Джон Апдайк – голос молчаливого поколения

0

Американский прозаик Джон Апдайк – один из немногих счастливчиков, получивших признание еще при жизни. Среди активов писателя – свыше 30 романов, Национальная книжная премия США, две Пулитцеровских премии и Премия Ри. Консерватизм «американского Бальзака» не раз вызывал упреки в конформизме. И вправду, герои Апдайка не покушаются на судьбы мира – им довольно и домашних забот. Но писатель не смотрит на общество сквозь розовые очки, давая понять, что даже у благополучных, на первый взгляд, людей не все складывается гладко – как, впрочем, и у него самого.

Сын Кентавра

Как ни странно, тонкий знаток англосаксонской цивилизации по национальности был, что называется, «истинным арийцем»: отец писателя — потомок голландских переселенцев, мать — немецкая баронесса. В годы Великой депрессии супруги долго кочевали по прериям в поисках заработков, пока не осели в пенсильванском городке Рединге. 18 марта 1932 г. у них родился сын, которого назвали Джоном в честь дедушки, на которого и была возложена миссия воспитания наследника рода, пока родители заколачивали деньгу. Но если мать Джона неплохо зарабатывала шитьем, то отец нигде не задерживался надолго: излишне мягкий характер то и дело оставлял его за бортом конкуренции. К счастью, у тестя нашлись связи в Департаменте образования, так что мистера Апдайка с грехом пополам удалось пристроить на работу в школу в другом провинциальном городишке Шиллингтоне, туда же позже отослали учиться и маленького Джона, который вскоре ее люто возненавидел. Что и говорить, учительским детям приходится несладко: одноклассники видят в них потенциальных доносчиков и не хотят с ними дружить, а родители предъявляют завышенные требования, чтобы никто не посмел заподозрить их в покровительстве любимому чаду.

В отроческие годы к школьным несчастьям Джона прибавилась болезнь – в 14 лет у мальчика диагностировали псориаз. Отчаявшись излечиться, писатель в конце концов махнул на свой недуг рукой, а позже, иронизируя, утверждал, что обязан ему своим литературным дарованием, которое то и дело подстегивают приступы «зудящего беспокойства». Как известно, наука давным-давно отчаялась разобраться в этиологии псориаза, но большинство медиков все же грешат на наследственную предрасположенность, отягощенную стрессом. Именно так случилось в жизни Апдайка: его мать тоже изрядно намучилась с псориазом, а источником стресса стали запутанные отношения с отцом. Мальчику было трудно смириться с тем, что папа так и не вышел в люди. Над неуклюжим добряком потешалась вся школа, а начальство, вовремя смекнувшее, что протеже Департамента не посмеет нажаловаться своим высочайшим покровителям, взвалило на безотказного мистера Апдайка самые трудные классы и пропасть неблагодарной внеклассной работы, даже не подумав ее оплачивать. Впечатлительный Джон жалел непутевого отца, но так и не смог разобраться, какое из чувств преобладало в этой жалости – типично американское презрение к лузеру или все-таки нежность и сострадание.

Будущего писателя преследовало смутное чувство вины – ведь набожный дедушка воспитал его в христианской традиции, которая велит чтить родителей, какими бы они не были. Тем не менее, Джон, как и большинство подростков, чаще банально грубил отцу вместо того, чтобы попытаться его понять. Воспоминания о тех временах легли в основу романа «Кентавр», в котором писатель вывел своего отца в образе незадачливого учителя Колдуэлла, а себя – в обличье его сына Питера. И хотя роман вышел уже после смерти Апдайка-старшего, мастерство романиста, причудливо смешавшего греческую мифологию с реалиями американской глубинки, стоит того, чтобы считать сыновний долг выполненным, а Национальную книжную премию США – справедливо заслуженной. Критики до сих пор спорят, что же заставило автора придать рядовым обывателям обличья богов: то ли насмешка над профанацией бытия в мещанском мире, превращающем человека в карикатуру на самого себя, то ли, напротив, запоздалое восхищение отцовским смирением.

Два героя – две судьбы

Стараниями матери Джон с детских лет увлекался рисованием: женщина договорилась с соседом–художником, чтобы тот на досуге занимался с мальчиком. У мастера была оригинальная манера преподавания, которая производила на Джона неизгладимое впечатление: «Однажды Клинг положил яйцо на кусок белой бумаги на солнечном свету и попросил нарисовать то, что я видел. При этом сам он видел недоступное, к примеру, маленькую радугу по краю тени, падающую от яйца, которую я не видел, пока он мне на нее не указал. Этот урок засел у меня в голове, наверное, больше, чем какой-либо другой — радуга по краю тени от яйца. Можете прочитать об этом в моем стихотворении «Средняя точка», — вспоминал писатель, до конца своих дней черпавший из воспоминаний вдохновение.

Когда в кинотеатр Шиллингтона привезли первый полнометражный мультфильм Диснея «Белоснежка и семь гномов», местная детвора долго не могла прийти в себя, а юный Джон Апдайк загорелся желанием стать мультипликатором и начал коллекционировать комиксы, а изредка писал письма авторам с просьбами прислать оригиналы рисунков, чтобы поупражняться на досуге. Так что когда пришло время определяться с будущей профессией, юноша, недолго думая, уехал в Англию, чтобы учиться на художественных курсах в Оксфорде, причем его не остановила даже ранняя женитьба на бывшей однокласснице Мэри. Но, несмотря на блестящее образование, стать мультипликатором Апдайку так и не удалось. Во время собеседования молодой человек чем-то не приглянулся Уолту Диснею, и Джону пришлось забыть о компании своей мечты. Тогда юноша начал изучать словесность в Гарварде, параллельно перебиваясь литературной поденщиной. В 1955 г. настойчивость Апдайка принесла первые плоды – он получил колонку в журнале «Нью-Йоркер».

Сотрудничество с «Нью-Йоркером» помогло молодому писателю опубликовать свои первые рассказы и отточить стиль. Апдайк признавался, что его вдохновляли примеры Набокова и Пруста, но, в отличие от монстров модерна, писатель был верен христианской морали и всячески избегал богемной дьявольщинки. Его героями становились не эстетствующие маргиналы, а обычные люди со своими заурядными проблемами, показанными в необычном ракурсе. Искусно балансируя на грани приличий, прозаик поднимал неудобные вопросы душевной черствости, самодовольства и бездуховности так называемых успешных граждан, не стесняясь будоражить запретные для добропорядочных филистеров темы секса, алкоголизма, наркотиков и конфликта поколений. В своем дебютном романе «Ярмарка в богадельне», опубликованном в 1959 г., Апдайк обратился к вечной проблеме лишних людей, не нужных даже собственным родственникам, а в 60-х гг. принялся за главный труд своей жизни – эпопею о Гарри Энгстроме по кличке Кролик, которая открывается романом «Кролик, беги» (1960 г.). Под показным благополучием успешного спортсмена и примерного служащего скрывается растерянность внезапно повзрослевшего подростка, заброшенного во взрослый мир и раздавленного невыносимой легкостью бытия, где рутина уступает место подвигу, радость открытий угасает под натиском шаблонных мыслей, а мечты о большой любви разбиваются о будничную пошлость семейной жизни. В конце концов Кролик решается на побег, но даже на берегу вожделенного Мексиканского залива не находит ничего, кроме разочарования. Гарри возвращается в семью с повинной и понемногу втягивается в жизнь: в романе «Кролик исцеленный» герой предстает вполне респектабельным бюргером, изредка позволяющим себе вылазки налево, чтобы взбодрить холодеющую кровь. В последующих романах «Кролик разбогател» и «Кролик на покое», за которые писатель получил две Пулитцеровские премии, изображена постепенная духовная деградация протагониста: чем больше Гарри вливается в бизнес и истэблишмент, тем меньше человечности в нем остается.

В противовес Кролику писатель явил миру богемного литератора Генри Бека, в котором некоторые критики узнали эпатажного писателя Нормана Мейлера. Но Апдайк не хотел ни с кем ссориться и уверял читателей, что Генри – всего лишь альтернативный вариант его собственной судьбы, которой, впрочем, писатель не желал: ведь эгоизм и безответственность нобелевского лауреата Генри Бека разбивает судьбы его близких.

В тихом омуте черти водятся

В эпоху рок-н-ролла консервативный Апдайк не поддался бунтарской стихии, предпочитая не изливать на мир потоки гневных эмоций, а исследовать причины общественных противоречий. Критиков порядком раздражало, что в качестве альтернативы мятежу, насилию и сексуальной свободе, все чаще срывавшейся в разврат, писатель предлагал порядком поистершиеся христианские ценности – сострадание и любовь к ближнему, в которые уже мало кто верил. «Искусство дает возможность не быть жестоким, — говорил романист. — Трудно найти дорогу в жизни, которая позволила бы избежать жестокости. Искусство — одна из таких немногих трасс, которая позволяет делиться своим счастьем».

Между тем сам Апдайк никогда не был святошей и никогда не стремился им казаться. Почувствовав, что отношения с Мэри зашли в тупик, писатель развелся с женой, причем его не смутили даже четверо детей, успевшие появиться на свет за 13 лет брака. В 1977 г. Апдайк рискнул жениться во второй раз. Его избранницей стала Марта Раглз Бернард, ставшая ему не только женой, но и строгим критиком.

Но и без того писатель-тихоня не раз совершал достаточно дерзкие поступки, на которые не отваживались даже самые рьяные нонконформисты. К примеру, в самый разгар «охоты на ведьм» Апдайк посетил СССР. Русское радушие, отмеченное обильными возлияниями, поразило заморского гостя до мозга костей. Вернувшись домой, литератор тут же написал по горячим следам очерк о водке. Впрочем, хотя писателя и восхищала открытость и живость русских, перспектива стать советским гражданином и вкалывать на больших стройках его не прельщала. «Наше время называли конформистским и потребительским, политически застойным и сексуально задавленным. Мое поколение получило прозвище молчаливого. Думаю, что после бунтов, нытья и кровавых убийств следующего поколения это не так уж плохо», — резюмировал писатель свое политическое кредо.

За бурными 60-ми пришла пора золотого затишья: Апдайк навсегда перебрался на свое ранчо Беверли Фармс под Бостоном и сосредоточился на семейных тайнах рядовых американцев. Роман «Супружеские пары» впервые поставил под сомнение раскрепощающую силу «свободной любви», показав моральное разложение тихого протестантского городка. К сожалению, новое поколение сочло эротические сцены в романах Апдайка недостаточно убедительными, а британский журнал «Литературное ревю» даже присудил ему издевательский приз за худшую сексуальную сцену в истории современной литературы. Зато роман «Иствикские ведьмы», ставший вначале бродвейским мюзиклом, а затем и оскароносным фильмом с неподражаемым Джеком Николсоном, пытавшимся сподвигнуть на служение злу Шер, Сьюзан Сэрэндон и Мишель Пфайфер, горячо полюбился читателям со всего мира.

Мало кому удалось рассмотреть за комическими сценами из жизни скучающих провинциалок, возомнивших себя ведьмами, все ту же горькую усмешку экзистенциалиста, вздыхающего о бесплодной суете мирской, которая рада броситься в объятия дьяволу, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от тоски унылой повседневности. Как и в случае с Кроликом, позже писатель вернулся к своим героиням в романе «Иствикские вдовы», опубликованном за год до смерти. От веселых проказниц не осталось и следа – перед нами предстают сломленные, опустившиеся женщины, проморгавшие свое счастье в погоне за химерами феминизма и эмансипации. А в 2006 г. прозаик осмелился покуситься и на другую «священную корову» американской демократии – пресловутый мультикультурализм, который, по мнению романиста, дезадаптирует как титульную нацию, так и надсадно опекаемые религиозно-этнические меньшинства. В романе «Террорист» Апдайк рисует судьбу юноши, втянутого в организацию исламских экстремистов: Ахмед Маллой, несчастливое дитя сексуальной революции, бросившей ирландскую хиппушку в объятия студента-араба, выносит приговор духовному бесплодию Запада и не придумывает ничего лучше, как объявить ему джихад.

Джон Апдайк продолжал работать до последнего вздоха. Приговоренный врачами к медленной и мучительной смерти от рака легких, писатель и в хосписе продолжал работать над новой книгой, но, к сожалению, так и не успел ее завершить. Романиста не стало 27 января 2009 г. И хотя Джон Апдайк обладал завидной работоспособностью, выпуская по роману в год, похоже, что он так и не успел сказать главного: есть ли свет в конце мрачного тоннеля бытия…

Подготовила Анабель Ли,
по материалам updike.net, litra.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты