Николай Еременко: первый секс-символ Союза

0

Похоже, Николаю Еременко на роду было написано купаться в любви, ведь он появился на свет в День всех влюбленных. Может быть, поэтому в кино ему удавались роли романтических героев-красавцев, в которых без памяти влюблялись миллионы поклонниц. Но, избалованный женским вниманием, он так и не нашел свою идеальную женщину.

Спектакли до первой крови

Николай Еременко родился 14 февраля 1949 года в Витебске, в семье Народного артиста СССР Николая Еременко и Народной артистки Белорусской ССР Галины Орловой. Коля рос «закулисным» ребенком — а как же иначе для мальчика из театральной семьи? Однажды он так заигрался во время спектакля, что вышел на сцену, весь увешанный оружием, и обратился к маме, чтобы она помогла ему застегнуть брюки. Спектакль по пьесе Мольера был сорван, но первое (да еще столь эффектное!) появление Николая Еременко на сцене запомнилось жителям Витебска надолго.

В 12-летнем возрасте Николай вместе с матерью снялся в фильме о правилах дорожного движения, сделанном по заказу ГАИ. В этой короткометражке юный Николай нарушал порядок на улице, показывая, как пешеходам не надо себя вести. Собственно, чем-то подобным ему пришлось заниматься и в дворовых компаниях, чтобы постоянно доказывать приятелям, что он – «свой парень», а не пай-мальчик привилегированных родителей.

Решение стать актером было принято Николаем без долгих колебаний, хотя он и побаивался, что фамилия может ему помешать. Однако, вопреки опасениям, фамилия (а вернее — отец) помогла ему поступить во ВГИК, в студию Народных артистов СССР Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. Дело в том, что отец Николая, сыгравший свою первую значительную роль в фильме Герасимова «Люди и звери», хорошо знал режиссера и посоветовал сыну прочитать на вступительных экзаменах «Грозу» Николая Заболоцкого — любимое стихотворение Герасимова.

«"Что вы нам прочитаете?" — спрашивает меня Сергей Аполлинариевич. — "Заболоцкого". Он на меня посмотрел: "Что именно?" — "Грозу". Он брови поднял: "Ты сам это любишь, мальчик? Ну прочти, прочти…" И я понял: попал! — много лет спустя вспоминал Еременко. — Своими мальчишескими мозгами я тогда вряд ли понимал всю глубину стихотворения, но Герасимова, видимо, подкупил мой выбор. А Тамара Федоровна Макарова меня в мастерскую брать не хотела, в тот год нас, "детей", слишком много поступало: Наташа Бондарчук, Володя Тихонов… Позже мне рассказали, что Герасимов пообещал "из этого мальчика" артиста сделать. Обещание выполнил, не зря же он из почти двухсот своих учеников аж в шести картинах меня снял».

Поступив во ВГИК, Николай принялся усиленно «отрабатывать» полученный со стороны мастера «аванс». Он принимал участие во множестве этюдов и постановок, переиграв самые неожиданные роли. Несмотря на высокую работоспособность, начинающего актера переводили на следующие курсы условно из-за постоянных прогулов, «хвостов» и даже хулиганства. Впоследствии Николай Николаевич не раз вспоминал с улыбкой эти условные переводы, так как всегда считал главным не внешние обстоятельства, а свое страстное желание быть достойным отца в служении актерской профессии.

В 1970 году Николай Николаевич на отлично защитился ролью Алеши в фильме Герасимова «У озера», которая стала его «взрослым» кинематографическим дебютом. А к роли Жюльена Сореля в дипломном спектакле «Красное и черное» Герасимов подводил актера несколько лет. И Николай Еременко, и его сокурсники старались в спектакле показать все, чему научились у Герасимова, работали с полной самоотдачей — спектакль не прервали даже тогда, когда у исполнителя главной роли от напряжения пошла кровь из носа.

«Дорогу к славе я пробивал наглостью»

Проявляя внимание к каждому своему ученику, Герасимов особенно бережно опекал Николая Еременко, поскольку видел в нем задатки исполнителя романтических ролей, которого не хватало тогдашнему кинематографу. Герасимов давал Николаю не только профессиональные, но и житейские уроки, которые начинающий актер запомнил на всю жизнь. Один из любимых советов учителя: «Вот, Микола, идешь ты по жизни с высоко поднятой головой и вдруг встречаешь на пути шлагбаум. А ты свою голову несешь высоко и можешь не заметить его. Все-таки сумей нагнуться, потом выпрямись и иди с высоко поднятой головой дальше».

«Достаточно долгое время кроме Герасимова меня никто не снимал, — вспоминал Николай Николаевич. — Однажды у меня лопнуло терпение, и я решил взять измором режиссера фильма "Горячий снег", уж очень мне захотелось сыграть роль лейтенанта Дроздовского. Благодаря своему юношескому темпераменту я разогнал всех конкурентов, угрожая им физической расправой, если они сами не откажутся от роли. Да и режиссеру досталось от моего наглого натиска. В конце концов, он сдался и утвердил меня на роль. Получается, что дорогу к славе я пробивал наглостью».

В этих ролях актер внутренне созрел для того, чтобы сыграть Жюльена Сореля в четырехсерийном телефильме «Красное и черное», поставленном в 1976 году тем же Герасимовым. Точно так же и сокурсницы Николая Николаевича, актрисы Наталья Белохвостикова и Наталья Бондарчук, оказались готовыми к тому, чтобы дать в этом фильме уже не ученическую, а профессиональную трактовку героям романа Стендаля.

После «Красного и черного» к Николаю Николаевичу пришла зрительская любовь, сопровождавшая его всю жизнь – «этап истеричности», как его называл сам актер. «После фильма я получал мешки писем, в основном от женщин постарше, — рассказал в одном интервью Еременко. — И каждая из них считала своим долгом излить мне свою душу. В толстенных посланиях они описывали мне такое, что даже мой нескромный язык не смеет повторить». Девушки сами предлагали актеру руку и сердце, в знак преклонения слали свои локоны. Говорят, Еременко коллекционировал эти волосы, и в его коллекции накопилось локонов не на один десяток париков.

Кого бы он ни играл, аудитория, покоренная его обаянием, воспринимала его героев, как пример для подражания. Герои Еременко вносили свежую струю даже в ставшие однотипными историко-революционные и военные фильмы независимо от того, на чьей стороне выступали. Это свойство актерского дарования Николая Николаевича ярко проявилось и в следующих картинах – «Хождение по мукам», «Трактир на Пятницкой», «Шел четвертый год войны», «Троцкий».

«Он артист, еще изнасилует»

В каждой новой работе актер старался не давать режиссерам повода для эксплуатации своих внешних данных и избегал тиражирования найденных прежде приемов. Между тем огромный успех первого советского боевика «Пираты ХХ века» показал, что зрителей восхищает все, что делает Еременко — плавает, ныряет, дерется. Актер самостоятельно исполнил в этом боевике все трюки, с легкостью доказав, что может работать на уровне голливудской звезды. Кстати, именно за эти приемы актер был здорово раскритикован в советской печати — в то время восточные единоборства, мягко говоря, не приветствовались, и актерам запрещалось выполнять рискованные трюки, так что, Еременко стал первым в этом жанре.

«У меня просто не было другого выхода, моя роль на 2/3 состояла из этих самых трюков, и если бы за меня это делал бы кто-то другой, тогда какой смысл мне было бы браться за роль, — объяснял Николай Николаевич. — Съемки были на самом деле очень трудные: мне надо было нырять по семь часов в день, меня били, роняли. Один из трюков чуть не закончился для меня гибелью. Вы, наверное, помните сцену, где мой герой прыгает со скалы на борт корабля? Я прыгнул, естественно, не на корабль, а в воду в полуметре от судна, пытаюсь вынырнуть и чувствую, что меня затягивает под лопасти винтов. Если бы в тот момент я растерялся, то на поверхность залива, где шли съемки, всплыла бы кучка фарша из актера Николая Еременко. Кстати, режиссер фильма ни в какую не желал утверждать меня на роль, он не думал, что герой-любовник, коим меня привыкли видеть, способен потянуть крутой боевик. Пришлось скинуть рубашку и крутануть сальто: вид моих рельефных бицепсов сумел убедить режиссера лучше любых слов».

Если уж вид бицепсов покорил даже режиссера, то можно только представить, что творилось с многочисленными поклонницами красавца-актера. Частенько случались курьезы: «В одно прекрасное летнее утро я открываю дверь, стоит девушка, красивая… На улице жара, у меня в квартире все окна открыты. Девушка подбегает к балкону, распахивает дверь… Я думаю: "Все, сейчас выпрыгнет". А она выскочила на балкон и кому-то вниз кричит: "Эй, ты видишь, я здесь". Я совершенно изумленный выхожу за ней и вижу, под балконом ее мужик стоит. Оказывается, он ей разрешил ко мне зайти, но так, чтоб он ее все время видел, типа, он артист, еще изнасилует. Я потом над этой историей ржал полдня».

В то же время популярности «Пиратов» с актером приключилась и еще одна история, достойная мыльного сериала. «Одна девушка писала мне совершенно потрясающие письма, глубокие, осмысленные, присылала свои стихи, — вспоминал Николай Николаевич. — Я стал отвечать на эти письма, если их долго не было, начинал волноваться. Однажды приходит письмо от ее подруги, где та сообщает, что девушка покончила с собой, поняв, что все ее чувства бессмысленны. Далее сообщалось время и место похорон. У меня все внутри перевернулось, ночью я не спал, а на утро решил ехать. И буквально уже на пороге решил в последний раз взглянуть на письмо… И тут по одной, характерной только для нее манере письма я понял, что меня жестоко надули. Она добилась своего, заставив меня пережить трагедию. Не знаю уж, отомстила она мне за мою недоступность или просто развлекалась, но я написал ей довольно жесткое письмо».

Успех у женщин сопровождал его всю жизнь, что самого актера ничуть не смущало. «Любому нормальному мужику приятно, когда он нравится девочкам. А я, к тому же, как и любой артист, существо кокетливое, — говорил он. — Мне нравятся женщины. Но при этом внешность совершенно не играет роли. Мне надо с женщиной пообщаться, чтобы понять, что я к ней чувствую. Я не люблю глупых женщин, а сочетание ума и красоты встречается редко».

Николай Еременко стремился найти идеальную женщину, чтобы создать идеальную семью – однако это у него так и не получилось. В его жизни было множество легких, ни к чему не обязывающих романов, три брака, два из которых гражданские, две дочери, одна из которых незаконнорожденная. Но всех своих главных женщин Еременко любил, и любовь была взаимной: «С любовью играть нельзя, это дар свыше. Совсем другое дело состояние влюбленности… Я иногда даже себе придумываю это состояние, чтобы чувствовать душевный полет».

«Романтик не выжил бы в кино»

В последующие годы Николай Еременко снимался много и успешно: он получил роли в таких фильмах, как «Лев Толстой», «Царская охота», «Тридцать первое июня», «Маросейка, 12». Все эти картины стали благодатным полем и для приложения актерского мастерства, и для блестящей реализации внешних данных. А в 1995 году он уже в роли режиссера снял картину «Сын за отца», в которой свою предпоследнюю роль сыграл Еременко-старший. «Сам факт моей режиссуры я сегодня расцениваю как испуг: я не привык сидеть без дела, а как раз на эти годы пришелся и мой "кризис среднего возраста", и начало падения кинематографа, — вспоминал актер. – К тому же, отцу вот-вот должно было исполниться семьдесят, и мне надо было вытащить отца из ощущения старости. Он ведь родителем был довольно жестким, в детстве драл меня по-черному! Но зато уж во время съемок я вволю отцом накомандовался — за все мое подчиненное детство!»

1 июля 2000 года в возрасте 77 лет отец Николая скончался. Тогда сын попросил: «Похороните меня рядом с отцом». А через год, едва перешагнув за 50, умер и он сам.

Николай Еременко скончался 27 мая 2001 года в Боткинской больнице (Москва) от острого нарушения мозгового кровообращения (инсульта). Смерть полного сил мужчины шокировала всех. Актер, имевший образ супермена и героя-любовника, на самом деле был человеком легкоранимым и чувствительным. За маской циничности скрывались его страдания.

«Маска героя приросла к нему, он ни на минуту не мог расслабиться даже в дружеской компании, переломить свою гордыню и признаться, что слаб, переживает и не все ему по плечу в этой жизни. Я думаю, его психика не выдержала этого напряжения», — сказала однокурсница Николая Нина Маслова. Как и завещал актер, его похоронили в Минске рядом с могилой отца.

В одном из своих последний интервью Николай Николаевич сказал: «Я не прагматик и не романтик, я — реалист. Романтическим я бы не выжил 30 лет в кино. Это достаточно жесткий мир. Могу только благодарить Господа, что судьба так благосклонна ко мне».

Подготовила Александра Билярчик
по материалам: People’s History , «Международный объединенный биографический центр», «Записки журналиста», «Собеседник»

Поделиться.

Комментарии закрыты