Дом, в котором живет милосердие

0

Целый год крымская столица напряженно следила за скандалом вокруг старинного дома, где жил известный крымский врач, изобретатель и филантроп Николай Арендт. После передачи ветхого здания фонду крымских татар исторической усадьбе, куда входит главный дом на Карла Маркса, 25, и флигель на Долгоруковской, 14, грозил снос, но возмущенные голоса гражданских активистов переломили ситуацию: 14 августа 2013 года Министерство культуры подготовило приказ о присвоении усадьбе Арендтов статуса памятника истории и архитектуры.

Доктор, который мечтал о небе

Глядя на обваливающуюся штукатурку парадного фасада исторического здания, обозревающего оживленную трассу пустыми глазницами окон, трудно поверить, что когда-то этот дом задавал тон архитектурному облику Симферополя. Приобретая земельный участок на улице Екатерининской у разоренного титулярного советника Лившица на излете зимы 1843 г., доктор Андрей Федорович Арендт обязался не просто застроить неряшливый пустырь, но и облагородить будущее здание так, чтобы не ударить в грязь лицом перед заморскими гостями. В итоге строительство растянулось на целых 15 лет.

Тем не менее, радушная хозяйка усадьбы Матрена Каллистратовна умела так украсить свой дом, что кипучая работа декораторов оставались в тени непринужденных светских бесед — ведь среди пациентов ее супруга попадались известные люди. «Доктор наш — Андрей Федорович Арендт, родной брат знаменитого петербургского врача, предобрейший старик, который полюбил нас так, что и сказать нельзя… Арендт лечит нас даром и о деньгах слышать не хочет», — писал друзьям в Петербург тяжело больной Виссарион Белинский, русский мыслитель и публицист. По примеру своего старшего брата Николая Федоровича Арендта, облегчавшего страдания умирающего Пушкина, Андрей Федорович не взимал оплаты с неимущих.

Когда пришла пора праздновать новоселье, в семье доктора уже насчитывалось десять ребятишек. Николай Андреевич Арендт, третий сын в семье, во всем следовал примеру отца и дяди. Проработав всего полгода в Военно-сухопутном госпитале Санкт-Петербурга, Николай Андреевич удостоился места в императорском конвое, но родственники были здесь совершенно ни при чем. Не растерялся молодой Арендт и перед непрерывным потоком раненых в годы Крымской войны. За сложнейшие операции в походно-полевых условиях Николай Андреевич удостоился медали на Андреевской ленте и почетной синекуры в Министерстве иностранных дел. Другой бы с чувством исполненного долга почил на лаврах, но беспокойному доктору зачем-то понадобилось затесаться в ряды российской миссии в Персии и возглавить борьбу со смертоносной чумой в далеком Тегеране. Позже персидский шах жаловал русскому врачу орден Льва и Солнца. Однако от блестящей карьеры в Петербурге пришлось отказаться. Застарелая астма отчаянно протестовала против сырого климата Северной Венеции – и столичный франт, вернувшись в родной Симферополь, переквалифицировался в простого земского врача.

На досуге Николай Андреевич любил наблюдать за птицами, мечтая когда-нибудь воспарить над горными вершинами и морскими просторами, хотя наука того времени считала невозможной полеты летательных аппаратов тяжелее воздуха. Постепенно из этих наблюдений родилась конструкция планера, представленная на суд общественности в 1874 г. в журнале «Знание». И пусть француз Жан-Мари Ле Бри опередил Арендта на шесть лет, заслуги крымского доктора перед российскими планеристами переоценить трудно: после вмешательства столь крупного авторитета мракобесам стало неповадно приравнивать увлечение авиацией к психическому заболеванию.

Доброе имя в наследство

Жена Николая Андреевича Софья Адриановна не отставала от мужа в порыве служения человечеству. Вдохновляясь перепиской с немецким социалистом Фердинандом Лассалем, она на собственные средства основала кумысолечебницу для легочных больных и детский сад, где применялись передовые методики воспитания. «Весело смотреть на это светлое и обширное помещение, обставленное в каждом углу поучительными и любопытными для ребенка предметами, среди которых он, играючи, научится многому, не убивая своего здоровья зубрением противных и непонятных вещей…» — вспоминал директор симферопольской гимназии Евгений Марков.

Содержать два благотворительных заведения на доходы от медицинской практики было нелегко. В 1891 г. Николай Андреевич продал дом на Екатерининской улице (ныне К. Маркса) британскому телеграфному ведомству, чтобы рассчитаться с кредиторами. Позже семья перебралась на дачу у Перекопской заставы, но со временем пришлось продать и ее.

В наше время это дом номер 14 на улице Долгоруковской, также подпадающий под защиту государства. Позже сестра Николая Андреевича Софья, ставшая женой правительственного чиновника Ребеца, выкупила оба дома, завещав их городской больнице.

Старость Арендты встретили в скромном деревенском доме в селении Иссары у подножия водопада Джур-Джур (ныне – курортный поселок Куйбышево). Но и без наследства их дети не затерялись в толпе: старшая дочь Софья продолжила семейную традицию, открыв зубоврачебную клинику, а младшая Адриана стала скульптором и переехала в Москву.

Позже, путешествуя по Крыму со своим давним другом Максимилианом Волошиным, она, не переставая, удивлялась радушию крымских татар – даже в самых отдаленных аулах с благодарностью вспоминали доктора, бесплатно лечившего всех бедняков. Сын Ариадны Николаевны Юрий занялся палеонтологией, а внучка Наталья – известная художница.

В советское время в дом Арендтов активно заселяли жильцов. В 1986 г. многие краеведы, опасаясь сноса городской достопримечательности, принялись собирать необходимые документы о внесении усадьбы Арендтов в фонд культурного наследия СССР, но страну закружили политические страсти, и отцам города стало не до памятников старины. В 1998 г. Республиканский комитет по делам межнациональных отношений принял решение отдать пустующий дом на улице Карла Маркса под музей крымско-татарского искусства и даже выделил кое-какие средства на его восстановление, но злополучный дефолт застал реставраторов врасплох. Рабочие только и успели, что вскрыть крышу здания, после чего руководство фонда «Крым», приватизировавшее здание, сочло, что руины проще снести, чем отреставрировать.

Заграница нам поможет

К счастью, директор НИИ Истории архитектуры и градостроительства Сергей Юрченко считает, что еще не все потеряно. «В доме Арендта сохранился предмет охраны – аутентичная часть здания, позволяющая судить о его первоначальном облике.  Те части, которые утрачены, могут быть восстановлены по сохранившимся образцам. Здание очень интересное и является ярким примером неоклассицизма с элементами модернистской архитектурной трактовки, — заключает искусствовед. — Именно здания XIX — начала XX века создают лицо города, и их надо охранять, иначе крымская столица потеряет свою туристическую привлекательность».

История гостеприимного дома Арендтов вдохновила многих представителей европейской творческой интеллигенции. Прошлым летом в Симферополе гостила английская писательница Сьюзан Ричардс, работающая над книгой о семье Арендт. Композитор Владимир Миллер, потомок русских эмигрантов, посвятил дому Арендтов симфонию, а директор кинокомпании «Чиллингпепперзфилмз» Клив Симмонс занят съемками документального фильма о нелегкой судьбе исторических зданий Крыма. Сказал свое слово и попечитель лондонского музея современного искусства Билл Мак Алистер. Недоумевающие взгляды иностранцев произвели достаточное впечатление на Министерство культуры Украины, когда киевские искусствоведы во главе с Сергеем Юрченко направили в столицу учетную документацию, которую отказались рассматривать на местах – и спустя две недели дело было в шляпе.

С одной стороны, охранный договор, который вынужден заключить собственник при приватизации памятника культуры, обязывает владельца содействовать его восстановлению, но если фонд не заинтересован в реставрации, городская администрация вправе возвратить дом в муниципальную собственность, предложив бывшим хозяевам более просторный участок. Как уверяет Сергей Юрченко, в таком случае станет возможно внести в бюджет Симферополя расходы порядка 200-400 тысяч гривен.

С другой стороны, широкий резонанс вокруг усадьбы позволяет рассчитывать на помощь инвесторов, и в первую очередь — зарубежных. «Мы планируем привлекать западные фонды к восстановлению дома», — говорит наследница династии Наталья Арендт. По ее словам, директор благотворительного фонда по защите памятников архитектуры Клементин Сесил готова поддержать защитников крымской старины.

Подготовила Анабель Ли,
по материалам «Крымское эхо»; simferopol.museum.crimea.ua; krymology.info

Поделиться.

Комментарии закрыты