Максим Аверин: «Я люблю рисковать»

0

Недавно актер сыграл в пятом сезоне «Склифосовского». Наконец-то зрители вздохнули с облегчением: доктор Брагин вернулся!

— Максим, если бы я вам сейчас сказала: «Здравствуйте, Олег Михайлович!» — как бы вы к этому отнеслись? Обиделись бы? Ведь многим артистам не нравится, когда поклонники называют их именами героев.
— Я вообще считаю, что обижаться в принципе глупо. И потом, ну что сделать с тем, что кому-то нравится этот герой – доктор Брагин, и кто-то меня запомнил как Олега Михайловича? Наверняка есть люди, которые по другим ролям меня запомнили. Главное – что запомнили! Многие артисты мечтают сыграть хотя бы одну роль, которая запомнилась бы зрителям. А на моем веку уже смотрите, сколько таких ролей!
— Возможно, успешную роль вы затмеваете более успешной, и герои не успевают к вам прилипнуть?
— Возможно, это так. И все это потому, что я люблю свою работу! Мне интересно пробовать что-то новое, не упираться во что-то одно. Я знаю многих артистов, которые, найдя свою нишу, боятся из нее выйти. Я не боюсь. Я люблю рисковать.
— То есть, страха, связанного с имиджем, амплуа, у вас нет?
— Страха нет. Но есть то, что я называю трепетом. Пока есть трепет отношения к делу — оно будет делаться. Поэтому, когда пойму, что сделал в этом проекте все, что мог, — уйду. Так было с сериалом «Глухарь». Я понял, что сделал все, а дальше начались повторы. И принял решение – уйти. Для меня очень важно, что в сериале «Склифосовский» — живой материал. Если в какой-то момент станет понятно, что он свое отжил, исчерпал себя — тоже уйду.
— Не пугает ответственность – что от вашего желания или нежелания сниматься в «Склифосовском» зависит судьба большого кинопроекта, огромного коллектива? Ведь ваш герой, доктор Брагин, фигура центральная, как ни крути.
— Я прекрасно понимаю, что имею какое-то свое значение в этом фильме. Но тут у каждого своя значимая роль. Поймите, я из «Глухаря» уходил не потому, что мне все надоело, а от любви к своей работе. Поэтому сначала предлагал коллективу, людям, работающим над сериалом, на какое-то время остановиться, найти новый путь, чтобы не превращать работу в рутину. Но меня не услышали. И сделали огромное количество продолжений, тем самым убив эту историю. И когда мне звонят продюсеры и предлагают еще раз подумать, говорю: «Нет, я уже этого не буду делать».
Не нужно продолжать сериал. Ведь после этой истории прошло уже шесть лет! Я с большим уважением отношусь к зрителю. И, как мне кажется, чувствую его. И буду бороться за качество, пока у меня есть силы. Понимаю, что иногда тем самым наношу себе вред. Но не хочу отступать от своих принципов. Потому что то, что я сейчас вижу на экране, мне часто категорически не нравится.
— Что именно?
— «Картонное» и не очень глубокое. Я вижу все случайности, которые ну никак не могли случиться! Вижу сценарные пустоты, вижу, когда артисты не трудятся над своими ролями. И в тех проектах, в которых работаю сам, стараюсь со всем этим сражаться. И борюсь исключительно личным примером и трудом. Никого не осуждаю — у каждого есть свое оправдание. Но себе работать с прохладцей не позволяю. И в театре, и в кино есть ответственность перед профессией. Как бы это пафосно ни звучало, у меня в жизни ничего важнее профессии нет, поскольку я «родился» на «Мосфильме» — я там оказался в пять лет, а в девять уже играл в театре! Кино – это всегда ответственность перед коллегами и зрителями, партнерство. Только так можно сделать что-то стоящее, а не очередную ерунду. Думаю, наш общий взгляд на это и позволил сделать сериал «Склифосовский» таким, что он сразу выстрелил. Более того, мы запустили врачебную тему на телевидении.
— Трудно становится врачом со стажем?
— В свое время я настоял, чтобы на съемочной площадке «Склифосовского» присутствовал консультант — действующий хирург. Я не войду в кадр, пока не буду знать, что я делаю. Как правильно держать инструмент, как выражаться на медицинском сленге. Ведь у врачей есть свой язык, медицинский. Поэтому я смотрю: ага, где-то удачно люди делают свою работу, а где-то – общее представление.
— Поднаторели в медицинской тематике?
— Конечно! Узнал столько нюансов, что теперь уже в других проектах замечаю какие-то неправдоподобные моменты. Например, появляется больной в кадре — и все врачи бегут к нему сломя голову, как будто это первый больной, которого они увидели в своей жизни! И это уже неправда. Есть абсолютно рутинная работа врачей. Им не все равно, конечно, что там с пациентом. Но это основательные люди, они не поддаются панике. И когда я вижу вот такую истерию вокруг больных в других картинах, думаю про себя: «Ну, ваше представление о врачах мне понятно!»
— Никто на площадке не пострадал от «синдрома первокурсника» – когда все болезни из справочника фельдшера тут же находишь у себя? Кроме родильной горячки, как шутят врачи.
— Артисты вообще мнительный народ. Если кольнуло сердце – все, это инфаркт! У нас вся картина мира гиперболизированная. Поэтому, играя врача, главное — не переиграть врача. Если такое случится — тогда настоящий медик, увидев сериал, скажет: «Да ладно, очередная залепуха какая-то!» А тут – наоборот: многие мои знакомые медики смотрят «Склифосовский». Одна моя подружка говорит: «Ой, я как увижу все это — сразу вспоминаю наши ординаторские, всю эту нашу жизнь!» Врачей не обманешь, одним словом!
— Известно, что вы — мастер душевных романтических сцен. Когда играете любовь в кадре, у вас есть домашняя заготовка?
— Боже упаси! Домашняя заготовка – это долма и котлетки. Любовь и страсть всегда разыгрываются только здесь и сейчас, только с этим партнером.
— Вы очень убедительны в любовных сценах. Ваши поклонницы не могут это не ценить.
— Я признателен всем, кто ценит меня как актера. Но все же советую телезрительницам почаще самим становиться участницами романтических сцен, испытывать любовь в жизни!

Лариса Зелинская,
«Москва. Северо-Запад» (szaopressa.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты