плохом фильме — это была не игра, а моя жизнь. Другое дело, что режиссер сделал из моей роли гадость.

— Снимаясь в таких кинохитах, многие актеры вполне обоснованно завышают себе гонорар. После «Будулая» режиссеры ваш труд стали ценить дороже?

— Мне как-то неудобно было просить больше. И я не просил. Как бывало: платят, скажем, за 25 съемочных дней. А тут нет солнца, кто-то не приехал, и снимаем уже не 25, а 35 дней, но получаем как за 25. Договор — это все! Но когда мы играли, не гонорар тянул актеров, а сам фильм. У меня была самая высокая ставка в Союзе. Я получал за «Будулая» 1500 рублей. Это было очень много для советских людей, но мизер по сравнению с Италией, Францией, Болгарией. Помню, снимался в венгерско-чехословацком фильме «Верными останемся», так один актер из Германии снимался со мной всего один день, но получил больше, чем я за весь фильм. Такие правила были не только для меня в СССР, а для всех актеров.

Ирина Миличенко,
«Сегодня»

Поделиться.

Комментарии закрыты