Виктор Рыбин: На сцене я — дурной алкаш!

0

Как театр начинается с вешалки, так группа «Дюна» начинается с Виктора Рыбина. Но это уже, что называется, хэппи энд, а опыта он набираться начал практически с пеленок, причем, опыта не самого лучшего. Биографы не раз указывали на сей факт, но Рыбин в ответ возмущается: «Вранье это все, вранье!».

Музыка – моя наследственная болезнь

— Виктор, в детстве вы были классическим трудным подростком…

— Не был я трудным подростком в детстве, чего это я им был вдруг?

— Плохо учились…

— Я очень хорошо учился.

— Курили…

— Ну да, бывало… Ну, так все же пробуют — все дети, даже девочки. Это, в общем-то, познание, так сказать: чего тебе нравится, а чего — нет. Кто-то выкурил — его вытошнило, и больше человек не курит никогда в жизни. Кому-то понравилось — и продолжает курить. В общем-то, дело такое — все на пробах, как условный рефлекс у собаки Павлова. Конечно, есть какие-то безусловные рефлексы, но в детстве нарабатываешь условные рефлексы: это попробовал и это попробовал. Если ты все, что попробовал, продолжаешь дальше, значит, ты бестолковый. И все — обычная формула.

— Значит, следуя этой самой формуле, когда-то попробовали музыку и вам понравилось?

— Это генетическое заболевание, как подагра или диабет, что там еще бывает наследственное? Гипертония. То же самое музыканты. Это откуда-то мне, видимо, передалось, или у меня ДНК переклинило, и я стал музыкантом.

— Думали тогда о том, что популярным, известным станете? Тем более, играя в какой-то группе.

— Об этом в наше время никто не думал. Когда мы начинали, создавали свои ансамбли десятками за месяц. Думали о том, как покрасоваться, на танцах постоять, подергаться, чтобы девочки на тебя внимание обратили.

— У вас это продуманный образ был – «Дюна»? Потому что не было такого действительно в Советском Союзе. Были «Яблони в цвету»…

— Да? Класс какой — «Яблони в цвету», круто… (Скептически улыбается.)

— Да, это было тогда красиво. И тут появляется «Дюна» — вся яркая, вся пестрая…

— Всегда существовали разные ансамбли. Просто в меру какой-то идеологической установки что-то разрешалось, а что-то нет. Потому что государство играло в интеллигентность — хотело показать, что у нас только очень интеллигентные исполнители поют. Песни надо было петь глубоко нравственные, потому что у нас общество было все такое нравственное. Это идеология, и поэтому выхолощенное искусство. Но, кстати, очень хорошее. Очень хорошие были певцы, композиторы — все очень четко, продумано… Другое дело — необычность авторов, необычность исполнителя и чокнутость компании, которая это все делает, вот это иногда дает эффект.

Выступать не хотим сами!

— Популярность к вам пришла далеко не сразу?..

— Мы играли на танцах, в ресторанах, потому играть нам больше было негде. На большую сцену никто нас не выпускал. И для нас большой сценой являлась танцверанда — дальше было некуда. Деньги мы зарабатывали на свадьбах и на днях рождениях, так же, как и сейчас. Просто сейчас за свадьбы платят в 850 тыс. раз больше, чем тогда. А иногда для поддержания — мы их называем квалификационные концерты — мы работаем в концертном зале, люди покупают билеты. Так называемые кассовые концерты. Это нужно для общения с публикой, потому что все остальное, как я называю, – халтура.

— То есть, сама система не поменялась? Только уровень возрос…

— Нет, ничего не поменялось. Только тогда нас не выпускали в концертный зал выступать, а сейчас мы сами не хотим. Напелись уже!

— Виктор, меняются времена, меняются поколения, но и сейчас название «Дюна» на слуху даже у самых юных любителей поп-музыки.

— Мы были какое-то время популярны. Потом, соответственно, — это такой закон бизнеса любого — горка прошла, пошел спад. Это мы уже потом стали понимать, в чем дело. Ушла горка, мы в непонятке: «Что делать?» А что делать? Писать музыку просто другую, эта уже не популярна, надо другую. Тогда были популярны «Страна Лимония», «Привет с большого бодуна» и т. д., потом прошло какое-то время, с 1988-го по 1992-й. Время началось в стране гангстерское, и подспудно я записываю песню «Женька» про пистолет и про огурцы в карманах, про ментов и т. д. И она стала популярной. Потом прошло какое-то время, мы спели про «Борьку-бабника»… Потом «Море пива». Потом у людей какая-то ностальгия началась по Советскому Союзу, и мы раз – поем «Коммунальную квартиру». И она в кассу прямо попадает.

— А что вы еще можете спеть?

— Да я все могу спеть, я в ресторане пел, я все могу спеть. Мне все равно.

— Вы такой универсальный?

— Да мне все равно, что петь! Какая разница? То есть, если у меня есть настроение, я могу, что угодно спеть. Мы недавно у друзей дурачились, я чего только не пел.

В жизни я временами дурной

— Страшно быть забытым для звезды?

— Да, ужасно. Я думаю, это очень плохо.

— А у вас были какие-то периоды застоя?

— У нас нет. Потому что я все время держу в тонусе себя и всех вокруг. Чем-то мы привлекаем к себе внимание. Когда дуростью, когда, наоборот, семейственностью какой-то, когда еще чем-нибудь, когда песней, когда морду кому-нибудь набил, когда от кого-нибудь по морде получил. Движуха идет.

— То есть, если логически рассуждать, получается, сейчас Виктору Рыбину 46 лет, и он не всегда будет веселым солистом «Дюны»…

— Почему будет? Я и сейчас веселый. А на сцене, так я вообще дурной, потому что мне там нравится. Я, как пьяный человек, у которого по-пьяни проявляется его характер, я на сцене попадаю, видимо, в эту ситуацию. На сцене, видимо, я становлюсь алкашом, не с точки зрения того, что я пью, а с точки зрения, что для меня алкоголизм — это выступление, я этим болен. И там проявляется весь мой характер настоящий. Я и в жизни, в общем-то, дурной временами.

— От чего тогда никогда в жизни не сможете отказаться?

— Не знаю, от чего не смогу отказаться… От секса не хочу. Ну, если только природа заставит… А так, в общем-то, можно постараться не отказываться.

— Вы считаете себя хорошим человеком?

— Наверное. Ну, неплохим, так скажем. Я в меру свин, конечно, это понятно. Но я об этом говорю — все дети наши во дворе знают, что Витя — свин…

Наталья Никитина,
KM.TV

Поделиться.

Комментарии закрыты