Виктор Авилов: от Гамлета до Воланда

0

«Театр меня совершенно не интересовал»

Виктор Авилов родился 8 августа 1953 года. Он долгое время совсем не думал, что будет актером. Ходили слухи, что в молодости Авилов водил автобусы, был обычным подмосковным парнем из уличной компании, которая даже подворовывала. «Работал на “МАЗе” с прицепом, развозил песок по московским стройкам, — вспоминал артист. — Хулиганили – да, было. Но дальше того, чтобы “обчистить” яблони на чьей-то даче, наш криминал не заходил. Больше сидели в подъездах и бренчали на гитарах. Тогда ведь вся молодежь с ума сходила по “Битлам”. Прочли однажды объявление: “При районной библиотеке организуется театральный кружок”. Театр меня совершенно не интересовал, но я все-таки пошел вместе с приятелями. Библиотекой заведовал Валерий Романович Белякович. Человек, который нас сделал людьми.

Мы стали заниматься этюдами. Я ходил на занятия с тоской, не понимая, зачем мне все это нужно? У Беляковича к тому времени был уже любительский состав при Дворце пионеров. Потом оба кружка слились воедино: так появилась в конце 70-х годов Театральная студия на Юго-Западе. Их было мало – мы, Спесивцев и Юденич. Первый спектакль — “Женитьба”, я играл Кочкарева. Нюансов не помню – все, как в тумане. Память сохранила лишь такой эпизод: мы все выходим в темноте со свечами в руках. А руки дрожат — издали были видны не плывущие огоньки, а бегающие светлячки. Такой бил колотун!».
Стиль тогдашних постановок был жестким и экспрессивным, с упором на свет и музыку — ее подбирал из своих бездонных запасов сам режиссер. «Подвал, окрашенный черной краской. Минимум декораций, — вспоминал Авилов. — Костюмы из подбора. Авангардизм от бедности… В репертуаре – классика от Шекспира до Чехова и двадцатый век. Спектакли нарочито бытовые – и фантазийные, гротесковые. Макиавелли, Ионеско, Булгаков, Шварц, Камю, Олби, Веничка Ерофеев, Сухово-Кобылин…»

«Интересно, а в этом море водятся акулы?»

В кино Виктор Авилов начал сниматься поздно — в 1987 году, хотя предложения от режиссеров были и раньше: в их театре существовал запрет на съемки. Первые крупные роли в кино, принесшие известность Авилову — мистическая драма «Господин Оформитель» по мотивам рассказа Грина «Серый автомобиль» и фильм «Узник замка Иф» по роману Дюма «Граф Монте-Кристо», вышедшие в 1988 году. Последняя картина принесла Авилову массу неприятных ощущений. «Представьте себе: вода в море – 12 градусов, а мне говорят: “Ныряй, Витя”, — вспоминал актер. — Мы снимали настоящий замок Иф в Марселе. Так вот, режиссер говорит, что, как только стемнеет, поедем снимать сцену побега. Замок прямо в море, на вершине небольшой скалы. Стены тюрьмы сразу же переходят в скальный обрыв. Высота там будь здоров… А уже ноябрь. В море вышли — там ветер холодный дует, французские моряки в бушлатах. Мы все на посудине типа прогулочного катера, которые ходят по Москве-реке. Катерок встал на якорь напротив замка, подсвеченного прожектором. Мне говорят: “Давай, ты прямо на нас поплывешь, а мы тебя снимать будем”. Поплыл. В одежде тюремной, с бородой… Отплыл метров на 15-20, развернулся — и обратно. Тяжело грести, волна высокая. Сняли! А мне снова: “Умоляем: вдруг брак пленки — царапины… Мы сейчас другую зарядим, новую. Ну, пожалуйста, понимаем, что тяжело. Давай!” Что делать, надо так надо. Отплываю, устал уже, и вдруг вспыхивает в голове такой вопрос: “Интересно, а в этом море водятся акулы?” Ночь. Холодрыга и мысли про акул. У меня все похолодело… И я скорей на корабль! А его борт от волны довольно высоко. На катер вешают баллон от машины — для причаливания. Я за этот баллон уцепился, только хочу подняться — вдруг волна как нахлынет, и я повисаю… Тем, кто на борту, тоже до меня не дотянуться. Ноги уходят под борт, а он весь в мелких ракушках… Кое-как меня втащили. После этих съемок у меня все ноги были в крови. Французские моряки смотрели на меня как на идиота».

Дублера у Авилова не было. «Чтобы выехать во Францию, нужны приличные деньги, — рассказывал актер. — Мы не могли позволить себе роскошь везти каскадеров. Выехали только я и Алексей Петренко. По-моему, даже Аня Самохина не поехала».

Кстати, Авилову очень нравилась задумка режиссера, что главного героя должны играть два актера: «Эдмонда Дантеса в юности играл Евгений Дворжецкий. Просидев четырнадцать лет в тюрьме, он изменился в такую вот образину. В этом смысле есть натяжка, но, с другой стороны, это объясняет то, что его не узнавали… За четырнадцать лет он изменился из Жени в меня. Так что, все логично. А если взять французский фильм с Жаном Маре — он каким сел, таким и вышел. Что же его никто не узнает? Тут Хилькевич поглубже подумал».

Авилов был очень популярным артистом, но относился к этому довольно философски: «Когда я в своих мыслях отлетаю в центр нашей Вселенной, оттуда нахожу малюсенькую точечку — нашу Галактику — и не могу найти там даже Солнце, я начинаю сомневаться в величии великих, — говорил Авилов. — Для себя я определил популярность так: побочное явление моей профессии».
А вот на критику ему было наплевать: «Если я знаю, что это хорошо, меня никто не переубедит, что это плохо. Если знаю, что это плохо, пусть все обхвалятся: я знаю, что это плохо».

В 1987 году Театр на Юго-Западе выступал на фестивале в Англии. «Гардиан» написала о Викторе Авилове: «Самый запоминающийся Гамлет, которого нам доводилось видеть…» «Сначала мы были в Эдинбурге, куда съехалось двести театров со всего мира, — вспоминал ту поездку Авилов. — Нам пришлось играть в 12 часов дня перед случайной публикой. Но потом нас пригласили на мини-гастроли – ездили по стране дней десять. Первый пункт – Глазго. Начиная с первого же спектакля – сумасшедшая реакция. Зрители кричали, аплодировали, свистели. Я даже не понял, откуда такой бурный темперамент у сдержанных шотландцев».

«Какое необычное лицо!»

У Авилова было несколько жен. «Когда я только пришел из армии, то так соскучился по очаровательному слабому полу, что тут же женился на Тане, которая работала кассиром в магазине, — рассказывал артист. — Детей у нас не было, но и долго мы с ней не прожили – всего 4 года».
Со второй женой, Галиной, Авилов вместе работал. Прожили совместно немало, двух дочурок воспитали — Аню и Олю. Старшая по театральной стезе не пошла, работала заведующей бутика. А вот Ольга два года пыталась поступать на артистку и все же сумела пробиться в театр.
В 1989 году Авилов познакомился с Ларисой: общий знакомый делал курсовую с участием столичного актера. Лариса тогда работала на Одесской киностудии ассистентом режиссера. «Когда впервые увидела Витю, подумала: “Боже, какое необычное лицо!” — рассказывала она. — Но если он хотел понравиться, у него это получалось. Как-то пришла на работу, а на моем столе – охапка алых роз. Меня это сразило наповал – зимой в Одессе такой букет стоил бешеных денег».

У Ларисы был муж-моряк, пропадавший в рейсах, у актера – жена, актриса Галина Галкина, и две дочери, работа в Театре на Юго-Западе, налаженный быт… И Авилов, и Лариса бросили все, чтобы жить вместе.

«Два года Витя мотался ко мне в Одессу почти каждую неделю, — вспоминала Лариса. — В 92-м перевез меня в Москву, и я ушла из кино: Витя сказал, что деньги в доме должен зарабатывать тот, у кого это лучше получается, то есть, он. Своей квартиры у нас долго не было, я не знаю такого района в столице, где бы мы не снимали жилья. Естественно, Витя все оставил прежней семье. Нынешняя квартира досталась нам от его дяди, перенесшего инфаркт. Год я за ним ухаживала, он не ходил…
Характер у мужа был сложный, но и мой – не подарок. Я не люблю беспорядка, а Витя разбрасывал одежду и книги по всему дому… Но, в конце концов, притерлись. Оба уяснили, что нельзя кричать друг на друга».
«Пришло время собирать камни»

Виктор Авилов никогда не отличался крепким здоровьем: у него все время что-нибудь болело. Как-то актер куда-то пропал: не снимался, полтора года не выходил на сцену. Оказалось, Авилов девять месяцев лечился от туберкулеза, потом долго восстанавливался. После больницы он выглядел страшно изможденным, но счастливым – как может быть счастлив человек, который находился на волосок от смерти, но все же спасся. Хвастался, что завязал с алкоголем и, наконец-то, решил квартирный вопрос. По всем признакам черная полоса заканчивалась…

«Витя играл очень много – я видела его, в лучшем случае, десять дней в месяц, — рассказывала Лариса. — С “Мастером и Маргаритой” он объездил всю страну. Зарабатывать стал достаточно, но до этого мы были нищие. Вите мало платили, а он ничего и не требовал – есть работа, и здорово. Финансовые вопросы его интересовали только в последнее время. “Я разбросал столько камней, пришло время их собирать”, – говорил он. Мужа вдруг стало волновать, почему у всех есть компьютеры, а у нас нет, все хорошо одеты, а Витя не может себе этого позволить, я хожу в позапрошлогодних сапогах. Мы мечтали накопить на белый “Мерседес”…

Когда разбогатели, купили Вите швейную машинку, и он самостоятельно подгонял по фигуре, перешивал одежду – найти его размер в магазинах было очень сложно. Из-за неустроенности мы не могли обзавестись детьми: я забеременела, но ребенка потеряла из-за проблем со здоровьем. В этот период весила 76 килограммов, хотя мой нормальный вес – 52. Витя меня всячески поддерживал: “Подумаешь, 76. Ну и что? Буду тебя катать, как шар, из угла в угол”».

А вот по поводу своей внешности Авилов не комплексовал: «Витя смеялся над собой: с утра подходил к зеркалу и говорил: “И кому же я сегодня такой красивенький достанусь?” — рассказывала его жена. – Хотя, когда ему, больному раком, предложили курс химиотерапии с радиологией, он отказался наотрез: “Ты представляешь меня лысым, без зубов и ногтей?”»

 Я эту заразу в себе задавлю!

Во время гастролей в Израиле актер почувствовал сильные боли, но все-таки вышел на сцену. «11 июня мы должны были ехать на Мертвое море и в Иерусалим, – рассказывала Лариса. — Но Витя не смог подняться с постели. Решил, что это почки. Обследоваться мы не могли: медицина в Израиле очень дорогая. 14-го вернулись в Москву, а через день Витя улетел на Сахалин. “У меня контракт, и я не могу подвести публику”, – отвечал муж на все мои попытки его отговорить. Когда вернулся, был, как свечка… На следующий день отправились в центр Дикуля – у Вити болели лопатка и позвоночник. Там и услышали приговор – четвертая стадия онкологии. Я посылала запросы в заграничные клиники и всюду получала один ответ: “Не тратьте деньги, ничего сделать нельзя…”

Нам посоветовали обратиться в новосибирский медцентр, где ведутся новые разработки в области онкологии. Мы решили ехать, нас сопровождали друзья – Дима и Леша. На седьмом сеансе в Новосибирске у Вити прошли боли. Мы верили, что он выкарабкается. Витя и сам сказал: “Я эту заразу в себе задавлю!” Но, со временем, устал от борьбы, от бесконечных капельниц и уколов.
21 августа Витя умер во сне. Он успел попрощаться и со мной, и с друзьями… Когда мы были в Новосибирске, Галя Галкина открыла счет в банке – на него стали поступать деньги от Витиных поклонников и коллег. Нам помогли Оля Климова, Андрей Ильин, Дима Харатьян, Оля Кабо. Многие актеры просто не знали, что у Вити беда…»

Авилов был уверен, что его болезнь связана с ролью Воланда в «Мастере и Маргарите» — ролью, которую он играл, твердо зная, что лучше бы ему за это дело не браться. «Я не суеверный, — сказал Авилов в одном из последних интервью. — Я просто знаю, что те силы, о которых идет речь в романе Булгакова, существуют…»

Подготовила Лина Лисицына

Поделиться.

Комментарии закрыты