Роман Рябцев: «Я люблю разную музыку!»

0

Он уверен, что в творчестве нельзя топтаться на месте, а каждый новый альбом нужно делать лучше предыдущего. Старыми заслугами шоу-бизнес не интересуется.

«Меня уже мутит от этой кнопки»

Рябцев родился 25 января 1970 года в городе Воронеж. В детстве хотел быть сначала моряком, потом летчиком, в общем, как и все мальчишки. О музыке не помышлял – не до этого было. «Музыкантом я решил стать в старших классах, — вспоминает Роман. — А после школы оказался в Воронежском педагогическом университете. Но не судьба мне было там остаться. Проучившись год, я твердо решил – нужно ехать в Москву, покорять столицу, становиться знаменитым. Хотя тот год все же даром не прошел. Педагога из меня не вышло, но это ведь стало началом моего становления как музыканта. Этот период, проведенный в университете в компании красивых девушек, явился стимулом для создания романтического образа, а также песен».

В 1988 году в качестве аранжировщика Рябцев начинает работать с дуэтом «Прощай молодость». А спустя пару лет стал сотрудничать с коллективом «Биоконструктор», часть которого после распада группы станет основой для «Технологии». Её создал успешнейший продюсер Юрий Айзеншпис. Объединив прекрасные композиторские и вокальные данные Романа Рябцева с харизмой Владимира Нечитайло, он представил публике фактически «Депеш Мод» по-русски: некоторые композиции на слух практически не отличались.

Жанр «синти-поп» в сочетании с неглупыми и странными текстами в какой-то момент сделал «Технологию» «проектом номер один» в стране, при том, что по сути она оставалась бойз-бэндом. Находясь между роком и попсой, «Технология» ухитрялась еще и отбирать часть их аудитории.

В 1990 году музыканты записали дебютный альбом «Все, что ты хочешь» и сняли пару любительских клипов. «Нажми на кнопку» и «Странные танцы» несколько месяцев возглавляли единственный на то время хит-парад «Звуковая дорожка» газеты «МК». «Кстати, песня “Странные танцы” создавалась очень тяжело и долго, — рассказывает Рябцев. – В то время я был влюблен в одну девушку и никого другого не замечал. Мне было 19 лет. Что до второй песни, так меня постоянно спрашивают, сколько кнопок в своей жизни я нажал и сколько результатов получил. На самом деле, чудом совершенно, непросчитанно, родилась эта крылатая фраза. Первый раз это был заголовок в газете “Московский комсомолец”, я увидел в 1992-м году, обалдел, думаю: ну, надо же, песню процитировали.

Сейчас уже, честно говоря, просто мутит от этой кнопки. Впрочем, я представляю, что Пола Маккартни точно так же тошнит от Yesterday, Red Hot Chili Peppers — от Under The Bridge. Раз в год мы делаем новую аранжировку, чтобы совсем не было тоскливо. Но когда поешь старые песни, делаешь это уже, не понимая слов. Текст просто механически проговаривается. Когда более свежие песни поешь — там уже как-то выкладываешься от души. Пожалуй, сравнение такое, как в фигурном катании: есть обязательная программа, и есть произвольная. “Кнопка”, “Танцы”, “Полчаса” — это обязательная программа, а произвольная — это что-то более свежее».

«Мы воссоединились из-за Интернета»

На сцене Роман никогда не волновался: «В составе “Технологии” во время выступлений было лишь одно беспокойство — это попасть во все клавиши и во все ноты. Главное было — не допустить ошибок и сыграть качественную музыку. Ну а при малейшей возможности расслабиться, я не упускал момента поэффектнее покрутиться. Одним словом – молодость! Хотя сегодня многие российские артисты являются куклами, зарабатывающими большие деньги для своих хозяев. И если здесь заходит речь о профессионализме, меня это смешит. Сегодняшняя эстрада отличается от эстрады начала 90-х в основном качеством записи, и все».

Осенью 1992 года группа ушла от Айзеншписа, обвиняя его в присвоении прибыли. К конфликту обе стороны даже привлекали «братков», в качестве отступных продюсер отдал экс-подопечным фуру с их постерами, но отобрал когда-то подаренные кожаные штаны. Все газеты так и писали: «Айзеншпис оставил «Технологию» без штанов».

С 1993 года Роман Рябцев пытался делать сольную карьеру, сотрудничал во Франции с Radio France Internationale. Спустя несколько месяцев разбежались остальные музыканты, клавишник Леонид Величковский стал продюсером Лады Дэнс. В 1994-м вышел последний совместный альбом «Рано или поздно». «Тогда много писали, что я буду возвращаться в “Технологию”, но это был полный бред, — заявляет Рябцев. — В то, во что превратилась группа в те годы, я никак не мог вернуться. И еще удивляюсь всем тем высказываниям о возрождении группы в середине 90-х. Ее возвращение на эстраду было обречено на провал. Кстати, когда их альбом провалился, мне было приятно!»

Во время сольной карьеры Роман записал несколько альбомов, каждый был не похож на предыдущий: «Перерывы между моими сольниками были связаны, в основном, с моей непроходимой ленью! А отличия — с постоянным желанием каждый раз сделать что-то другое. Альбом “Странные танцы” — это хиты “Технологии”, но в ином звучании. “Если я стану другим” — это инструментальный альбом. “Красный день календаря” – сборник танцевальной музыки. Ну, люблю я разную музыку! Это, кстати, объясняет и то, что я не вернулся в законсервированную стилистически группу. А помимо своих альбомов, я написал три песни для первого альбома Сташевского, но что об этом рассказать? Обычная работа на заказ. Писал и пишу для других артистов. Занимался попсовыми проектами как саунд-продюсер. Какими, не скажу, чтобы не ассоциироваться с попсой. Что касается меня, то я себя попсовым не считаю. Не те внешние признаки».

В 2003 году Рябцев и Нечитайло, так и не сделавшие удачной сольной карьеры, вновь объединились. К группе присоединяются два молодых музыканта — Роман Лямцев (синтезаторы, вокал, кларнет) и Алексей Савостин. В формате «Дискотеки 80-х» они активно гастролируют, перезаписывают старые хиты и записывают новые. «Наше воссоединение произошло во многом из-за Интернета, — признается Рябцев. — Когда я себе подключил, помнится, обычный dial-up-модем, движимый чувством собственного тщеславия, я задал в поисковике свои имя и фамилию, обнаружил какое-то невероятное количество ссылок, и удивился очень.

Среди этих ссылок я обнаружил неофициальный форум поклонников “Технологии”, начал там общаться. Люди сначала не верили, потом возрадовались сильно. Потом начали терроризировать: воссоединяйтесь, воссоединяйтесь, все музыканты 90-х опять выходят на сцену, почему вы не выходите? Я отнекивался, но потом подумал: почему бы и нет?»

Музыкантами записываются новые песни, доводятся до ума старые хиты — обновляется звук, перезаписываются вокальные партии. 6 сентября 2003 группа впервые выступает на концертной площадке бывшего парка им. Горького в Москве. Одновременно с этим, компания JAM переиздает 4 официальных альбома музыкантов в новом оформлении, первый тираж которых распродается с молниеносной скоростью.

«Наше счастье в том, что мы всегда были вне формата, — говорит Роман. – Мы всегда делали и продолжаем делать только то, что нравится нам и нашим слушателям. А ведь сейчас группы распадаются из-за того, что кто-то из участников стремится соответствовать тому самому “формату”, а кто-то старается изо всех сил сохранить свою индивидуальность. Когда я ушел из “Технологии”, мне тоже на время стало комфортней. Я занялся именно своим, личным творчеством, и ни с кем не приходилось советоваться и “утрясать” разные стилистические и музыкальные вопросы. Но потом я опять решил поработать не один, а в коллективе. И мне это нравится».

«Если ты не в определенной обойме, ты – в пролете»

Однако многое его не устраивает в нынешней эстраде. Вернувшись на родину, Рябцев увидел, что здесь в музыкальной сфере все так же упирается в коррупцию: «На моей памяти есть только один пример, когда программного директора одной крупной радиостанции уволили за взятки. И все. Все остальные благополучно на местах. Основная проблема вообще нашего искусства в том, что если ты не в определенной, скажем так, обойме, которых теперь несколько, ты — в пролете. Вот был в свое время силен так называемый “пугачевский клан”. Про это даже какие-то фильмы документальные снимали. Есть Алла Борисовна, вот вокруг нее все пляшут, вот как вокруг нее все лебезят. То есть, если не в “пугачевском клане”, если королевишна тебя не приголубила, не приютила, то, в общем, все. Если ты ей чем-то не понравился, тебя надо зарубить. Сейчас другое. Всем известно, например, чей любимый певец Стас Михайлов, за счет чего, собственно, ему такие шикарные условия достаются. Возвращается что-то такое».

Кроме того, Рябцев утверждает, что никуда не делась цензура: «Моя профессиональная карьера началась уже на излете Советского Союза, и в период его распада. Но, когда я в 1987-м году выступал на одном рок-фестивале, мне было 17 лет на тот момент, я исполнял три песни и был вынужден написать тексты песен и отдать в райком комсомола на их утверждение. В общем, я думаю, что все идет примерно к тому же. Списки запрещенных слов на телевидении уже есть, пожалуйста. Цензура страшная.

Причем, самое страшное — что самоцензура ужасная. У людей на телевидении, в частности. Люди просто боятся сказать что-нибудь лишнее про власти: про власти светские, про власти религиозные. Не дай Бог чего. Люди реально боятся. Когда камеры выключают, люди говорят: вы что, с ума сошли, такие вопросы задавать, как можно про это говорить? И телевизионные начальники тоже самоцензурируются. Хотя им нет прямых указаний. Но, опять же таки, как бы чего не вышло».

Также Роману не нравится, что в последнее время никто не снимает интересных клипов. Кстати, свои видеоролики Рябцев никогда не любил: «У нас их очень мало. Они омерзительны. У нас есть только один хороший видеоклип, последний, снятый в 2006-м году, — “Дивный новый мир”. То, что мы снимали в 1990-м году, — это снималось в Ижевске. Кажется, клип на песню “Странные танцы” обошелся в 100 долларов. Мы были сами режиссерами, все это было “снято на коленке”, без смеха на это смотреть невозможно. Потом был омерзительный клип “Нажми на кнопку”. Увидев его первый раз, мы ужаснулись и запретили его к показу. Мне очень стыдно каждый раз, когда кто-то на Youtube на него дает ссылку».

У Романа много увлечений, кроме музыки. В детстве он несколько лет провел в Сирии, с тех пор хорошо говорит на арабском. Еще знает французский, его выучил во время работы в Париже. Однако любимый язык – английский, часть своих песен Рябцев сочиняет именно на нем. Обожает музыкант и лихачить на автомобиле, а вот спорт не любит вовсе, особенно его зимние виды. Так что на предложение покататься на лыжах отвечает, что для него это сродни пытке.

О своей личной жизни Роман не рассказывает. Хотя и признается, что ее не раз хотели использовать продюсеры. Однажды ему заявили, что в его карьере не хватает секс-скандалов, а потому решили организовать съемку в клубе, где музыкант был с девушкой. Об этом Рябцев старается не вспоминать, так это было ему неприятно. Поэтому свои отношения и переживания он не выставляет напоказ, а чувства вкладывает в музыку. И признается: «Любовь для меня – это все! Единственный стимул в жизни, боль и доверие, скандалы и примирения, кот на коленях и, конечно же, музыка».

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Музыкальная газета», «Сегодня», Fastcult.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты