Василий Лебедев-Кумач: партийный бард

0

Василий Лебедев, пристегнувший к своей фамилии хлесткое революционное клеймо «Кумач», был любимым придворным и одновременно народным поэтом. «Широка страна моя родная», «Священная война» и еще с десяток хитов СССР родились в его голове. Правда, есть легенды о том, что кое-что из перечисленного этот талантливый сын сапожника не писал.

Стипендия Виноградова

Василий Лебедев родился 5 августа 1898 года в Москве. В 1904 году во время русско-японской войны пятилетний Василий Лебедев следил за военными событиями по карте, и перед сном обязательно играл в солдатики: одни из которых были «нашими», другие — японцами. Мальчик безутешно оплакивал гибель «Варяга», и гонял голубей, кружащих в небе Замоскворечья. «Я помню, как унижался мой отец перед заказчиками, перед богатеями, перед сильными мира сего. Я помню сам, как каждое “казенное” здание вызывало во мне чувство страха и унижения», — рассказывал впоследствии Василий Лебедев-Кумач.

Когда в России началась революция 1905 года и начались бои в Москве — это стало одним из самых сильных впечатлений детства и для Василия, и для его сверстников. В этот год Лебедев написал первые стихи, а в 1908-м он начал учиться в первом классе городского реального училища: «Было трудно. Отец, сапожник-кустарь, Иван Филиппович Лебедев, умер, когда я учился только в третьем классе городского училища. А когда поступил в гимназию, стало еще труднее: нечем было платить за право учения, плата же немалая. Была в гимназии только одна стипендия — имени историка, профессора Виноградова, предназначенная для лучшего ученика. Очень хотелось получить эту стипендию, напряг все свои силенки и победил. Стало немножко легче.

Через год приехал в Москву из Лондона профессор Виноградов, меня ему представили. Обрадовался профессор, что у меня по истории годовая отметка была пять с плюсом. И увеличил стипендию на сто рублей в год — на экипировку. Но эту дополнительную сотню я получил лишь один раз, так как историк в дальнейшем “забыл” высылать обещанную прибавку. А когда в первую мировую войну погиб мой старший брат, жить стало вновь труднее. Бегал по богатым квартирам, давал уроки по русскому языку и латыни».

В 1915 году Василий поехал к друзьям в Анапу и оттуда послал в Москву новые стихи, а в 1916 году начал выступать в гимназическом литературном кружке. «Что-нибудь смешное», — просили его гимназисты. Лебедев умел смешить, но читал серьезные вещи:
Или честных людей не осталось в России?

Или нет патриотов, а есть шулера?
Или сгинули честные люди большие?
Или полной разрухи настала пора?
Там — стоят перед ужасом смерти и плена
Сыновья и мужья, женихи и отцы.
Здесь — министры-шпионы готовят измену,
И карман набивают мерзавцы-купцы!
Но я верю, — терпенья наполнится чаша,
И великого мщенья настанет пора.

Стихи гимназиста Лебедева были напечатаны в «Ежемесячном журнале» Миролюбова и в журнале «Гермес», где Василий также опубликовал несколько переводов из Горация.

Обвинения в плагиате

Лебедев выдавал не только стихи, но и прозу, и даже юморил в «Крокодиле». Но главным двигателем кумачевской карьеры были, конечно, оды коммунистам. Это ему принадлежит первый вариант стихов на музыку Александрова, ставшей позже с другими — Михалковскими рифмами — гимном СССР. Первоначально были не «славься отечество наше свободное», а гимн НКВД, певшийся так: «Славой овеяна, Волею спаяна, Крепни и здравствуй во веки веков, Партия Ленина, Партия Сталина, Мудрая партия большевиков». Писал Кумач и для молодых: «Будь упорным, умным, ловким, Различать умей врагов, И нажать курок винтовки, Будь готов! Всегда готов!». В народе же, наслушавшись этих воззваний и восхвалений, некоторые говорили: «Надоела всем моча Лебедева-Кумача».

Но большая часть Советов от его творений приходила в восторг, слушая задорные рифмы во всех знаменитых фильмах 30-х годов «Цирк», «Волга-Волга», «Если завтра война». Леонид Утесов в своих воспоминаниях «Спасибо, сердце!» писал, что когда снималась знаменитая музыкальная кинокомедия режиссера Григория Александрова «Веселые ребята» (1934 г.), ему, Утесову, ужасно не нравились «бездарные и безликие», по его выражению, слова песни, которую он должен был исполнять в центральной мужской роли Кости-пастуха. «Хотя все было снято, пропето, записано, но, приехав из Гагры, где снимались натурные кадры, в Москву на павильонные съемки, я тайно от всех обратился к В. И. Лебедеву-Кумачу и попросил его написать другие стихи. И он написал ставшие знаменитыми слова: “Легко на сердце от песни веселой” и рефрен, превратившийся в символ того времени: “Нам песня строить и жить помогает. Она, как друг, нас зовет и ведет. И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет!”».

Правда говорят, что слова другой песни «У самовара», исполнявшейся Леонидом Утесовым, принадлежат Фаине Марковне Квятковской, хотя на пластинке, выпущенной в 1975 году, красуется фамилия Лебедева-Кумача. А еще якобы он украл «Священную войну» у провинциального поэта Александра Боде. Лебедев-Кумач и композитор Борис Александров заявили, что за одну ночь после объявления войны ими была создана песня «Священная война». Однако, как оказалось, в начале века в городе Рыбинске жил учитель русского языка Александр Адольфович Боде. Шла первая мировая война, в которой участвовала дореволюционная Россия. Под впечатлением этой войны и родилась песня, музыку к которой сочинил тоже Боде. Было это в 1916 году, а в 1938-ом Баде отослал песню Лебедеву-Кумачу, чтобы получить отзыв, а может быть, и опубликовать, но ответа не дождался. А через три года наша страна услышала первое исполнение этой песни на второй день войны, в июне 1941 года в тексте были заменены несколько слов.

Впоследствии дочь Боде Зинаида Колесникова показала копию письма, отправленного ею Борису Александровичу Александрову в 1956 году: «Мы все очень рады и большое спасибо Вашему отцу Александру Васильевичу за музыку к “Священной войне”, но Лебедев-Кумач скрыл от Вас правду о происхождении текста этой песни. Она родилась в городе Рыбинске на Волге в Первую Мировую войну. Написал текст учитель русского языка и литературы мужской гимназии А. Боде – мой отец. Он был образованным человеком, окончил филологический факультет Московского университета. Знал латинский и греческий языки, которые тоже преподавал.

В 1916 году дважды в день, идя в гимназию и обратно домой, он встречал колонны новобранцев. Старость свою отец проводил у нас под Москвой около детей и внуков. В последние дни жизни отец говорил о неизбежности войны с Германией: “Я чувствую себя слабым, а вот моя песня может теперь пригодиться”. Считая Лебедева-Кумача большим патриотом, отец отправил ему личное письмо с рукописным текстом. Тем более что отцу нравилась его песня “Широка страна моя родная”. Отец долго ждал ответа, умер в 1939 году, так и не дождавшись его».

Но в суде родственникам доказать то, что песня появилась еще в первую мировую, а не в Великую отечественную, и что автор ее был никакой не Василий Иванович, не удалось. Историки нашли в архивах алиби — черновик Кумача, где тот подбирал строчки. Были, к примеру, такие: «За землю нашу милую, За наш Союз большой, Пойдем ломить всей силою, Всем сердцем, всей душой. Тупому зверю низкому Загоним пулю в лоб, Насильнику фашистскому Найдем дорогу в гроб». Они не вошли в окончательный вариант.

«Болею от бездарности, от серости жизни своей»

К концу жизни, получив все мыслимые премии и регалии, квартиры и дачи, Лебедев-Кумач разочаровался в режиме. Из появившихся в печати только в 1982 году отрывках из его записных книжек, которые он вел в 1946 году, это стало понятно. Василий Иванович писал: «Болею от бездарности, от серости жизни своей. Перестал видеть главную задачу — все мелко, все потускнело. Ну, еще 12 костюмов, три автомобиля, 10 сервизов… и глупо, и пошло, и недостойно, и не интересно».

Личная жизнь его была сложной. Сначала он увел невесту у коллеги по цеху, сделав ее своей женой. Потом супруга ушла к вернувшемуся из лагерей избраннику, поселила его в их семейной квартире в центре Москвы, а Лебедева-Кумача отправила на дачу. Ему же жизнь, говорят, скрашивала Любовь Орлова. Кстати, задолго до этого Кумача, режиссера Александрова и композитора Дунаевского называли орловскими рысаками, утверждая, что актриса «выехала» в своих фильмах только благодаря этой тройке.

В марте 1948 года Василий Иванович готовился к выступлению на сессии Верховного Совета РСФСР, но туда он не попал из-за болезни. Осенью 1948 года был объявлен конкурс на лучшую песню к 30-летию ВЛКСМ, и Кумач принял в нем участие. Вместе с композитором Юрием Милютиным он написал песню «Комсомольцы-москвичи». Сочинив мелодию, Милютин пришел, чтобы показать ее, на дачу к Василию Ивановичу и попросил изменить в тексте несколько слов. Лебедев-Кумач без энтузиазма принял это предложение и обещал подумать. Но у него на даче не было рояля, и Милютин пригласил его к себе.

«Василий Иванович, который с трудом поднялся с постели и оделся, чтобы встретиться с композитором, не был уверен, сможет ли он дойти до дачи Милютина. Расстояние было малое, всего метров триста. Но ходить было трудно, он передвигался медленно, опираясь на палку, — вспоминала его дочка Марина. – “Я сейчас подгоню машину и отвезу вас”, — сказал Юрий Сергеевич. Он так и сделал. Дома он проиграл песню на рояле. Она действительно была веселой и задорной. Авторы попробовали негромко напеть ее. Василий Иванович согласился изменить ту строфу, о которой говорил композитор. Пора было идти домой. И Юрий Сергеевич пошел было к машине, но Василий Иванович остановил его: “Не беспокойтесь. Я дойду сам. Знаете, я даже окрылился как-то сейчас! И потом — с одной стороны дочка, с другой — палочка. Не пропаду!”»

А в одном из писем он писал: «Многое в душе обдумалось и улеглось, многие картины, наоборот, стали ярче. Сознание очистилось от шелухи, ила и прочего. И несколько тем уже ясно вырисовывается. Кое-что даже начал понемножку писать (в прозе). И для стихов есть темы неплохие. Но все это пока что за тысячи верст от газетчины, хотя и вполне советские темы». В декабре 1948 года он снова оказался в больнице, и там 22 декабря сделал первые наброски автобиографической поэмы:

…Как первый цвет, как вешний снег,
Прошла весна моя…
Вот этот лысый человек —
Ужели это я?
Ужели я мальчишка тот,
Что был кудряв и рыж
И голубиный хоровод
Гонял с соседних крыш?

В январе 1949 года Лебедев-Кумач пошел на поправку, так, по крайней мере, всем казалось. «Только бы вернулись сказки! А я готов играть в них любую роль — даже Кощея Бессмертного», — писал он в своем дневнике, а 20 февраля 1949 года Василия Ивановича не стало.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам «Сегодня», Chtoby-pomnili.com, Gazeta.lv

Поделиться.

Комментарии закрыты