Неисправимый романтик Александр Грин

0

Первые биографы Грина строили догадки о прошлом писателя. Одни утверждали, что он старый морской волк, другие, что, будучи матросом, убил английского капитана и завладел его сундуком с рукописями. Третьи клялись, что он найденыш, — мол, его подобрала младенцем на необитаемом острове команда американского китобоя и воспитала как сына экипажа.

Мечты о приключениях

Александр Гриневский (а именно такой была настоящая фамилия писателя) родился 23 августа 1880 года. Его отец — Степан Гриневский — поляк, сосланный из Варшавы в глухие места русского севера за участие в восстании 1863 года. Он поселился в Вятке, женился на русской девушке и стал заниматься пивным делом. Ко времени рождения Александра отец был помощником управляющего на местном пивзаводе.

Самого Александра всегда манили другие страны. «Потому ли, что первая прочитанная мной, еще пятилетним мальчиком, книга была “Путешествие Гулливера в страну лилипутов”… или стремление в далекие страны было врожденным, но только я начал мечтать о жизни приключений с восьми лет», — вспоминал писатель.

Уже в школе он мечтал найти «философский камень», чтобы делать золото, собрался в Америку, тайно продав книгу покойного дяди «Католицизм и наука» за 40 копеек. Купил фунт колбасы, кусок сыра, спички. Однако поездку пресекли на корню. В отместку Грин хулиганил на уроках: бросался галками (бумажными самолетиками), писал крамольные стихи, за что его исключили. Пасквиль был таков (в подражание Пушкину): «Вот немец, рыжая оса, конечно, перец, колбаса». Сей перл дошел до учителя-немца… Приятели дразнили его Грин-блин и Колдун, ибо юноша начал предсказывать будущее, начитавшись «Тайны руки». Однако за это денег не платили, а помогать семье следовало. Саша охотился на уток, которых дома готовили по-охотничьи – в гречневой каше.

Но все же мечты о путешествиях манили, будоражили – и Грин собрался в Одессу, а там, глядишь, Сингапур! Отец дал 25 рублей на дорогу (больше не было), и 16-летний романтик отправился в путь. Однако довелось ему совершить лишь несколько каботажных плаваний (между портами одной страны). Грину пришлось побывать грузчиком и землекопом, банщиком и пожарным. Оставшись в очередной раз без работы, и продолжая мечтать о походах в дальние страны, он записался рядовым в резервный пехотный батальон. Но вместо походов — изнурительная муштра и издевательства старших по чину. В батальоне Саша познакомился с эсерами и увлекся идеей революции. В 1902 году с помощью друзей по партии дезертировал из армии, и под именем Алексея Длинновязого перешел на нелегальное положение. Явки, шифры, пароли, переезды воспринимались им как романтические приключения. Его, легкого на подьем (сказывался опыт многолетних скитаний), направили пропагандистом в Севастополь.
Там Саша Гриневский познакомился с Катей Бибергаль (партийные клички Зоя, Киска), участницей студенческих демонстраций в Петербурге, высланной под гласный контроль в Севастополь. Она была пропагандистом севастопольской партийной организации эсеров. Выступая на собраниях в солдатских и флотских казармах, Саша (кличка Алексей) говорил много, эмоционально и очень убедительно, особенно в присутствии Киски. Она хорошо относилась к Грину, а он ее боготворил и все чаще задумывался о женитьбе. Но… 11 ноября 1903 года был арестован. На первом же допросе назвал настоящее имя и признался, что беглый солдат. Уже в камере задумал побег, но он провалился. По подозрению в организации побега Киску выслали этапом в Архангельскую губернию, откуда она вскоре бежала и перебралась в Швейцарию.

После двухлетнего пребывания в тюрьме Гриневский был освобожден по амнистии. Он тут же решил встретиться с Катей, которая недавно вернулась в Россию. На его предложение руки и сердца дама ответила отказом, мотивируя тем, что не мыслит жизни без революционной борьбы. Очень несдержанный, вспыльчивый, он выхватил револьвер и… раздался выстрел. Девушка, охнув, упала. К счастью, рана оказалась неопасной. Киска поправилась, и они расстались навсегда. Но Катя Бибергаль станет прообразом многих героинь его ранних рассказов.

Жених-арестант

Тем временем, Александр продолжал работать в подпольной организации эсеров, хотя его революционный энтузиазм понемногу угасал. В 1906 году был снова схвачен и посажен в печально известные «Кресты». Решение суда — 4 года ссылки в Тобольскую губернию. Однажды ему принесли передачу от… невесты и сказали, что ей разрешили свидание. Подвели к незнакомой, страшно смущающейся девушке, которая держала в руке букетик цветов. Они сели рядом, начали обмениваться ничего не значащими фразами. Это была Вера Абрамова, которую в качестве «невесты» подсылали к тем заключенным, у которых не было ни родных, ни знакомых в Петербурге. Вскоре «жениха» вместе с другими арестантами отправили в ссылку, откуда он бежал, и естественно, пришел к Вере. Сначала их жизнь, несмотря на все трудности, казалась Вере идиллией.

Четыре года прожил Гриневский в Питере под чужой фамилией. Его выдал приятель, которому открыл настоящее имя. Александра задержали. И он на первом же допросе подал прошение о разрешении венчаться с Абрамовой. Это была необычная свадьба: невеста в белом платье, фате приехала в церковь первой. Затем под конвоем привезли жениха в потертой пиджачной тройке. Роль шаферов взяли на себя охранники. Когда обряд закончился, они вышли из церкви и сели каждый в свою карету: она отправилась домой, а он — в тюрьму.

А вскоре Гриневский был выслан в Архангельскую губернию. Он с другими осужденными ехал в арестантском вагоне, а в пассажирском — Вера. Два года они прожили в уездном городе Пинеге. Позже Грин не раз говорил, что был там очень счастлив. Но… счастье было недолгим — супруги начали ссориться по мелочам. Потом возникли серьезные разногласия, и Вера уехала. Она вернулась в Петербург, где вскоре снова вышла замуж.

Александр тем временем пристрастился к писательству. Он долго не верил, что может стать в один ряд с настоящими писателями, теми, кто так восхищал его в юности. Первый рассказ («Заслуга рядового Пантелеева», 1906) и первая книга («Шапка-невидимка», 1908) — это еще попытка писать. Только в рассказе «Остров Рено» найдены координаты той земли, которую напрасно было бы искать на карте, и которая принадлежала только ему. С тех пор, невзирая ни на какие повороты судьбы и исторические потрясения, с каждым годом все увереннее Александр Грин создает свой мир. Он пишет много. Его рассказы, стихи, басни, фельетоны печатаются во многих газетах.

Однажды в витрине магазина игрушек Грин увидел лодочку с парусом из белого шелка. Тогда же зародилась мысль о создании фантастического произведения о море и плывущем по нему корабле с парусами… красного цвета. В течение нескольких лет Грин работал над этой темой. Когда же во время гражданской войны был призван рядовым в Красную Армию, рукопись «Красных парусов» (так первоначально называлась повесть) вместе с парой белья лежала в его вещмешке. О ней он бредил в петроградской больнице, куда, умирающий от сыпняка, был отправлен из армии. Чудом оставшись в живых, едва волоча ноги от слабости, он бродил по улицам Петрограда в поисках ночлега. Мысль о самоубийстве неоднократно приходила в голову. Писатель Максим Горький, узнав о бедственном положении Грина, помог ему с академическим пайком, комнатой в «Доме искусств» и работой. Три самых страшных года — 1918-й, 1919-й, 1920-й — среди смерти, голода и тифа Грин обдумывал и писал «Алые паруса» — свой ответ революции.

Крошечная печка-буржуйка согревала Александра Степановича, когда рождался его первый роман «Блистающий мир» (1923). Он верил, что люди когда-то летали и снова будут летать, как птицы.

«О нем не вспомнят после смерти…»

Грин был теперь уже не один. Он нашел подругу, верную и преданную до конца, как в его книгах. В 1924 году Александр и его жена Нина Николаевна переехали из Петрограда в Феодосию — он всегда мечтал жить в городе у моря. Здесь прошли самые спокойные и счастливые годы его жизни, здесь были написаны романы «Золотая цепь» (1925) и «Бегущая по волнам» (1926).

Интерес читателей к Грину возрастал, но критики писали, что его произведения не отвечают требованиям времени, не прославляют советский строй. «О нем не вспомнят через несколько лет после смерти», — утверждали они. Новые рассказы и повести Грина ни одна редакция не принимала, старые не переиздавались. Денег не было. Грин заболел. Врачи находили у него то туберкулез, то застарелый катар желудка. Выписывали лекарства, которые не помогали. В 1932 году Нина Николаевна выменяла золотые часы с браслетом, которые ей когда-то подарил Александр Степанович, на маленький саманный домик с двумя комнатами и земляными полами, без электричества. Тут не слышен был плеск морских волн, зато вдали виднелись горы, и жилище утопало в зелени сада. А главное, это было, хоть и очень скромное, но впервые в жизни их собственное жилье.

Между тем, Александр Степанович слабел с каждым днем. 30 июня, когда у постели больного собрались врачи, пришел почтальон и вместе с переводом на 500 рублей принес бандероли с 25 экземплярами «Автобиографической повести». Прощаясь с медиками, Грин каждому подарил по экземпляру, пошутив при этом: «Бесплатное приложение к гонорару». Нине Николаевне врачи сказали, что у него рак желудка и легких. Через неделю, 8 июля 1932 года, Грина не стало. Похоронили его на пустом, заброшенном кладбище. Нину Грин позднее похоронили на том же Старокрымском кладбище, но не рядом с мужем, а в другом месте (вопреки ее предсмертной просьбе). Через год после этого, в ее день рождения, друзья тайно перезахоронили останки Нины Николаевны в соответствии с ее завещанием.

Подготовила Лина Лисицына
по материалам  [link=http://www.segodnya.ua]«Сегодня»[/link], [link=http://www.peoples.ru]People’s History [/link],  [link=http://www.sudarushka.su
]«Сударушка»[/link]

Поделиться.

Комментарии закрыты