Владимир Качан: «Меня окружают исключительно настоящие женщины»

0

Народный артист России, писатель, музыкант, исполнитель рассказал о кавалергардах, мужской дружбе и настоящих женщинах.

В той стране

— Владимир Андреевич! Ваш друг Михаил Задорнов в шутку называет вас человеком без определённых занятий. Театр, кино, песни, концерты, книги. Когда вы всё успеваете? Что у вас на первом месте, а что на последнем?

— Все эти занятия — сочинение песен, исполнение их, театр, кино, литература — взаимозаменяются. На каком-то этапе жизни что-то становится первым, а что-то третьим или пятым. А потом пристрастия меняются местами.

— Что для вас на первом месте сегодня?

— В сценической деятельности у меня намечается перерыв — следующий концерт у меня только 13 августа, в Москве. В театре — отпуск. Значит, на первое место выйдет работа над новой книгой: два рассказа для неё уже готовы. «Про кота и собаку» и «Опять ягодка». Создание первого рассказа инициировал Михаил Задорнов. Я рассказал ему о своих домашних питомцах, и он сказал, что это непременно нужно написать. К слову, оба этих рассказа можно прочесть на Facebook.

— Так вы, оказывается, продвинутый юзер!

— Нет-нет, к компьютеру я не подхожу принципиально! Пишу ручкой: с пером в руке ты на миллиметр ближе к Пушкину. (Улыбается.) Кстати, машину я тоже не вожу из принципа: не хочу ездить по чудовищным пробкам, каждый день сталкиваясь с хамством на дороге.

У меня есть помощница, которая рассказывает мне, что происходит в Интернете вообще и на Facebook в частности. Говорят, там много отзывов на мои новые рассказы. И даже появилась музыкальная группа, которая называется «Владимир Качан».

Сейчас я пишу третий рассказ — «Байкер Семён и старуха Федосеева». Очень может быть, что он разрастётся в повесть: меня уже несёт на всякие ответвления, как было в «Роковой Марусе». А ещё я делаю новый диск.

— Как он будет называться?

— Сначала я хотел назвать его «В той стране», но потом передумал: не поймут. Подумают, что Качан хочет назад в СССР. А я имею в виду совсем другое — ту страну, где понятия «честь», «порядочность» и «совесть» считались отправными точками для поведения. Ту страну, в которой эти нравственные векторы были в ходу, а потому в ней жило много совестливых и порядочных людей. Ту страну, которая мне по-прежнему очень дорога. Я хотел бы в ней остаться. Сегодня честь, совесть и порядочность исчезают не только из жизни, но даже из лексики. Надо всем нынче господствует слово «сникерсни».

О чём думают женщины?

— В одном из интервью вы сказали, что кино — вещь случайная. Какие кинослучайности произошли с вами в последнее время? В каких фильмах мы вас увидим?

— В прошлом году я снялся у Василия Пичула в картине «Второе восстание Спартака». Это военно-приключенческо-любовное кино, в котором я сыграл министра внутренних дел Круглова. Замечательный сценарий! Я читал его с упоением. К сожалению, такие сценарии нынче большая редкость.

В фильме «Территория», который выйдет на экраны осенью, у меня весьма занятный образ — начальника золотодобытчиков. Роль неглавная, но когда к режиссёру пришли консультанты, работающие на прииске, то сказали, что я попал в десятку. Мол, у них есть точь-в-точь такой начальник — не то Иваныч, не то Петрович. Не знаю уж, комплимент это или наоборот.

— Недавно вы снялись в сериале «Думай как женщина» вместе с Маратом Башаровым. Кого вы там играете?

— Отъявленного негодяя. Делягу, напрочь лишённого тех самых трёх понятий, о которых мы говорили выше. Кстати, второго делягу из фирмы-конкурента должен был играть Иван Ургант, но у него что-то не сложилось. У меня, по-моему, тоже не всё получилось до конца. Не люблю играть одномерных злодеев. У Башарова более интересная роль, его герой переодевается в женщину. И в этом женском образе Марат очень убедителен, пожалуй, даже больше, чем в мужском. Башаров вообще хороший актёр.

— А для чего переодевается герой Марата Башарова? Он хочет научиться думать, как женщина?

— О, это бессмысленно! Как сказал один остроумный человек: «Мне очень хотелось бы узнать, о чём думают женщины, но мне что-то подсказывает, что этого делать не стоит».

«Цивилизацию придётся начинать заново»

— Сегодня женщины стали сильнее и жёстче, а мужчины слабее и инфантильнее, что ли. Астрологи уверяют, что наступает эра матриархата. Что вы об этом думаете?

— Думаю, что нельзя стричь всех под одну гребёнку. Всё в этом мире персонифицировано. Когда я слышу, что все мужчины или женщины одинаковы, меня начинает подташнивать от пошлости и глупости. В том и другом поле есть разные персонажи.

— И тем не менее тенденция очевидна. Современные женщины всё чаще предпочитают не связывать себя узами брака, воспитывают детей в одиночку, твёрдой рукой ведут бизнес. Им не до кокетства и притворства, как вашей героине из «Роковой Маруси».

— Весь вопрос в том, с кем общаешься. Меня до сих пор окружают исключительно настоящие женщины. Их спектр очень обширен. Но некоторые из них читаются просто, как газетная передовица. Не потому, что я опытный бонвиван, а потому, что у меня есть писательский опыт. У всех пишущих людей должен быть наблюдательный острый взгляд, они обязаны подлавливать то, что человек хочет скрыть. Поэтому с годами первая фаза — увлекательная игра флирт — немного тускнеет. Но ведь можно сделать вид, что ты играешь в эту игру, что ты наивнее, чем есть на самом деле.

— А кто те, другие женщины, не похожие на газетные передовицы?

— Это особенные женщины, в них сосредоточены суть любви, суть природы. Он берегут свою искренность и естественность как драгоценный алмаз. И открываются только тогда, когда чувствуют, что перед ними достойный человек.

— Но достойных мужчин становится всё меньше!

— А что вы хотите, если в Европе уже разрешены однополые браки?! Есть такой анекдот: разговаривают две женщины. Одна сетует: «Настоящих мужчин нет. Их очень трудно встретить, практически невозможно». А вторая отвечает: «Ну почему же? Они встречаются. Между собой». Если оглянуться на историю человечества, то дальнейший сценарий предугадать нетрудно: все помнят, что случилось с Содомом и Гоморрой. Но я надеюсь, что Господь не допустит противоестественного перекоса в сторону феминизации мужчин. Должно произойти какое-то радикальное изменение в жизни, в обществе, на планете.

— А если его не произойдёт?

— Тогда очередной астероид уже не промахнётся, и цивилизацию придётся начинать заново.

Необъяснимый простор Юрмалы

— Вы сейчас остановились в Юрмале. О чём вы вспоминаете, когда вы гуляете по морю?

— Ни о чём не вспоминаю. Я не люблю оглядываться назад. На ТВ есть такая программа «Ностальгия». Её ведущий Володя Глазунов не раз меня приглашал: мол, приходите, повспоминаем… Но это не моё. Не надо муссировать прошлое. «Человек, который идёт вперёд, оглядываясь назад, рискует споткнуться». Это не просто меткая фраза — это принцип, по которому я живу.

Меня раздражает, когда мне бесконечно напоминают про спектакль «Три мушкетёра» или просят спеть «Кавалергарда век недолог». Правда, меня успокаивает Дима Харатьян: «А что делать? Ты на это обречён». У него та же история: куда бы ни пришёл — просят спеть про гардемаринов. Но мне не нравится быть обречённым!

— Что вас расстраивает в жизни?

— Нестабильное положение со здоровьем и собственная лень. Я чувствую, что обязан писать и не лениться! Знаете, как говорил Баратынский? «Дарование есть поручение. Ты должен исполнить его, несмотря ни на какие препятствия». Когда я не выполняю поручения, то чувствую, что виноват: дар-то дан свыше! Нельзя поплёвывать на подарок и тем более на дарителя.

— Как вы познакомились с Леонидом Филатовым, и как началась ваша дружба на троих с Задорновым?

— Мы оказались с Филатовым в одной комнате общежития Щукинского училища на Трифоновской улице. Я приехал в Москву из Риги, Лёня — из Ашхабада. Он уже тогда писал стихи, а я начал их петь. Когда Миша Задорнов переехал в Москву и стал учиться в МАИ, я немедленно познакомил его с Лёней. Миша с ходу внедрился в наш круг и в нашу манеру общения.

— Кто был в вашем трио ведущим, а кто ведомым?

— Лидировал Лёня. Он был старше нас и обладал такой харизмой и таким талантом, что никому не приходило в голову драться с ним за пальму первенства. Если бы он всерьёз занимался стихами, то мог бы потеснить многих поэтов на советском олимпе.

— Вместе с Леонидом Филатовым вы написали множество замечательных песен, которые поют до сих пор во всех уголках бывшего Союза. А с чего всё началось? С «Оранжевого кота»?

— Нет, первой песней, которую мы с Филатовым написали на кухне общежития среди окурков и картофельных очистков, были «Ночи зимние». Лёня тогда очень часто влюблялся, и иногда без взаимности. А любовь без взаимности, как выяснилось, рождает высокую лирику. В результате эта песня, сочинённая нами на первом курсе в любовно-лихорадочном бреду, стала пользоваться невероятным успехом. Сначала мы с Лёней стали страшно знамениты в своей комнате, затем — на этаже, потом — во всём общежитии и Щукинском училище. А дальше «Ночи зимние» пошли гулять по другим институтам.

Вы не можете себе представить, сколько людей приходило! Мы с Лёней буквально спивались из-за этой песни! Потому что народ шёл слушать её к нам с водкой, портвейном и палёным коньком, который продавался в чайниках у Рижского вокзала. Всю эту продукцию, которая приводила в смертельное состояние печень, несли к нам — чайниками. Приходилось употреблять.

— Сколько же раз вы исполняли «Ночи зимние»?

— Это не поддаётся счёту! Я не сразу догадался, что дело было не в качестве произведения, а в том, что у всех молодых людей, наших ровесников, были несчастные любови и им хотелось пострадать. А песня «Ночи зимние» вместе с алкоголем действовала убийственно. Подобный случай повторился потом с великим русским артистом Леонидом Марковым. Он попросил спеть ему нашу с Лёней песню «О, не лети так, жизнь!». Я пел, он слушал, плакал, выпивал рюмку, а после спрашивал: «Что тебе прочесть: монолог Протасова или Арбенина?» Я говорил: «Арбенина». Он читал и просил меня спеть песню снова. После её окончания восклицал: «Что ты со мной делаешь?!» И читал мне на этот раз монолог Протасова. Я снова пел. И Марков вновь читал монолог Арбенина. И это продолжалось до бесконечности.

— После смерти Филатова вы работали с разными авторами. А почему сами не пишете стихи к своим песням, ведь у вас абсолютный слух на поэзию.

— А зачем, если есть люди, которые делают это лучше? Я пою только осмысленные стихи, а планка у меня высокая — Лёня Филатов. Я написал немало песен на стихи Алексея Дидурова, которого уже тоже нет с нами. Среди моих песенных соавторов Пётр Вегин, Юнна Мориц, Валерий Шульжик, Юрий Ряшенцев, Александр Вулых. Хорошие стихи нельзя слушать просто так. Нужно сопереживать, соучаствовать. А потому все, кто приходит на мои концерты, — мои соучастники.

Отцы и дети

Возраст самой большой любви в жизни Качана вычисляется просто: 36 лет назад молодые и красивые артисты московского ТЮЗа Владимир и Людмила, оставив прежние браки, сняли крошечную квартирку на окраине Москвы и зажили в любви и согласии. А недавно, спустя 30 лет, они обвенчались.

— Сын Глеб пошёл по вашим стопам?

— Глеб окончил ГИТИС, но служить в театр не пошёл: не захотел быть зависимым. Увлёкся арт-фехтованием, собрал свою команду, которая несколько лет назад выиграла чемпионат мира в Сан-Марино. Сейчас Глеб поёт в церкви, и мне это нравится. Главное — найти себя.

— Значит, конфликт отцов и детей — это не ваша проблема?

— Почему же? Наша! Сыновья всегда хотят победить отцов, добиться большего, стать лучше и успешнее. Это нормально.

— А что ненормально?

— Ненормально напоминать детям, что ты для них сделал. Даже если иногда очень хочется напомнить. Это их обижает, заставляет комплексовать.

Елена Смехова,
«Суббота»

Поделиться.

Комментарии закрыты