Владимир Машков: «Я пытался сыграть искреннего злодея»

0

В фильме «Дуэлянт» режиссёра Алексея Мизгирева Владимир Машков сыграл графа Беклемишева — главного злодея картины. В любой своей роли Машков выходит на философские обобщения, заставляет собеседника по-новому взглянуть на привычные, обыденные вещи.

— Владимир Львович, в фильме ваш герой становится самым опасным соперником главного героя картины — отставного офицера Яковлева. Насколько я знаю, вы с Петром Федоровым, который исполняет эту роль, впервые вместе играли только в одной кинокартине. Как вам работалось с ним сейчас?

— Когда рядом с тобой талантливые люди, ты понимаешь, куда тебе надо двигаться, куда идти и как развиваться. Ты только тогда видишь эту дорогу для себя, и понимаешь, куда тебе ещё можно расти. Это всегда интересно, познавательно и полезно.

— А каково вам было играть отъявленного злодея?

— Настоящие злодеи — это очень искренние люди. То есть, он так должен скрыть свое злодейство даже от себя, чтобы не только он сам, но и все вокруг были уверены в его правоте. Вот это и было для меня самое сложное: найти эту искренность, это внутреннее согласие с самим собой. В фильме есть такая фраза: «Все люди лгут, пока не приняли какое-то решение». Вот мы многие это решение пока не приняли. Например, о том, какой фильм мы только что посмотрели. Какой он: хороший или плохой? И так довольно часто бывает в жизни. Ещё я часто думаю о том, что желанная мечта многих людей — творить зло чужими руками. Получается, что ты вроде и не виноват ни в чем.

— Во времена дуэлей поводом для вызова была не только месть, но защита своей чести и чести дамы. Желание убить другого человека может оправдываться любовью?

— Любовь — это такое непознанное чувство. Человек из-за любви или ради любви может просто забыть о чести. Но и наоборот: любовь может побудить человека пойти на смерть, чтобы защитить честь дамы, и даже воодушевить человека бороться за свою честь. То есть, это выбор человека: за что он борется, за что стреляется. Но чувства всегда сложнее понять, чем конкретные поступки, и не всегда их можно объяснить.

— А вам в вашей жизни хоть раз хотелось бы вызвать кого-нибудь на дуэль?

— С детства мы хотим куда-то кого-то «вызвать». Я вам так скажу: у меня дуэль не прекращается. Она, слава богу, без оружия, но она идет регулярно — прежде всего, с самим с собой. Хочется вызвать себя на дуэль — чтобы разобраться с собой. Главный наш враг — этот тот человек, который сидит внутри нас.

— Насколько я знаю, на съемках фильма «Дуэлянт» все оружие было настоящее — это правда?

— Все оружие в фильме действительно было настоящее. Перед тем, как стрелять в кадре, мы немножечко попробовали тренироваться. Знаете, какой интересный эффект? Чем длиннее ствол — тем длиннее вылетающий из него огонь. Метра на три летело из него все, что в него было забито. И вы знаете, когда мы с Петром Федоровым по сюжету стрелялись на дуэли, нам надо было многие моменты правильно сыграть. Нет, это не очень хорошее слово, правильнее будет сказать — изобразить выстрел. То есть, он должен произойти так, чтобы и с твоим организмом при этом что-то еще тоже произошло. Когда ты получаешь пулю, все остальное уже идет изнутри. В общем, мы долго стреляли друг в друга, тренировались. Главная задача была — не навредить другому актеру. Слава богу, что мы прострелили друг другу только одежду. Но все это было настолько близко и страшно.

— Смерть, мне кажется, для всех страшна. Но люди, когда вызвали друга на дуэль, наверное, понимали, на что они шли.

— Осознание дуэли — это не смерть впопыхах. В этот последний момент человек может проявить свои самые величайшие качества. Это величайшие минуты и секунды открытия человека, его личности.

— Вы долго готовились к съемкам в этом фильме?

— Невозможно прийти на съемочную площадку полностью подготовленным человеком. Кино — это всегда немного импровизация. Все происходит здесь и сейчас — в данную секунду, в определенном месте. Мы живем только здесь и сейчас.

— В фильме «Дуэлянт» вы работали без дублера и практически все трюки выполняли сами. Зачем такой риск?

— Для нас, актеров старой школы, пожелания режиссёра, особенно такого талантливого — закон. Если надо упасть, то я упаду.

— Вы сразу согласились на такие опасные съемки?

— Режиссер Алексей Юрьевич Мизгирев занимается самым интересным в кино. И я инстинктивно шел за ним, стараясь схватить все его мысли и желания относительно этого материала. Потому что это его фильм, созданный его талантом. Там было много инстинктивной работы. Я даже не знаю, как это объяснить, и не помню, как всё это происходило. Это были не отдельные дубли, а цельный кусок жизни. Если хотите, это было путешествие внутрь себя.

— То есть на съемочной площадке для вас самым главным является режиссер? А не бывает желания самому что-то внести, что-то исправить? Ведь вы тоже имеете опыт и продюсера, и режиссёра.

— Для меня на съемочной площадке режиссёр является всем. Он — бог, который тебя ведет. Он создает миры, а я в них погружаюсь. Это удивительные исследования, чудесные путешествия. И это картина режиссера Алексея Юрьевича Мизгирева, а не моя. А сам я вижу ее целиком только тогда, когда она полностью готова. Кода режиссер говорит: «Всё! Я её сделал — и она теперь живет сама!»

Валерия Хващевская,
«Восточный округ»

Поделиться.

Комментарии закрыты