Мстительный прах

0

Бабушка наша умерла неожиданно. Конечно, мы все знали, что, когда человеку уже за 90, он может вскоре умереть, но… так привыкли к постоянному присутствию бабушки, что даже на похоронах, глядя, как она умиротворенно собирается отправиться в мир иной в своем любимом синем твидовом платье, с трудом верили, что больше никогда её не увидим.

За несколько лет до смерти бабушка периодически стала просить нас похоронить ее не только в любимом платье, но и наколоть на него ее любимую золотую брошь с огромным фиолетовым аметистом. Мы бы так и сделали, если бы после ее смерти смогли эту самую брошь разыскать.

Мы проверили каждый уголок в ее квартире, пока, наконец, не начали подозревать друг друга в краже этого отнюдь не дешевого сокровища. На поминках, в 9-ый день после похорон, мы сидели бабушкиной квартире, подозрительно косясь друг на друга.

Вся наша семья – народ довольно дружный и, в общем-то, не такой уж и нуждающийся, чтобы опускаться до кражи броши. Можно было бы и между собой договориться о том, в чьем доме эта реликвия продолжила бы пылиться. В крайнем случае, можно было бы передавать ее друг другу по кругу, словно эстафетную палочку…

Наконец, неловкую тишину застолья нарушила наша мама. Она встала, подняла бокал и дрожащим голосом начала говорить:

— Помянем нашу дорогую Евдокию Андреевну…

В этот момент из бабушкиного серванта раздался резкий звук бьющейся посуды. Лицо мамы перекосилось. Мы вздрогнули и глянули в угол комнаты, откуда донесся шум. Оказалось, что каким-то непонятным образом стеклянная полочка в шкафу сорвалась, и любимая бабушкина чашка, из которой она вечерами пила чаек перед телевизором, разлетелась вдребезги.

— Ладно, — взяв себя в руки, вновь заговорила мама. – Давайте поговорим начистоту. Я знаю, что бабушка тут, рядом с нами. И она хочет, чтобы тот из нас, кто украл брошь, сейчас же в этом признался и вернул эту штуковину владелице. Уж, каким образом – понятия не имею. Ты, Маша, что мне позавчера рассказывала, а? — И мама посмотрела на свою сестру, мою тетку. Та встала и поведала следующее:

— Случилось это спустя три дня после похорон. Задремала я глубокой ночью после трех часов бессонницы. И тут чувствую, как меня кто-то за руку схватил и тащит, словно с кровати поднять хочет. Глаза я открываю, а передо мной бабушка стоит, в своем синем платье. Тычет пальцем в грудь, в то место, где брошь должна была быть, и мне кулак показывает. Я от ужаса хочу проснуться, а не получается, потому что и не спала в тот момент вовсе! Как заору! Муж тут же проснулся и свет включил, еле меня успокоил. Но не брала я ее брошь, Богом клянусь, не брала!

Тут покряхтел Борис Петрович, старший мамин брат, откашлялся и рассказал нам примерно то же самое. Но только ему бабушка еще и прошамкала своим беззубым ртом о том, что если он брошь ей не вернет, то она его как в детстве выпорет. А вот детские порки в бабушкином исполнении Борис Петрович снова переживать, по всей видимости, не хотел.

В итоге семейного следствия оказалось, что за последнюю неделю бабушка посетила каждого из 6-ти присутствовавших родственников. И каждому угрожала неприятностями, если они не вернут брошь. Все говорили  искренне, и не было похоже на то, что кто-то осмелился бы задерживать у себя эту брошь после бабушкиного «визита».

Наконец, за столом снова воцарилась неловкая тишина. Странное, зловещее напряжение повисло в воздухе. Мы замерли в страхе стать свидетелем некоего сверхъестественного события. Что-то удивительное обязательно должны было произойти. Так и случилось! В дверь позвонили. Бабушка была глуховата, и звонок в ее квартире всегда разносил очень резкие и громкие трели. Мама подскочила на стуле и тут же бросилась открывать.

После недолгой заминки в комнату вошел санитар морга, помогавший грузить бабушку в машину. Лицо его было помятым, как после хорошей попойки. Один глаз заплыл, на губе чернела покрытая засохшей кровью широкая трещина. А на лбу красовался огромный лилово-синий синяк, под которым виднелась красноватая шишка. Как будто гражданин с лестницы свалился, или с автобусом столкнулся…

— Вот ваша брошь, — едва выговаривая слова, тихим, хриплым голосом произнес медбрат, выкладывая на стол ситцевый платочек, в котором был завернут прозрачный, словно фиолетовая капля воды, аметист в золоте. – Только уберите вашу бабулю от меня! Это же она меня так прошлой ночью отделала! И вообще грозилась убить собственными руками, если я ей брошь не верну. Вот. Только в полицию на меня не доносите. У меня же семья.

На последних словах медбрат начал поскуливать, как пес. И в этот момент с грохотом рухнули со стены старинные бабушкины часы. Осколки стеклянного циферблата разлетелись по всей комнате, осыпав людей. Наш гость схватился за лицо. Из под его пальцев проступила кровь. Он воскликнул что-то вроде: «Господи, помилуй!» Вылетел из квартиры и, сломя голову, помчался вниз по лестнице.

Брошь лежала на столе, а урна с прахом бабушки находилась под землей, на кладбище. Проблему доставки броши взяла на себя мама, отчего мы все вздохнули с облегчением. Больше бабушка не приходила к нам и не размахивала перед своим увесистым сморщенным кулаком.

Источники: «Провинция», «Реальные мистические истории»

Поделиться.

Комментарии закрыты