Надежда Грановская: «Я уже пресытилась мужчинами»

0

«Черненькая» из первого состава «ВИА Гры» Надя Мейхер, известная публике под псевдонимом Грановская, разочаровалась в мужчинах после того, как ее, беременную, бросил любимый. А потом были и другие сердечные драмы. Надежда, пережив многое, решила начать все заново.

– Надя, почему ты все-таки ушла из «ВИА Гры»?

– За год до ухода из «ВИА Гры» у меня началась сильнейшая аэрофобия. Мы к тому времени уже были VIP-клиентами авиакомпаний, иногда совершали по 15 перелетов в месяц. И вдруг я начала бояться летать. Причиной было мое стрессовое состояние. Проходя мимо зеркала, я пугалась своего отражения. Знакомые посоветовали транквилизаторы, но невропатолог отговорил: «Надь, это очень серьезная вещь, по сути, легкий наркотик. Ты впадешь в зависимость». И я побоялась: «Извините, у меня еще ребенок, я молодая». И тогда я обратилась к психологу. Прошло недели две, и я перестала бояться летать. Вы не представляете это ощущение, оно настолько острое – ты как будто выходишь из комы! И поняла: обратно возврата нет.

– Поддерживаешь отношения с девочками из «ВИА Гры»?

– Наверное, самые теплые отношения у меня с Альбиной Джанабаевой. Между нами существует какая-то связь на уровне чувства притяжения. Даже когда я ее не вижу, часто о ней думаю. А прохладные отношения, наверное, были с Аленой Винницкой. У нее уже тогда была своя среда общения, а я была в Киеве совершенно новым человеком, который только адаптировался, у меня не было ни друзей, ни знакомых… Конечно, наши отношения были немного отчужденными. Тем более, она старше. Хотя мы часто болтали, смеялись, я ей истории свои рассказывала деревенские – я же росла в деревне до четырех лет, а потом на летние каникулы каждый год приезжала. Мы там и клубнику с огородов крали, и ламбаду танцевали в разрушенном клубе, а пацаны под окнами подглядывали, и со старшими девчонками гадости друг другу делали. Алена смеялась до упаду, а я еще это с украинским говором пересказывала: я же до 18 лет на украинском разговаривала, мой «русский» понимали разве что в родном Хмельницком.

– Чем занималась потом?

– После ухода у меня была единственная мысль: что я больше вообще никогда не вернусь на сцену. (Смеется.) Мне так надоело летать, эти вещи собирать, заводить будильники, просыпаться рано утром. Это настолько въелось в мою жизнь, и я ощутила дикое блаженство, поняв, что этого больше нет.

– Надя, новость о том, что ты возвращаешься на сцену с сольным проектом, облетела всю страну. Чем будешь удивлять?

– Сейчас я записываю свой сольный дебютный альбом в очень оригинальном жанре: микс фолка и этно.


– Собираешься переехать в Москву?

– Да, конечно! Думаю, мой переезд случится сразу после презентации пластинки, которая пройдет в Москве в одном из популярнейших клубов.

– А как обстоят дела с личной жизнью?

– Ну, вопрос, конечно, трудный: столько всего было… Если говорить о самых ярких, переломных событиях в личной жизни, то уместно, я думаю, сказать об отношениях с моим бывшим супругом. Это была та самая «настоящая» любовь: вам обоим по 17 лет и кажется, что вы будете вместе всегда. Но проходит время, и ты понимаешь, что это был всего лишь самообман… Наша «любовь» закончилась в тот момент, когда я сказала мужу, что жду от него ребенка. На следующий день он сказал, что нам нужно расстаться. Наверное, это характерная черта мужчин – они очень трусливо себя ведут, когда дело касается детей. Им кажется, что их поймали, приковали наручниками к батарее, «захомутали» окончательно… Ну и юный возраст, наверное, тоже дал о себе знать.

Я осталась одна. Без поддержки. Мне было 20 лет. На плечи упали сразу две проблемы: как выжить и как одной вырастить ребенка. Это была первая «личная» травма в моей жизни. Потом были и другие отношения с другими мужчинами, конечно… Ну, а сейчас у меня есть человек, к которому я очень тепло отношусь. Не хочу называть имен – я суеверный человек, поэтому боюсь сглазить, а точнее, боюсь спугнуть…

– Выглядишь потрясающе. Ощущение такое, что ты абсолютно счастлива.

– Да! Сейчас я чувствую себя абсолютно счастливой женщиной: я занимаюсь тем, чем хочу, я самостоятельная личность, у меня есть ребенок и близкие люди. Кстати, мой сын – это мой стимул в жизни. Конечно, когда Игорек был совсем маленьким, у меня не было возможности уделять ему столько внимания, сколько бы мне хотелось. Гастролируя в составе «ВИА Гры», я не могла позволить себе уйти в декрет: мне казалось, что я предам Меладзе и Костюка. Они мне еще внушили, что если я уйду, то уже не вернусь – останусь сидеть с ребенком. Но я ни секунды не сомневалась: мне так хотелось его родить!

И я знала, что вернусь. Иначе у меня было бы ощущение незаконченного дела. И вернулась месяца через четыре. При этом еще выступала до 3,5 месяцев беременности – пела, когда сын уже был в животике, стучался. Сейчас Игорю шесть лет. В этом году пошел в первый класс. Могу сказать, что именно сейчас я чувствую себя матерью, и это так здорово!


– Готова ли ты стать секс-символом российской эстрады?

– О, боже мой!.. (Смеется.) Я совершенно не претендую на роль аналога Памелы Андерсон! Я пресыщена мужским вниманием с раннего возраста: уже лет в 10 на меня обращали внимание взрослые мужчины. Так случилось, что в составе «ВИА Гры» я позиционировала себя в агрессивно-сексуальном образе – это нужно было для формата группы. Если честно, то я безумно устала от всяческих фотосессий в мужском «глянце». Думаю, что сексуальность должна исходить изнутри. Поверьте, откровенные наряды и много голого тела – это еще не все: гораздо важнее внутренняя красота и обаяние.

Валерия Рослякова,
«Жизнь»

Поделиться.

Комментарии закрыты