Сергей Светлаков: «КВН – единственный разрешённый наркотик!»

0

За последние четыре года фильм «Ёлки» с участием артиста стал одним из признаков наступления Нового года.

– Сергей, насколько я знаю, «Ёлки-1914» — первая ваша работа в «исторических интерьерах»?

– Пожалуй, да. Возможно, ранее были какие-то скетчи на историческую тему либо переодевание в исторический костюм для работы на сцене. Но столь масштабный костюмно-исторический проект действительно впервые. Это круто – погрузиться в эту атмосферу. Одежда у нас была настоящая, столетней давности. В сапогах, которые я надевал, я боялся сделать лишнее движение, чтобы они, не дай Бог, не разошлись. От одежды веяло временем. Мы по максимуму искали настоящие исторические объекты. И дом, в котором мы с Ваней Ургантом снимались, настоящий, ему около 200 лет, его нашли в Подмосковье. Хотя по сюжету действие происходит в Анапе. А внутри, конечно, интерьеры нам пришлось «перешивать».

Ну и самое нелепое – это история со зверьком. Нам не сказали, что он будет нарисованным. И для всех окружающих мы с Ваней выглядели сумасшедшими – мы разговаривали с воображаемым существом, причем куда-то в сторону. Нам надо было смотреть на Виторгана с Филозовым, а потом раз – и куда-то в угол говорить. Там стоял крестик – здесь потом будет нарисованный зверек. Были сложные смены по 16 часов. Но снимать надо было срочно – этот дом нам дали в аренду только на несколько дней, а надо было еще подстраиваться под погоду, детей. Нам было тяжело, не говоря уже о наших великих актерах, которые уже немолодые люди.

– Вы сами верите в сказку?

– Скорее, я верю в чудо. Хотя больше я верю в чудеса, которые человек сам может сделать своими руками. Пробудить в себе силы, о которых и не подозревал.

– Говорят, вы зареклись участвовать в публичной благотворительности после не очень приятной истории, произошедшей с вами?

– Да, такая история действительно случилась со мной, когда я приехал с благотворительной акцией. Я заходил в палаты к тяжелобольным детям, а со мной были два фотографа. Один фотографировал для местной газеты, второй – просто для отчета. Но родителям это никто не объяснил. Заходит человек «из телевизора», дарит диски, фотографируется. И одна из родительниц буквально отповедь мне устроила, мол, нельзя пользоваться чужим горем для своего пиара. Я ей объяснял, что это для отчета, но на нее не подействовало: «Это вы, звезды, хотите, чтобы и вам от вашей благотворительности перепала часть славы». Ситуация очень сильно на меня подействовала, и теперь я стараюсь, чтобы благотворительность была непубличной. Благотворительностью я занимаюсь все так же часто, в том числе и с фондом Тимура Бекмамбетова. Эта одна из частей моей жизни, но я об этом не рассказываю, если меня не спрашивают.

– Смотрите ли вы сейчас КВН?

– КВН смотрел, смотрю и буду смотреть. Я воспринимаю КВН, как родное гнездо. Вообще КВН – это единственный правильный наркотик! Единственный разрешенный. Попробовав это в юности, не разлюбишь никогда. Мы можем не приходить в зал, пропустить какой-то эфир. Но мы потом обязательно посмотрим, узнаем, что да как. И если сравнивать со старым поколением КВНщиков, они тоже нам говорили, что у них все было круче, чем у нас. Зрителю виднее, но у разного времени разный юмор и разный КВН. Он видоизменяется вместе со страной, согласно времени. Появляются другие проекты по другим каналам, и КВН тоже подвержен этому влиянию.

– Может ли так случиться, что КВН со временем исчезнет, исчерпает себя?

– Честно говоря, объективных предпосылок к этому я не вижу. Большое количество людей смотрит эту передачу. И мы все, выходцы из КВНа, благодарны тому, что с нами произошло.

– Многих по-прежнему интересует: будет ли новый сезон «Нашей Раши»?

– Мы сейчас все разбрелись по своим собственным проектам и крепко ими заняты. Работа над «Нашей Рашей» занимала практически все наше время. Три-четыре месяца мы только писали, месяц репетиций и еще четыре месяца снимали 20 серий. Это абсолютно киношный подход, киношная выработка, что тоже дало определенные плоды. Народ это принял, но процесс очень трудоемкий. Мы сделали пять сезонов этого проекта и, конечно, немного подустали. Но формат «Нашей Раши» такой, что его можно начать делать в любой момент. Дураки и дороги по-прежнему никуда не исчезают. Это реальная жизнь. На том проект и стоял – мы брали истории из жизни и раздували их до абсурда.

– Следите ли вы за коммерческим успехом лент с вашим участием?

– Я не альтруист! Я снимаюсь и в чужом кино, и в своем, и мне всегда интересно, как пройдут те же «Ёлки», которые делает команда Тимура Бекмамбетова. И если вы внимательно присмотритесь, то увидите, что в последнее время я не так часто появляюсь в кадре, что дает мне возможность несколько абстрагироваться только от актерства и наблюдать больше за самим процессом. И «Горько!», и «Выпускной» сделаны по такому принципу. Сейчас весь этот опыт я попытаюсь вложить в новые проекты.

– Фильм «Скорый Москва – Россия» вы назвали судьбоносным для себя. Какой главный урок вы из него вынесли?

– Я пытался экспериментировать со зрителем. Насколько он изменился за последние годы? Может ли он принимать мультижанровое кино, сложное, которое может прокатиться по Европе и Америке? «Скорый Москва – Россия» – это не чистой воды комедия. Это на любителя. У меня получилось не так, как я хотел. Но мне не стыдно за это кино. И, тем не менее, я понял, что нужно оставаться в пределах жанра. Наш постсоветский зритель довольно консервативный – если он идет на комедию, он должен получить комедию. Если драму, то драму. Если фильм не связан, например, с Новым годом или 9 Мая, зритель не готов принимать такие жанровые миксы. Например, на Новый год может намешаться много чего: и чудо, и экстрим, и смешное. Остальные поводы не очень этому соответствуют.

Тимур Бекмамбетов в последнее время как раз экспериментирует с новыми жанрами. Например, фильм «День Дурака», который делала его студия «Базелевс», даже в анонсе представлен как «антикоррупционная комедия». Это нащупывание нового стиля, и не каждый раз будут успехи и попадания. А есть такие компании, которые делают комедии, где очень пластмассовые герои и сценарии, которые пишутся всего за месяц, за два месяца снимают. И вот к таким проектам отношение должно быть очень разным. Промахи логичны. Зрители должны наказывать за некачественную работу. А нам нужно искать. И не получилось не потому, что не повезло или мы не старались, просто мы ищем, нащупываем.

– При всем обилии комедийных ролей у вас всего одна драматическая роль в фильме «Камень».

– Да, там я преломил зрителя, который пришел на Светлакова, чтобы посмеяться. А тут жесткая детективная драма. Это был эксперимент. И довольно скромные успехи этого фильма не означают, что я не буду пробовать дальше в этом направлении. Я жду сценариев. Когда я почувствую, что время настало, я сразу это сделаю.

– Пробуждаются ли в вас режиссерские амбиции?

– Абсолютно никаких! Может, когда-нибудь для себя сниму какой-нибудь короткометражный фильм. Они постоянно у меня в голове возникают. Не знаю, дойдет ли до того, что я эти фильмы сниму, но не зарекаюсь.

Константин Козлов
«Литер»

Поделиться.

Комментарии закрыты