Виталий Вульф: совесть театра

0

Вульф оставил после себя прекрасную память – в виде программы, которой с благословения Владислава Листьева посвятил много лет, книг и пьес, по сей день идущих в его переводе в лучших театрах.

Избалованный ребенок

Виталий Вульф родился 23 мая 1930 года в Баку. Его отец, Яков Сергеевич Вульф, был одним из самых известных адвокатов в городе, а мама, Елена Львовна, училась в бакинском университете на курсе поэта Вячеслава Иванова, до его отъезда в Италию была его любимой ученицей и всю жизнь хранила старенькую зачетную книжку с его росчерками. Маминых братьев когда-то расстреляли, их жены отсидели в ГУЛАГе по восемнадцать лет каждая.

Якова Вульфа в 1948 году исключили из коллегии адвокатов, он не мог найти работу до смерти Сталина в 53-м. Когда это случилось, все вокруг рыдали, а родители Виталия не проронили ни слезинки.

«Отца исключили ни за что! – говорил Вульф. — Потеря работы тяжело отразилась на его душевном состоянии, физическом здоровье. Он целыми днями ходил по столовой из угла в угол и не мог найти места. А мама давала частные уроки, чтобы добыть деньги на пропитание. Папа не сумел оправиться от удара, умер в январе 1956 года». После его смерти Виталий часто навещал маму и всякий раз радовался, что люди помнят отца. Однажды сел к таксисту и назвал адрес: «Улица лейтенанта Шмидта, дом 8». Пожилой азербайджанец вдруг сказал: «Где жил Яков Сергеевич Вульф? Знаю». К тому времени минуло уже шесть лет ухода отца Виталия в мир иной.

Несмотря ни на что, свое детство Вульф называл замечательным. «Мною занималась немецкая бонна Елизавета Августовна, я рос чрезмерно избалованным мальчиком, ни в чем не знавшим отказа, — рассказывал телеведущий. — Если бы не мама, не забывавшая, что к прянику прилагается кнут, могла приключиться беда. В стремлении удовлетворить любые прихоти чада папа и тетки рисковали зайти далеко. Жизнь протекала под девизом “Все лучшее – детям!”. Точнее, одному конкретному ребенку. К примеру, ежегодные каникулы в Кисловодске у меня начинались в мае, а заканчивались в сентябре. А школа для Беллы и Иды, моих теток, не имела никакого значения!»

Войну Вульф провел в Баку, он на всю жизнь запомнил затемнения 1942 года, угрозы бомбардировок, концерт артистов МХАТа перед ранеными бойцами — Ольга Книппер играла сцену из «Дядюшкиного сна», а Василий Качалов изображал сразу и Сатина, и Барона в отрывке из пьесы «На дне». «Великие мхатовские старики, — вздыхал Вульф. — Я мечтал учиться в ГИТИСе, но по настоянию отца поступал на юрфак МГУ, был принят на первый курс, и началась нормальная студенческая жизнь».

Конечно же, поселиться в общежитии родные ему не позволили, Виталий жил в съемной квартире, ездил в Москву в международном вагоне поезда, повару вагона-ресторана платились какие-то безумные деньги, чтобы он кормил мальчика до самой столицы. Вдруг оголодает в дороге! Когда Вульфу потом говорили об избалованных чадах, он только смеялся: «Посмотрели бы вы на меня! Правда, со смертью папы этот фейерверк закончился». Овдовев в 51 год, мама Виталия даже не пыталась еще раз выйти замуж, хотя замечательно выглядела, была женственна и красива. Олег Ефремов годы спустя говорил Вульфу: «За твоей матерью, Виталий, можно отправиться на край света».

«Мне приходилось говорить критические слова»

Окончив университет, Вульф остался без работы. В то время шла борьба с космополитизмом, разбиралось дело врачей, продолжались аресты, и, естественно, юноше еврейской национальности без связей в Москве места практически не было. Четыре раза он пытался попасть в аспирантуру. В 1955 году сдал вступительные экзамены на все пятерки, но принят не был. С тех времен сохранилась справка из Всесоюзного юридического института о том, что, несмотря на отличные оценки, дирекция не считает возможным принять Виталия в аспирантуру.

После смерти отца наступили годы бедности и съема комнат и углов в московских квартирах. В 1957 Виталий все-таки стал аспирантом, недолго работал в адвокатуре, которую не любил, в 1961 году защитил диссертацию на соискание степени кандидата юридических наук. Все эти трудные годы его спасал театр, который он любил, бывая почти ежедневно на всех спектаклях МХАТа, Малого, Вахтанговского и особенно театра имени Маяковского, где изредка выходила на сцену любимая актриса Вульфа — Мария Ивановна Бабанова.

В 1962 году, приехав к матери в Баку, Виталий застал в городе гастроли театра «Современник». Тогда и началась дружба Вульфа с этим коллективом и Галиной Волчек, хотя несколько лет назад она все же закончилась. «Галя – человек талантливый, умный, однако подверженный чужому влиянию. Ее легко настроить и за, и против, — говорил Вульф. — Однажды решила, будто я недоволен репертуарной политикой театра.

Действительно, мне приходилось говорить критические слова. Абсолютно по делу. При этом Галя забыла, что в середине 80-х я единственный защищал “Современник” от нападок. И Марина Неелова, с которой мы дружили четверть века, вдруг перестала мне звонить.

Была еще история с постановкой “Сладкоголосой птицы юности” в моем переводе. За режиссуру взялся модный Кирилл Серебренников. Я знал его манеру и попросил ничего не менять в первом и последнем актах, а в остальном – полная свобода. Потом Нина Садур написала три вставки к Уильямсу, что вызвало у меня большое удивление. Словом, направлялся на прогон в соответствующем настроении, но увиденное потрясло, привело в ужас! Мне ничего не оставалось, как снять имя с афиши. Там написали: “Сценическая редакция Серебренникова при участии Садур”. От души посмеялся, прочитав в книге Марины Давыдовой “Конец театральной эпохи”, какая молодец Нина Садур, по-новому переведшая “Птицу”. Мол, этот вариант много лучше старого классического, который сделал Вульф. Странно: критики не удосужились поинтересоваться, в чьем переводе играется пьеса».

Преданность Вульфа театру всегда оставалась неизменной. Открытый, контактный, легкий на подъем и увлекающийся, он стал близким человеком многих людей сцены. Потом эти встречи и наблюдения перетекли в его книги, статьи, эссе, телевизионные передачи.

«Сколько же я прожил жизней? Много. Очень разных»

С 1967 по 1997 год Виталий Вульф работал в Институте международного рабочего движения АН СССР (с 1992 года — Институт сравнительной политологии РАН) и даже написал книгу о хиппи. Свою диссертацию он посвятил американскому театру 1970-х.

Сам Вульф перевел около сорока произведений англо-американской драматургии. В его версиях шли и идут пьесы Юджина О’Нила, Эдварда Олби, Сомерсета Моэма, Теннесси Уильямса.

В 1992 году Вульф поехал в США и два года преподавал на театральном факультете Нью-йоркского университета, читая курсы «Чехов и театр», «История русской драматургии», «Сталин и театр». В 1994 году вернулся в Москву, без которой не мыслил своей жизни. Тогда же Вульф подружился с Владом Листьевым, который взял его в телекомпанию «ВИD».

«У него была маленькая комната, где сидели две секретарши и он, — вспоминал Виталий Вульф. — Влад все время разговаривал по телефону. Однажды он сказал мне: “Название!

Нужно название этой передачи!” А у меня нет в голове названия. Я схватил маленький шарик, в который втыкалась ручка, и говорю: “Влад, был когда-то Серебряный век. Чем мы хуже? Мы сделаем “Серебряный шар”. Он спрашивает: “А что это означает?” Я говорю: “Ничего!”» Свою первую программу Вульф сделал о любимой актрисе Марии Бабановой, легенде театра имени Маяковского.

Все знали ведущего как человека, который, не меняя мизансцены, оставаясь неподвижным в кресле, мог, как никто другой, интересно рассказать историю жизни своих героев. «Я как-то прочел у Владимира Ивановича Немировича-Данченко, который в одном из своих писем написал в годы войны своему секретарю, что он за жизнь прожил пять или шесть жизней. Я думаю – а сколько же я прожил жизней? Много. Очень разных», – признавался Виталий Яковлевич. «Он нашел очень правильную ноту популяризации театра, театральных звезд, — говорит о Вульфе хореограф Алла Сигалова. — Баланс между точной биографической справкой и теми сведениями, которые интересны обывателю, Виталий Яковлевич определил очень точно».

Словосочетание «светская жизнь» Вульф считал каким-то неуместным в наше время. «Вот раньше были тусовки», – говорил он. В современном театре его мало кто притягивал, а вот о фигурах прошлого ведущий рассказывал с удовольствием и даже с небольшим придыханием. «Сегодня культурная жизнь Москвы резко изменилась. И, признаться, она мне не по душе, — говорил Вульф. — Великие уходят в мир иной, а те, кто остается, бьются за место под солнцем. Иногда на эту грызню просто противно смотреть. Да и оставшиеся старики стали сдавать позиции. Например, “Ленком” уже не тот. Раньше театр гремел на всю страну, а теперь Марк Захаров выпускает один спектакль в год. Из театра ушел Джигарханян, не стало Абдулова, боюсь, что Николай Караченцов уже никогда больше не выйдет на сцену. Сильно сдал один из моих любимых театров — имени Станиславского. О Театре сатиры вообще говорить больно. Когда я смотрел на Ширвиндта, мне все время хотелось спать. Я посоветовал ему носить очки — может быть, этим он заинтересует публику. В Театре сатиры на премьерах половина зала пустая! Такого раньше никогда не было! Все пошло кувырком, когда на руководящие посты стали приглашать именитых актеров. А организаторских способностей у них — ноль. В результате — полный развал».

Его называли совестью театра и последним интеллигентом телевидения, Вульф никогда не боялся говорить горькую правду первым людям искусства, и порой те затаивали обиду.

Например, Валентин Гафт поливал «Серебряный шар» последними словами, Виталий Яковлевич так и не понял причину. «До того мы каждое утро перезванивались, а тут вдруг что-то случилось. Зачем было хаять за спиной? – спрашивал Вульф. – Потом снова стали встречаться, беседовать, но прежняя теплота исчезла. К концу жизни я вообще пришел к выводу: на этом свете ничто не восстанавливается и не возвращается».

20 лет Вульф посвятил программе «Мой серебряный шар», юбилей которой отметил в ноябре 2010 году. Накануне Виталий Яковлевич, несмотря на неважное самочувствие, охотно давал интервью, делился планами на будущее. Самым важным событием которого должна была стать новая передача на телеканале «Культура». «Название я придумал: «Виталий Вульф. 20 лет спустя», – рассказывал он.

Последние годы ведущий заметно угасал. Организм сдавался перед болезнями, но Вульф сохранял желание работать. Руководил радио «Культура», мечтал о новой, вместо «Серебряного шара» программе, где бы рассказывал не только о людях и спектаклях, но и исторически значимых культурных событиях, свидетелем которым был сам. Этих знаний хватило бы на долгие эфирные годы. Но вечером 13 марта Виталий Вульф умер, похоронили телеведущего в Москве на Троекуровском кладбище.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Собеседник» , «Зеркало недели» , TvKultura.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты