Обаяние и нищета парижской богемы

0

Подчас понятие «богемы» звучит словно синоним роскоши: сразу представляется полумрак просторного особняка, томные приглушенные голоса, дорогая одежда, роскошные интерьеры и громкие имена вокруг… Однако обволакивающее французское слово вовсе не означает нарисованной выше картины: на самом деле, с точки зрения истории, это творческая прослойка, талантливая, не имеющая стабильного дохода.

«Прелюдия к больничной койке»

Первоначально «les bohemiens» называли цыган, населивших Париж в далеком 1427 году. Шумный и разгульный образ жизни, уличные гадания и мелкое воровство, типичные для новых обитателей столицы, не могли не раздражать коренных горожан, отчего вплоть до второй половины XIX века принадлежать к богеме едва ли было престижно…

Всё изменилось с выходом в свет романа Анри Мюрже «Сцены из жизни богемы». Произведение было посвящено яркой и по-цыгански кипучей жизни парижских студентов. Именно тогда «boheme» и приобрело то переносное значение, которое стало привлекательным для молодежи. «Богема» совершила прорыв не только в литературе: 1 февраля 1896 года в туринском Teatro Regio впервые прозвучала одноименная опера, а либретто по произведению Мюрже написали Луиджи Иллика и Джузеппе Джакоза.

Важно и то, что Анри Мюрже был отнюдь не первым человеком, придавшим слову другое значение, но именно он сделал его общеупотребительным… «Богема есть этап в жизни художника, прелюдия к академическому креслу, больничной койке и савану», — в том числе и такие слова встретишь на страницах его книги.

Судьба романиста оказалась тесно связанной с понятием, которое он распространял: в начале своего пути Анри хотел стать художником, но убежденный своим другом в несостоятельности, он подался в литературу и с головой окунулся в богемную жизнь. Друзья его станут прототипами литературных героев и в реальной жизни назовут себя клубом распивателей воды («the water drinkers»), потому что другие напитки в монмартрских кафе будут им не по карману.

Излюбленным местом новоиспеченной богемы станет кафе Momus и его популярность только возрастёт благодаря Жану Курбе и Эдуарду д’Англемону. Кафе станут для представителей нового течения (или контркультуры, как пишут в некоторых источниках) не просто местом встречи: здесь будут обмениваться идеями и генерировать новые, здесь будут наблюдать за жизнью буржуазии, здесь сформируются их общие взгляды.

Дух Монмартра жил в кабаках

Кабаки, кафе-варьетте, кабаре Мулен Руж, парижское общежитие Бато-Лавуар, где снимал какое-то время мастерскую Пабло Пикассо, — вот он, истинный дух Монмартра (район Парижа, известный как место обитания художников и артистов). На картине Винсента ван Гога «Терраса кафе на Монмартре» можно увидеть типичное заведение для встреч парижской богемы, большинство из которых по сей день находится в сердце французской столицы.

Однако уже в начале ХХ века многие Bohemians перебрались на Монпарнас — район на юге Парижа, на левом берегу Сены. Чем было вызвано переселение творческой интеллигенции? Во многом исключительно денежным вопросом. После Первой Мировой войны жилье на Монмартре подорожало, а Монпарнас стал гораздо более привлекательной для фланировавшей богемы. Термин «фланирование» Бальзак в 1837 году применяет к тем, кого Мюрже потом назовет богемой — эдакое бродяжничество, состояние человека отчаявшегося, но полного тщетных желаний и «заходящего домой лишь пообедать».

«Слишком много занимаются любовью»

На Монпарнасе откроются кафе Closerie des Lilas, «Куполь» и «Ротонда», иностранными посетителями которых станут и Эрнест Хемингуэй, и Генри Миллер, и Илья Эренбург… Именно о завсегдатаях одного из этих кафе («Ротонды») автор романа «Старик и море» напишет: «Почти все они бездельники, и ту энергию, которую художник вкладывает в свой творческий труд, они тратят на разговоры о том, что они собираются делать, и на осуждение того, что создали художники, получившие хоть какое-то признание».

Еще одним пристанищем парижской богемы станет Сен-Жермен-де-Пре. «Район, знаменитый тем, как свободно здесь живется», — так охарактеризует его режиссёр Жан Душе. Местные «погреба», знаменитые кафе Lipp, Flore, Les Deux Magots, с переменным успехом удерживающие борьбу за посетителей в предвоенные и послевоенные годы. Здесь всегда царили тишина, спокойствие и умиротворение, в отличие от атмосферы вечно бурлящего Монпарнаса.

Однажды французского прозаика, поэта и джазового музыканта Бориса Виана попросили написать что-то похожее на руководство по улицам этого района. И на одной из страниц своего путеводителя он написал красноречивое и по-настоящему парижское: «В Сен-Жермен-де-Пре слишком много занимаются любовью. Как будто любви может быть слишком много».

Маргарита Взнуздаева, «Дилетант»

Поделиться.

Ответить

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.