Жанна Эбютерн: верная спутница Модильяни

0

Она была главной музой знаменитого художника

Она была на 14 лет младше Амедео. Он нежно называл ее Жан, а она его — Моди. Они были очень разными: Модильяни — вспыльчивый и упрямый, Эбютерн — нежная и застенчивая. Современники вспоминали спокойствие и даже некоторую меланхолию в глазах Жанны. Она всем сердцем любила Моди, и готова была ради него на всё.

Роковая встреча
Эта девушка родилась 6 апреля 1898 года в латинском квартале Парижа, в католической семье. Ее отец, Ахилл Казимир Эбютерн, работал бухгалтером в универмаге «Бон-Марше», а мать, Евдокия Анаис Телье, была домохозяйкой. Жанна — второй ребенок в семье после брата Андре, который был старше на 4 года.
Отец увлекался французской литературой XVII века, а по вечерам читал детям философские трактаты, прививая любовь к науке. Жанна и Андре любили рисовать с младых ногтей. Родители поощряли это занятие, считая, что оно может принести богатство и славу. Жанна начала изучать рисунок в Школе декоративных искусств, а потом — в Академии Коларосси. Она старательно рисовала карандашом, акварелью и гуашью, но картины ее на выставки не брали.
Девушка была очень красива. Ее каштановые волосы с красноватым отливом изящно обрамляли белоснежную кожу и подчеркивали голубые глаза. За необычную внешность друзья называли её Кокосовым орехом. Жанна любила делать себе прически, по-разному заплетать длинные волосы. Ее роковая встреча с Модильяни произошла в марте 1917 года. Согласно одной версии, Жанну с Амедео познакомила скульптор Ханна Орлова, согласно другой — они встретились в кафе «Ротонда». Как бы там ни было, харизматичный талантливый художник покорил своим обаянием 19-летнюю Жанну, и они начали встречаться.
Ахилл Казимир Эбютерн и брат девушки Андре были категорически против ее отношений с бедным еврейским художником, который, к тому же, слыл пьяницей и рисовал нагих женщин. Только мать поддержала дочь. И вопреки запретам отца и брата Жанна вскоре переехала к возлюбленному в его комнату, которую Амедео арендовал у Леопольда Зборовского в районе Монпарнас, по адресу Гранд-Шомьер, дом 8.

Любимая модель
Это были годы, наиболее плодотворные для художника. Но заработки оставались такими же непостоянными. Порой не хватало денег на самый скудный обед. Одевалась Жанна очень скромно, но все равно ее находили изящной и женственной даже в обычных и неброских платьях с маленьким вырезом и в туфлях на немодном низком каблуке. Ее лицо казалось еще трогательней и прозрачней оттого, что на нем никогда не было ни пудры, ни краски. Такой ее и полюбил Модильяни.
Но его картины не продавались. Выставка в галерее Берты Вейль не имела успеха, публика сочла неприличными изображения обнажённой натуры, полиция потребовала убрать работы. Разразившийся скандал не сделал Модильяни известным. Жанна, как могла, скрашивала тяжёлое бытие. Любила смотреть, как он искусно смешивает краски, как из несоединимых цветов — красного, синего, зелёного, жёлтого, из летучих движений кисти — возникают портреты, освещённые таинственным внутренним светом. Чувственные лица и фигуры, сотканные из летящих неуловимых линий, жили на холстах своей никому неведомой жизнью.
Человеческое лицо — наивысшее создание природы, говорил он ей. Человек — вот, что меня интересует. Но рисовал только тех, кого хорошо знал, с кем спал, пьянствовал, дружил, спорил об искусстве. Жанна стала его любимой моделью. Двадцать раз он признавался ей в любви на холсте, запечатлев нежной и ранимой, трепетной и страстной, передав то, что не мог выразить словами.
Амедео никогда не рассказывал ей о женщинах, что были у него до неё. Но на Монмартре было ничего не утаить. И она знала и о сотнях натурщиц, перебывавших в его постели. О влюблённости в русскую поэтессу Ахматову, приезжавшую в Париж в 1910 году со своим мужем Гумилёвым. Про роман с английской журналисткой Хастингс, который сопровождался потасовками, драками и побоями. И о связи с сестрой милосердия, канадкой Симоной, всеми правдами и неправдами пытавшейся его удержать.
Позируя, Эбютерн мучительно ревновала его к прошлому. Ничего не могла забыть, ничего не могла изменить, и терпела, моля Бога, продлить его годы. Но уже очень скоро Жанна поняла, что ей не удастся спасти любимого от пьянства и наркотиков. После нескольких робких попыток уговорить Амедео серьезно заняться своим здоровьем, Жанна окончательно опустила руки. Теперь Модильяни навязывал ей свой образ жизни. Она, отмечают биографы, словно забыла о том, что являлась талантливой художницей и привлекательной женщиной. Весной 1918 года, благодаря стараниям друзей Модильяни вместе с Жанной получил возможность выехать на юг, в Ниццу. Здесь в конце ноября родилась Жанна-вторая (Джованна), которая была зарегистрирована как дочь мадемуазель Эбютерн от неизвестного отца. Хотя, если верить биографам, художник неоднократно намеревался оформить как полагается свои семейные отношения. Намерения эти таковыми и остались.
Но и пребывание в теплой Ницце не принесло ни твердых заработков, ни покоя. Нервозную обстановку создавала поехавшая за дочерью мадам Эбютерн: ее чувства к «зятю» не отличались особой приязнью и сердечностью, скорее – наоборот. После возвращения в Париж Жанна поняла, что снова беременна. На воспитание дочки не было ни денег, ни сил, поэтому малышку отдали на попечение в дом приятельницы. Уверяли себя, что шаг это временный.
Но распад личности Модильяни приобретал все более угрожающие масштабы. Ведь еще в детстве у него случались резкие переходы от робкой сдержанности до вспышек возбуждения и взрывов гнева. В приступе ярости он мог с кулаками наброситься на свою верную подругу, а потом часами неподвижно сидеть, уставившись в одну точку. По ночам Жанна обходила окрестные харчевни и, пробираясь между столиками, робко обращалась к знакомым: «Вы не видели Моди?» Их дочь писала, что в один прекрасный день друзья «обнаружили Модильяни в постели в нетопленой ледяной мастерской. Рядом с ним сидела Жанна, на последнем месяце беременности, и писала его портрет. Везде валялись бутылки и банки из-под сардин».

«Принёсшая в жертву свою жизнь»
В середине января 1920 года Амедео почувствовал себя очень плохо. Его поместили в госпиталь для бедняков, где через несколько суток он и умер от туберкулезного менингита. Это случилось 24 января 1920 года в 20 часов 50 минут. О Жанне в это время заботились Леопольд и Ханка Зборовски. Ночь с 24-го на 25-е, чтобы не оставаться одной у себя, она провела в маленьком отеле на улице Сены вместе с Полеттой Журден, приятельницей Зборовски. Наутро, по ее словам, под подушкой у Жанны горничная обнаружила стилет.
В больницу она пошла в сопровождении отца и своих друзей – супругов Фюме, не проронив ни слова. Там их встретил Кислинг. К телу Амедео она подошла одна и долго, долго смотрела на него. Потом, не отрывая от него взгляда, не поворачиваясь, отошла к двери, которую друзья поспешили перед ней открыть.
Из больницы заехали к Зборовски. Но отец настаивал, чтобы она вернулась к ним домой. Там она не плакала, а все время молчала. Наступила ночь, и все разошлись по своим комнатам. Брат Жанны Андре, который очень ее любил, несколько раз в эту ночь заходил к ней в спальню и каждый раз заставал ее у окна. Под утро Андре задремал; его разбудил стук открывшегося окна в соседней комнате; он бросился туда, но было уже поздно. В ужасе, что мать не переживет вида изуродованного тела Жанны, которое принес к дверям квартиры рабочий, случайно оказавшийся в 4 часа утра во дворе их дома, он попросил его увезти тело в мастерскую Моди на улицу Гранд-Шомьер, а матери пока сказал, что Жанна только сильно расшиблась. Тот так и сделал, достав для этого какую-то тележку.
В этот день на кладбище Пер-Лашез хоронили Модильяни, и друзья еще не знали о новой трагедии. На другой день на отдаленном кладбище парижского предместья Баньё отец, мать и брат хоронили Жанну. По их желанию, похороны были назначены на необычно ранний час, в восемь утра, без каких-либо траурных объявлений. За небольшим грузовым автомобилем, в котором находился гроб, следовали два такси: в первом ехала семья Эбютерн и две подруги Жанны – Шанталь Кенневиль, с которой Жанна училась в Школе декоративных искусств и Академии Колоросси, и Хана Орлова, во втором, на некотором расстоянии, друзья Амедео – Леопольд Зборовски с женой, Кислинг и Сальмон. За ограду кладбища их не впустили.
Под одной могильной плитой Амедео и Жанну соединили только через 10 лет. В 1926 году Эммануэле Модильяни, брат Амедео, социалист и видный политический деятель Италии, был вынужден эмигрировать, скрываясь от преследований фашистского правительства. Прожив несколько лет в Вене, в 1930 году Эммануэле с женой переехал в Париж. Он обратился к родителям Жанны с просьбой перезахоронить ее прах в могилу Модильяни, чтобы отдать дань уважения ее преданности и любви. На скромном надгробии после надписи: «Амедео Модильяни, художник. Родился в Ливорно 12 июля 1884 г. Умер в Париже 24 января 1920 года. Смерть настигла его на пороге славы» — появилась ещё одна: «Жанна Эбютерн. Родилась в Париже 6 апреля 1898 года. Умерла в Париже 25 января 1920 года. Верная спутница Амедео Модильяни, принёсшая в жертву ему свою жизнь». Они были вместе в жизни и соединились в смерти.

Наследие Жанны Эбютерн
Всю свою жизнь дочь художника Жанна, которую удочерила и воспитала Маргарита, тетя Амедео, посвятила исследованию жизни и подготовке биографии своего отца Амедео Модильяни. Ее книга «Модильяни: человек и миф» была издана 1958 году на итальянском языке, в том же году переведена на английский, а в 1961 году издана на французском языке.
У Жанны Модильяни жизненный путь тоже был не слишком гладким. Она вышла замуж за итальянского экономиста и журналиста Марио Чезаре Сильвио Леви. Во время Второй мировой войны она участвовала во французском Сопротивлении, где встретила и полюбила женатого Вальдемара Нехштейна по прозвищу «Вальди». В мае 1946 году у них родилась дочь Анна, после чего оба развелись и соединили свои судьбы. Их вторая дочь Лаура родилась в 1951 году. Жанна и Вальдемар развелись в 1980 году. Умерла Жанна Модильяни 27 июля 1984 года от кровоизлияния в мозг в результате случайного падения.
Последним близким Жанне Эбютерн человеком оставался ее брат Андре, который не оставил никаких воспоминаний, не давал интервью и не делился со своим окружением. До недавнего времени из семьи не вышло ни одного документа и свидетельства. Наследие Жанны Эбютерн также оставалось закрытым для публики. В течение многих лет девять полотен Жанны Эбютерн находились в мастерской Андре на улице Сены, 12 в Париже. Семья Жанны так и не оправилась от трагедии. После смерти сестры Андре уехал из дома и год жил в Риме, вернувшись, продолжал писать пейзажи и регулярно выставлялся на Осеннем салоне, Салоне независимых и на выставках в Тюильри. В 1930 году уехал в Алжир, затем в Марокко. В 1934 году отправился на Корсику и прожил там 9 лет. С Алжиром его жизнь была связана до 1960-х годов. Умер в Париже в 1992 году на 98-м году жизни.
За несколько месяцев до смерти Жанна Модильяни передала права распоряжаться архивом и творческим наследием своей матери Жанны Эбютерн своему многолетнему секретарю, французскому арт-критику Кристиану Паризо, проживавшему в Риме, – с условием не предавать их гласности до 2000 года. Безусловно, она хотела, чтобы художник Жанна Эбютерн имела свою собственную судьбу и свое место в истории искусств. Ее последняя воля была исполнена, и в октябре 2000 года несколько картин и шестьдесят рисунков были представлены публике на выставке Модильяни в Венеции.

Подготовила Лина Лисицына,
по материалам Chtoby-pomnili.com, A-modigliani.ru, «Суперстиль» (superstyle.ru)

Поделиться.

Комментарии закрыты