Казимир Малевич: Председатель пространства

0

Он и импрессионист, и символист, и неопримитивист, кубофутурист, конструктивист, а основные вехи его творческого пути соответствуют главным этапам развития русского авангарда. Это новое оригинальное направление в русском искусстве XX века оказало громадное влияние на всё визуальное искусство России и Запада, а его создателю принесло поистине мировую славу.

«Я ищу бога, я ищу в себе себя»

Казимир Малевич родился 23 февраля 1879 года близ Киева. Летом 1889-го его отец Северин Малевич повез 11-летнего сына Казимира на ярмарку сахароваров. В витрине одного магазина мальчик увидел нарисованную картину: девушка сидела на скамье и чистила картошку. Полотно произвело на него такое впечатление, что вернувшись домой, он решил стать художником. Казимир сбегал с уроков и наблюдал, как сельские молодые женщины белят известью дома, а потом выводят на них затейливые узоры. Как-то и сам нарисовал на углу свежевыбеленного дома яркого петушка. «Взводы девушек в цветных одеждах, работающих на свекольных плантациях, — вспоминал Казимир, — навсегда остались для меня воплощенной идиллией, земным парадизом». От крестьян он на всю жизнь перенял привычку натирать корку хлеба чесноком, есть сало руками и бегать босиком.

В 1893-м году его мать Людвига Малевич поехала с сыном в Киев и купила ему краски, кисти, бумагу и полотно. Для женщины, воспитывавшей 14 детей, такая покупка была дорогим удовольствием. Мальчик написал первую картину, потом даже продал ее, а вскоре взялся за следующую. Через три года семья переехала в Курск, и 17-летний Казимир пошел работать чертежником в управление железной дороги. А еще спустя три года он женился на 16-летней дочери местного врача Казимире Зглейц. Вскоре жена родила ему сына Анатолия и дочь Галину.

Все это время Малевич не оставлял мечты о живописи. Несколько лет вступал в Московское училище живописи, лепки и строительства, но проваливал экзамены. В 1907-м он все-таки стал студентом — художественной школы Ивана Рерберга в Москве. Там он пишет импрессионистские пейзажи и картины в стиле модерн, а сам живет в бедности. Вскоре к Казимиру переехали мать и жена с детьми. Но на новом месте отношения у супругов не клеились, нужно было кормить детей, а муж почти ничего не зарабатывал. Казимира устроилась работать фельдшерицей и ушла от Малевича. Вскоре после развода родителей умер от тифа их сын Анатолий, а дочь Галина больше с отцом не общалась.

«Я начало всего, ибо в сознании моем создаются миры, — говорил Малевич. — Я ищу бога, я ищу в себе себя. Не найдя в себе начала, я воскликнул: “И создал меня Господь по образу и подобию своему!” И я так имею теперь представление о Боге: и лик Его и мой лик носят тождественность». Малевич выставляет на Московском салоне цикл религиозных картин «Серия жёлтых», среди них – и его автопортрет в окружении святых. Цензор хотел снять «богохульные» картины и разрешил выставить их только после того, как Малевич поставил подпись «Будда». Так его работы и остались на выставке, к всеобщему изумлению публики.

Настоящей религией было для Малевича Искусство. Слово «Искусство» он всегда писал с большой буквы и занятие творчеством считал призванием каждого человека на Земле. «Но между искусством повторить и искусством творить – большая разница», — любил говорить художник. Творить значит создавать новое, и Малевич старался изо всех сил.

Несмотря на травлю со стороны общества, он участвовал почти во всех акциях русских авангардистов. На одной выставке он показал картину «Корова и скрипка», где корова – гораздо меньше скрипки, что не соответствует житейской действительности и логике здравого смысла, но должно было соответствовать логике Искусства. А однажды под серией своих картин он написал: «Содержание картин автору неизвестно». В другой раз утверждал, что разум художника – это «каторжная цепь», и задача любого художника избавиться от неё.

Черный квадрат на белом фоне

Однажды Казимир познакомился с 20-летней детской писательницей Софией Рафалович, впоследствии она стала его второй женой. София ограждала мужа от бытовых проблем, деньги на жизнь преимущественно зарабатывала тоже она. Художник же в это время вступает в новое художественное объединение «Бубновый валет».

Летом 1913 года прошел «Первый всероссийский съезд баячей будущего», на котором присутствовали всего трое: создатель беспредметного искусства Малевич, сочинитель неведомых до него музыкальных гармоний Матюшин, а также поэт оригинального языка Крученых. Трое друзей-единомышленников выдвинули на съезде манифест футуристов и стали сочинять оперу «Победа над Солнцем». Они заявили следующее: «Мы собрались, чтобы вооружить против себя мир! Пора пощечин прошла: Мы хотим, чтобы наши противники храбро защищали свои рассыпающиеся пожитки. Пусть не виляют хвостами, они не сумеют укрыться за ними. Мы приказывали тысячным толпам на собраниях и в театрах и со страниц наших четких книг, а теперь заявили о правах баячей и художников, раздирая уши прозябающих под пнем трусости и неподвижности». Постановка футуристической оперы «Победы над Солнцем» (либретто Крученых, музыка Матюшина, костюмы и декорации Малевича) вошла в историю мирового искусства. Именно в этой постановке впервые в качестве сценического задника появился образ черного квадрата, который художник не забудет, а через два с половиной года превратит свой «Черный квадрат» в самую радикальную картину в истории мировой живописи. Черный квадрат на белом фоне. Сам художник рассказывал, что образ у него возник от увиденного когда-то мальчика-гимназиста, идущего по огромному заснеженному полю с огромным черным ранцем за спиной. А при написании картины перед его глазами вспыхивали молнии.

Крупнейший на тот момент художественный критик, основатель объединения «Мир Искусства» Александр Бенуа написал сразу после выставки, где впервые была показана картина: «Несомненно, это и есть та икона, которую господа футуристы ставят взамен Мадонны». Кое-то же вспоминал, что французский эксцентричный юморист и журналист Альфонс Алле уже выставлял свой собственный черный квадрат, и назывался он «Битва негров в глубокой пещере тёмной ночью», только сам Алле нисколько не пытался выглядеть многозначительным философом или серьёзным первооткрывателем.

А у Малевича появились работы, на которых были разбросаны круги, квадраты и прочие геометрические формы, а подписи гласили «Дама», «Живописный реализм крестьянки», «Автопортрет» и другие. Конечно, никакого отношения подписи к этим картинам не имели, имело значение лишь одно слово и понятие – «супрематизм». Его ввел Малевич для обозначения своего направления в искусстве. Супрематизм (от лат. supremus – наивысший, главенствующий) означал для Малевича господство цвета над другими элементами живописного искусства. При этом формы должны быть просты и выкрашены в один цвет. Из изобразительного искусства Малевич убирает его изобразительность. Беспредметное искусство, которое изображает само себя. Но весь предметный мир, от которого очистил Малевич искусство, никуда не делся, а просто ушел в другое параллельное.

В письме к Матюшину в апреле 1917 года Малевич пишет: «Через меня проходит та сила, та общая гармония творческих законов, которая руководит всем», а летом 1917 объявляет себя «Председателем пространства».

«Искусство, чуждое советскому народу»

После Октябрьского переворота Малевич работает в Народном комиссариате просвещения, преподает молодым художникам. В 1919-м едет в Витебск. Там в Народном художественном училище, которое возглавлял Марк Шагал, собирает несколько десятков парней и девушек и создает группу «Уновис» — «Учредители нового искусства». А дочку, которая родилась в 1921 году, называет в честь своей школы Уной. Вернувшись в Москву, Казимир возглавил Государственный институт художественной культуры — Гинхук.

Большевики относились с подозрением к Малевичу, и в 1926-м году институт, который один из критиков назвал «монастырем на госснабжении», разогнали. Художник получает разрешение на заграничную командировку. Он демонстрирует свои работы в Польше, Германии, США. Но по возвращении в Россию художника арестовывают по подозрению в шпионаже. Спас его один товарищ, и через несколько недель Малевича выпустили.
Между тем от чахотки умерла София. После смерти жены Казимир поехал в Ленинград. Не осмелился брать с собой 5-летнюю дочку и оставил ее на воспитание у тети в поселке Немчиновка под Москвой. Вскоре художник снова влюбился и в 1927-м году вступил в брак с 25-летней редактором Наталией Манченко.
В 1929 году Третьяковская галерея организовала выставку работ Малевича, а в 1930-м художника снова арестовали. В этот раз он отсидел год, а еще через три его искусство официально провозгласили «чуждым советскому народу».

В последние годы жизни Малевич возглавлял в Ленинграде лабораторию по изучению современного искусства. Ее хотели закрыть, тогда он постоянно писал просьбы оставить за ним место и зарплату, иначе его семья умрет с голода. В 1933 году у Казимира обнаружили рак простаты. Врачи решили не делать операции, ограничились облучением, но в мае 1935-го художник умер.

По завещанию, урну с прахом Казимира Малевича перевезли в Немчиновку под Москвой и похоронили под огромным дубом в чистом поле. В войну дерево спилили, чтобы оно не стало ориентиром для немецких войск. Могила художника потерялась, но затем ее вновь нашли и установили над ней памятный знак.

Дочь Малевича Уна сменила фамилию и выехала сначала на Кавказ, а потом в город Небит-Даг в Средней Азии. Наталия Манченко после войны была литературным редактором в Ленинграде. Работы мужа она передала на временное хранение в Русский музей.

Цена картины

Когда-то был такой случай. После расстрела главного врача Московской Боткинской больницы к выселяемой из его квартиры вдове пришли два студента, чтобы помочь ей разобрать вещи перед ее высылкой на Балхаш. Они взяли картину и потащили ее в комиссионку, надеясь хоть что-то за нее получить.
Специалист бросил на нее оценивающий взгляд и принять картину отказался. Картина принадлежала кисти Малевича, а его фамилию было запрещено упоминать. Студенты пытались выяснить ее стоимость, на что оценщик отвечал: «Она бесценная». Пытались уговорить комиссионщика — дескать, потом продадите. Но он был неумолим: «Не разрешат выставить на продажу».

Чтобы никто не увидел произведения крамольного художника, полотно завернули в простыню и потащили обратно, в уже чужую квартиру. Вошли в подъезд. Сверху спускается человек интеллигентной наружности.
— Купите картину!
— Кто художник?
— Какой-то Малевич, — извиняющимся тоном, — главное, что на ней нарисовано. Яркий солнечный свет в осеннем саду. Феерическая игра света…
Сговариваются на 400 рублях.

В наши дни цена любого шедевра кисти Малевича, даже самого малого по размеру, в долларах выражается в шестизначных цифрах. Его «Супрематическая композиция» была продана за астрономическую цену — 60 миллионов долларов против стартовой 49 миллионов. И хотя покупатель остался, как это часто бывает, неизвестен, многие знатоки рынка утверждают, что во владение картиной вступил именно русский. Из ряда коллекционеров-олигархов, способных во время мирового финансового кризиса совершать столь фантастические покупки. А эксперты подсчитали, что те самые 60 миллионов долларов стали самой высокой ценой, заплаченной когда-либо за произведение русского искусства и Малевича в частности.

Подготовила Лина Лисицына
По материалам «Газета.ua» ,  TvKultura.ru

Поделиться.

Комментарии закрыты