Светлана Немоляева: «Для меня кино — это мой мир, моя жизнь»

0

Знаменитой актрисе исполняется 80 лет
«Биография моя — как у многих: поражения, редкие и очень тяжелые победы и разочарования, принесшие мне много горя, — говорит Немоляева. — И все равно — это актерская жизнь, другой она не бывает».

«Я выросла в киношной семье»
Родилась Светлана Владимировна 18 апреля 1937 года в Москве на Плющихе. Ее мать происходит из дворян. В роду же отца были сплошь старообрядцы. Ведь недаром фамилия Немоляева означает «не так молящиеся». Отец актрисы, Владимир Немоляев, оканчивал ВГИК, был комедийным режиссером. Брат отца Константин был актером театра имени Маяковского. Первую роль на сцене самой Светлане довелось сыграть еще в четвертом классе. В ее школе учились только девочки, так что Немоляева была вынуждена перевоплощаться в халдея Осипа из гоголевского «Ревизора». Она появилась на сцене в щегольских китайских шароварах своего отца – и того едва не хватил удар, когда он увидел, как ненаглядная дочка обращается со столь трепетно хранимым им предметом гардероба.
«Я выросла в киношной семье. Мои родители – кинематографисты, — говорит Немоляева. — Весь наш дом был пропитан кино, у нас бывали актеры, которые много снимались у папы. Мама дружила с людьми в основном киношного мира. Театральный мир был чуть-чуть подальше, хотя все это взаимосвязано. Я была увлечена в юности театром, лет с 14 приезжала в центр Москвы с Плющихи, где я родилась и провела детство и юность, ходила по театрам, по театральным кассам, покупала билеты на те спектакли, названия которых меня привлекали. Так я изучила театральные труппы Москвы и репертуар».
А потом однажды совершенно неожиданно Немоляева попала в театр имени Маяковского на спектакль «Таня»: «Я сидела в партере, ближе к амфитеатру. Открылся занавес, и когда вышла Мария Бабанова, я еще не знала, что это за актриса. Прошло много лет, но большего эмоционального впечатления, которое у меня было от ее появления, не было никогда в жизни. От первых ее слов у меня пошел какой-то холодок по спине, стали мокрыми руки. Я была сражена на всю свою жизнь. Потом часто приходила, смотрела спектакли, где играла Бабанова. Она не то чтобы оказала на меня влияние — я никогда не старалась никому подражать. Но Мария Ивановна была для меня светочем. Мне казалось, вот таким должен быть театр – недосягаемым».

«На сцене у меня были потрясающие партнеры»
После школы Немоляева поступала сразу в несколько театральных училищ, но выбрала Щепкинское, потому что Виктор Коршунов там сразу ей сказал: «Не ходи никуда, документы больше не подавай, потому что я могу сказать, что я тебя беру». И стал первым педагогом Светланы, многому ее научил. Весной 1959 года Немоляеву приняли в театр имени Маяковского, там обнаружила в себе талант трагикомической актрисы.
«Моя судьба сложилась так, что как только я переступила порог нашего театра, то сразу столкнулась не только с прекрасными личностями, но и с очень интересными актерами, — говорит Светлана Владимировна. — Мне всегда сопутствовала удача, у меня были потрясающие партнеры на сцене всегда. С приходом в наш театр такого актера, как Джигарханян, я сразу оказалась в одной пьесе с ним, в “Разгроме”. Хотя мы не были партнерами, но участвовали в одном спектакле. Потом были “Трамвай “Желание”, “Кошка на раскаленной крыше”, “Бег”. Режиссер Андрей Гончаров кричал актерам со сцены: “Оценки, оценки. Слова не важны, важно то, что вы делаете что-то, вы слышите, что вам говорит партнер. Вы его не слышите, вы должны слышать!” Вот этим фантастическим качеством обладал Армен в нашем театре. Он всегда слышал, что ты ему говоришь. У него были всегда бесконечно живые глаза на сцене, он все время был заинтересован тобой и сам страшно выигрывал от этого.
Гончаров приучил нас к оценкам, к тому, что нельзя играть, говоря свой текст, нужно обязательно существовать и жить в партнере. Он очень многому нас научил, я вообще до сих пор живу его постулатами. Гончаров был всегда прав, как бы он ни кричал, ни обижал, ни оскорблял. Самое обидное и самое ужасное было то, что он всегда оказывался прав».

«Нас с Сашей называли “кусок дисциплины”»
Более полувека Немоляева прожила со своим супругом Александром Лазаревым. Познакомились они в родном театре имени Маяковского: так случилось, что Немоляева и Лазарев пришли туда в один день и вместе подписывали договор в отделе кадров. Александр, который уже тогда пользовался сумасшедшим успехом у женщин, обратил внимание на пухленькую блондинку Немоляеву.
Вспыхнул роман, потом сыграли свадьбу. «Когда мы поженились, обручальных колец у нас не было, — вспоминает актриса. — Мы купили их позже, года через четыре. Естественно, поначалу мы долго привыкали друг к другу, многое раздражало. Вспоминаю, как я тогда кормила Сашу. Как-то утром я подала ему какую-то жалкую котлету с консервированным горошком, а пришла домработница Ксюша и говорит: “Ты че это? Здоровый мужик, а она ему — одну котлетку! Санек, дай-ка я тебе борща налью!” Саша на меня с испугом посмотрел, боялся, что я буду его осуждать, — я тогда такая светская дама была. Конечно, я рассердилась! А Саша всегда Ксюшу ждал, как манны небесной».
Очень часто актеры были задействованы вместе в спектаклях, причем играли как раз мужа и жену. Выступать на сцене им было легко, зато вот репетиции проходили в спорах: Светлана и Александр постоянно придирались друг к другу, желая добиться потом лучшего результата на премьере. «Одна дама в нашем театре, помощник режиссера, называла нас с Сашей “кусок дисциплины”, — говорит Немоляева. — Потому что мы всегда приходили вовремя. Даже скучно. Никаких не было происшествий, чтобы мы опоздали или не пришли, или по нашей вине отменился спектакль».
Актерское ремесло считается каторжным — многие сознательно «сжигают» себя на сцене. А еще актеры пьют, гуляют, чаще других впадают в депрессии. Но зная все это, Немоляева не стремились оградить своего единственного сына Александра от подобного: «Я не думала об этом, когда он шел поступать в театральный институт. У нас с Сашей тоже была загульная жизнь — мы ночи напролет проводили с нашими друзьями. Поэтому считали, что и у Шуры будет все так же. Но когда начал загуливать он, я сходила с ума и стояла с биноклем у окна, ожидая его возвращения. А иногда мы с Сашей садились в машину и ездили по тем местам, где он мог быть. Шура ведь нас не информировал, с кем он и где. Но не на тех напал! Мы следили за ним, как два разведчика, забывая, какими мы сами были в его возрасте».
Немоляева всегда поражала сына своим фанатичным отношением к работе. Тот хорошо запомнил одну историю: «Я заболел, у меня тогда безумно болел живот, я мучился, корчился на кровати, а вечером спектакль “Королевские игры”. Понимал, что дело идет к тому, что играть не буду. Звонит мама: “Нет, иди, играй. Сцена лечит. Во время спектакля все пройдет обязательно. Я бы на твоем месте поступила именно так”. Я играть не пошел, потому что встать не мог. Выяснилось, что у меня аппендицит на грани с перитонитом. Что бы было, если бы я пошел на сцену! Но мама в театр ходит и с температурой, потому что ее действительно сцена лечит. Она без этого не может. Она снимается, озвучивает, играет все время, ездит на какие-то встречи. Для мамы не придти, отменить спектакль – катастрофа».

«Я считаю Рязанова крестным отцом в кино»
В кинематографом же у актрисы долго не складывалось: «Для меня кино — это мой мир, моя жизнь, моя вторая родина. Но с кино у меня все время было больше сложностей, и меня не брали. Я очень часто терпела фиаско, — вспоминает Немоляева. — В театре всегда было много работы, а в кино меня не утверждали. Я получала такой ушат холодной воды, который было сложно пережить даже с моим оптимизмом. Киношники — народ бесцеремонный. Если ты нужен, они тебя со дна моря достанут, а если ты уже не нужен, то никто не наберет телефон и не скажет: “Вы извините, ради бога, но так получилось, что мы взяли другого человека. До следующих времен”. Такое редко бывает, особенно с молодыми актерами. Поэтому встреча с Рязановым была для меня подарком судьбы. Я считаю его крестным отцом в кино».
Тот был очень впечатлен, когда увидел однажды Немоляеву в театре в одной из своих пьес, которые написал когда-то вместе с Эмилем Брагинским: «Я хорошо запомнил постановку “Родственники”, которую сделал молодой режиссер Борис Кондратьев. Украшением спектакля была Светлана Немоляева, — вспоминал режиссер. – Она играла так, что я ее назвал Чаплином в юбке. Это было и смешно, и трогательно. Я понял, что эту артистку надо обязательно снимать в кино. Но не сразу все у нас получилось. На самом деле я ее пробовал еще до спектакля “Родственники” – в картину “Гусарская баллада”. Сейчас в это трудно поверить, но Светлана тогда была пампушка, очень славная и симпатичная. Я ее не взял на эту роль, потому что играть мальчика с такими формами невозможно.
Потом я хотел позвать ее на роль главной героини в фильме “Ирония судьбы, или С легким паром!”. Там был очень мощный конкурс, кто только не снимался, но разные артистки по разным поводам отвергались. Светлана была немножко простовата, выглядела недостаточно убедительно. В общем, конкурс она не прошла, как, впрочем, и другие артистки. По разным причинам это было, не буду говорить. Тем не менее, пробу Светланы я запомнил, и когда начал снимать “Служебный роман”, предложил ей роль Оли Рыжовой. Она сыграла, с моей точки зрения, великолепно. Потому что ее героиня вызывала не только жалость, а еще и сочувствие, соучастие в ее судьбе. Сцена их последней встречи, когда она просит, чтобы он вернул ее письма, была сыграна замечательно. Там нужно было, чтобы она заплакала. Я ей говорю: “Света, тут нужно заплакать”. Она сказала: “О чем разговор, нет проблем. Меня же в театре зовут “водопровод театра Маяковского”. Потом Светлана у меня играла очень важную и большую роль в “Гараже”. Роль жены Гуськова писалась на Светлану Немоляеву».

«Наш союз был прекрасным: 52 года душа в душу»
Через 49 лет после записи в московском загсе Немоляева и Лазарев обвенчались. А несколько лет назад Александра не стало. После смерти мужа актриса носит обручальное кольцо все так же на правой руке и говорит о любимом человеке только в настоящем времени — так, словно он по-прежнему рядом с ней: «Мы действительно жили очень дружно, наш союз был прекрасным: 52 года душа в душу. Но это вовсе не значит, что жизнь нам не строила рожи, что мы не страдали, не боролись, не переживали.
Жизнь актерская вообще не может быть безоблачной. Любые переживания, обиды, унижения, испытания актер складывает в копилку и вытаскивает, когда это требуется. Мы это умели делать. А помогало нам сохранять наши отношения ироничное отношение к жизни. Мы даже поссориться не могли, потому что через десять минут нам обоим становилось смешно, мы даже не могли вспомнить, из-за чего возникла размолвка. Мы смеялись и снова были душой и сердцем вместе».
Светлана Владимировна так и не может принять жизнь без своего супруга. Она старается загрузить себя работой, которая хоть как-то отвлекает. В театре Немоляева делит гримерку с внучкой Полиной. Вместе они сыграют на сцене в новом спектакле «Бешеные деньги» по пьесе Александра Островского, поставленном специально к юбилею Немоляевой. На сцене артистки эмоционально выясняют отношения, плачут, смеются, интригуют. «Профессию свою очень люблю, без нее жизни нет никакой, — признается Светлана. — Но по прошествии лет, что прожила, точно могу сказать, самое главное в жизни – семья. Это самое дорогое, что есть у человека».

Подготовила Лина Лисицына
По материалам TvKultura.ru, «Невское время» (nvspb.ru), KM.ru, «Сегодня» (segodnya.ua)

Поделиться.

Ответить