Юрий Стоянов: «Программу “Городок” спасла ошибка»

0

Новая книга «Игра в городки» — это увлекательный рассказ не только о программе и ее закулисье, но и о разных гранях жизни и творчества Юрия Стоянова.

Юрий Николаевич, в одном из недавних интервью вы сказали о своей книге: «Читаю, перечитываю — ай да Стоянов».
Юрий Стоянов: Меня радует, что книга получилась — сочетание искренности, юмора, самоиронии и грусти. Писал, вылизывая каждую миниатюру. Если вы неравнодушны к творчеству О’Генри, Марка Твена, Чехова и Довлатова, то, думаю, легко поймете, под чьим влиянием эта книга была написана.

Что было самым сложным в работе?
Юрий Стоянов: То, что книгу писал я сам. Часто бывал собой недоволен, поэтому дело шло довольно медленно. Для уединения уехал в отпуск в Финляндию, жил в лесном домике на берегу озера. Слушайте, какая же замечательная работа — писательство! Ты дома, и ты притом работаешь! Один недостаток: от долгого сидения сильно болела спина.

Подавляющее большинство зрителей знают вас не по театру, не по кино, а по программе «Городок». Не ограничивает ли это представление о вас как профессионале?
Юрий Стоянов: Безусловно, ограничивает, но кого тут винить? Аудитория привыкла к тому, что я артист определенного жанра. Бросать камень в свое прошлое не буду, хотя и сниматься в кинокомедиях, особенно дебильных, тоже не хочу. А такие предложения поступают очень часто. Настолько, что я уже давно разлюбил слово «комедия». Иногда даже не читаю присланный сценарий, если это слово написано на обложке. Надо просто снимать хорошее кино, а если режиссер не идиот, то в фильме любого жанра обязательно найдется и что-то веселое.

Вы мастер спорта по фехтованию. А на сцене или в кадре приходилось пользоваться спортивными навыками?
Юрий Стоянов: К большому сожалению, в профессии это мне не пригодилось. Вероятно, не соответствую представлениям режиссеров о том, как должен выглядеть мушкетер или рыцарь. Но в жизни привычка к спортивным занятиям очень помогла. Переболев болезнью Боткина, я был очень толстым ребенком, и фехтование привело мой внешний вид к норме, позволившей поступить в театральный институт. Кроме того, из спорта я вынес умение переносить высокие нагрузки, хорошую реакцию, хваткое периферическое зрение. И еще понимание того, что если ты допускаешь промах, то обязательно последует встречный укол. И даже на твою удачную атаку ответом может быть контратака. О чем важно не забывать в моменты самых больших жизненных побед.

Как-то вы сказали, что «Городок» родился из встречи двух не востребованных в кино и театре людей.
Юрий Стоянов: Именно так, программа родилась из всего того, что у нас с Ильей Олейниковым накопилось и буквально бурлило в нас, пока мы были нереализованны. «Городок» стал клапаном, который открыл этой магме путь наружу.

Какие самые яркие моменты того периода вспоминаются?
Юрий Стоянов: Помню, мы ждали первого выхода нашей программы в эфир. И вот наконец свершилось. Первое же, что нам бросается в глаза, — грамматическая ошибка в титрах. Огромными буквами на заставке программы написано: «Международное телевизионное агенство студии «НовоКом». То есть в слове «агентство» пропустили букву «Т». А через несколько лет пережили второй стресс, когда думали, что передачу закроют. На канале проходила большая реорганизация, многие программы убирались из эфира. Эту чистку проводил специальный худсовет. Я был уверен, что мы обречены, но, к счастью, произошла еще одна спасительная для нас ошибка. Кто-то из секретарей в бумагах, подготовленных для членов комиссии, в рубрике «Жанр» написал: «Программа о проблемах малых городов России». И худсовет, очевидно, приготовился отчаянно скучать. Вместо этого пошел юмор, от которого их так разобрало, что под конец они даже забыли о своем недоумении в начале. Так что мы начались с ошибки и на ошибке выплыли.

Вы родились в один день Ильей Олейниковым, только на 10 лет позже. По характерам вы были похожи?
Юрий Стоянов: Мы никогда не были с ним единомышленниками в том смысле, что не думали одинаково, но мы думали об одном. Наши темпераменты принципиально отличались. Но в каких-то очень важных вкусовых, человеческих моментах, в нашем отношении к тому, что происходит вокруг, мы совпадали. Это что-то вроде притяжения разных полюсов магнита. Мы делали общее дело, и за 20 с лишним лет нашего знакомства ни разу не был поднят вопрос о деньгах. Олейников изменил мою жизнь. И мне было важно не потеряться после его ухода, не посвятить себя поминкам, растянутым на всю оставшуюся жизнь, а, наоборот, в память о человеке продолжать работать.

Были ли между вами розыгрыши, подшучивание друг над другом?
Юрий Стоянов: В непростые 90-е спонсоры у нас менялись как перчатки. Иногда мы не знали, чем они занимаются. Они приходили, расплачивались и пропадали. И вот Илюшу вызвали в прокуратуру как свидетеля по делу одного из таких спонсоров. Я тем временем монтировал передачу. Вернулся Илья с синяками под глазами (как выяснилось потом, он их подрисовал чем-то черным), пустил предательскую слезу: «Юрик, я уже был у тебя дома, все приготовил, вот белье, зубная щетка, поехали, нас вызывают по-серьезному. Я дал честное слово, что мы придем сами, чтобы они не посылали за нами наряд». И он начал с наслаждением наблюдать, как я отдавал «последние распоряжения». Как говорил, что с чем смонтировать, куда что положить, и так далее. Наслаждался, гад, довольно долго, минут 40. Я его потом чуть не убил.

А мой розыгрыш Ильи даже попал в программу. У него были некоторые проблемы с дикцией, и скороговорки он, мягко говоря, не любил. Однажды я ему сказал, что некая фирма готова заплатить очень хорошие деньги за рекламу креветок, придумал к ним невероятно сложное название. Незаметно для Ильи включил камеру и заснял, как он мучился, пытаясь несколько раз произнести сложнейшее «норвежское» название изделия.

Вскоре у вас юбилей. Как относитесь к своему возрасту?
Юрий Стоянов: Пока не очень понимаю, что это такое. Для меня день рождения — просто еще одна перевернутая страничка в календаре.

Александр Славуцкий, «Труд»

Поделиться.

Комментарии закрыты